Архив сайта
Декабрь 2016 (22)
Ноябрь 2016 (66)
Октябрь 2016 (27)
Сентябрь 2016 (36)
Август 2016 (71)
Июль 2016 (68)
Календарь
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


В последние годы Хазрет Совмен не публичен. Он не покупает футбольные клубы. Никто не знает, есть ли у него личная яхта, предметы искусства и свой маленький дворец на Французской Ривьере. Зато очень многие знают тот дворец, который он построил в Красноярске для сирот и детей, оставшихся без родительского попечения.

Хазрет Совмен, - «он измеряет богатство добрыми делами, которые ему удалось сделать»





























Он не кичится своим богатством. Он измеряет его не денежными знаками и тоннами драгоценного металла, добыче которого он посвятил жизнь. Но добрыми делами, которые ему удалось сделать...

Как катящийся камень

Одно время имя Хазрета Совмена было малоизвестно за пределами его профессиональной сферы – золотодобычи. Сейчас скорее наоборот – не всякий вспомнит о том, что Совмен – автор нескольких изобретений в золотодобывающей промышленности, смелый предприниматель-новатор, политик, в конце концов (пять лет он возглавлял Республику Адыгея). Его деятельность благотворителя настолько впечатляет, что рядом с ней меркнут все былые регалии и заслуги.

Разнообразных событий и дел на долю нашего героя выпало более чем достаточно. Его наград тоже хватило бы многим.

Совмен не только почетный гражданин Красноярского края, но и почетный гражданин Красноярска и Енисейска. Он удостоен ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й и 3-й степеней. В 2005 году ему был присужден почетный титул «Президент года». Он кавалер орденов «За честь и доблесть» за служение российскому народу, «Знак Почета» и святого благоверного князя Даниила Московского 1-й степени, кавалер медали «Слава Адыгеи». Он был удостоен высшей награды главной российской премии – «Российский национальный Олимп».

Хазрет Совмен родился 1 мая 1937 года в адыгейском селе Афипсип Теучежского района Адыгейской автономной Области Краснодарского края. Совмены – древний род, живший по берегам Черного моря. В семье кроме Хазрета было семеро детей.

– Я всем обязан своим родителям. Они мне дали все, в первую очередь – жизнь. Они воспитали меня на принципах традиционной адыгейской этики, по которым жили сами. Мы восхищались ими, односельчане ими восхищались. Мы никогда не слышали, чтобы они разговаривали друг с другом громко.

Совмен часто повторяет: «Я всю жизнь прожил с твердой верой в то, что каждый, кто имеет возможность помочь ближнему, обязан это сделать». Эта убежденность, стремление помочь, поделиться с нуждающимися были заложены в Хазрета с самых ранних лет опять же родителями. Не все солдаты, ушедшие на фронт в Великую Отечественную войну из села, где жила семья Совмена, вернулись домой, к своим семьям.

Отцу Хазрета повезло. Он вернулся, и до конца жизни чувствовал свою ответственность перед вдовами, которые жили в селе. Первые послевоенные годы были несказанно трудными: восстанавливалось разрушенное за годы войны народное хозяйство, производство переходило на мирные рельсы, продовольствия не хватало. Для многих это время было по-настоящему голодным...

Наш герой вспоминает:

– Отец потихоньку все приготовит, тогда ведь нельзя было показывать, что ты кому-то помогаешь, и ночью вместе с братом шел к вдовам, которые с детьми остались, и помощь оказывал. Зерном делился, керосином делился. У нас был такой раз и навсегда установленный порядок: когда разделывали баранину, обязательно разносили по соседям. Нам самим после этого хватало на один раз, но даже мысли не было отказаться от этого. Мы это все видели. И учились у него заботиться о ближних.

– Никто нас не заставлял, просто мы чтили отцовские наказы, у нас не было сомнений, что все это правильно. Потом уже, когда я приезжал в родной дом, отец спрашивал меня: «Что ты сделал для родного села? А что для Адыгеи сделал? А что для Кубани сделал?» И я ему докладывал.

В детстве в результате несчастного случая Хазрет на некоторое время потерял зрение. Упорство, с которым он учился читать по свинцовой пластине, во многом сформировало его решительный, бойцовский характер. Когда зрение вернулось, он прочитал немало книг, в том числе произведения Джека Лондона, посвященные старателям, которые работали во времена золотой лихорадки на Аляске. Он зачитывался ими, словно предчувствуя собственную судьбу, в которой было такое, о чем и не подумали бы герои этих рассказов.

С детства он мечтал об опасных приключениях, путешествиях в дальние края, о тяжелой, но героической работе. Этим мечтам было суждено сбыться. Совмен жил вдали от дома, от родной солнечной Кубани, на Крайнем Севере, в суровых краях. Он двигался по этой холодной земле твердо и быстро, как катящийся камень. И никогда не сворачивал с выбранного пути. С 1958 по 1961 год служил в рядах Советской армии в Севастополе. Там стал командиром взвода элитной Московской отдельной части. Взвод Совмена регулярно занимал на учениях первое место во всем Киевском военном округе.

– Учения были очень ответственные: кто-то будет летать, кто-то стрелять, кто-то в окопе сидеть, а кто-то – плыть. Я тогда замполиту говорил: «Если вам нужен хороший показатель, я его обеспечу, но тогда вы или мою маму привезите ко мне хоть на день, или меня отпустите к маме – тогда будут вам результаты». Замполит договаривался со мной: «Ну ладно, не свирепствуй, ты же знаешь, все равно тебя отпустят. Если нет, так на курорт тебя отправим». Тогда каждый год я обязательно приезжал к маме на два-три дня.

После демобилизации Хазрет поддался на уговоры товарищей и поехал не домой, а на остров Врангеля в Северном Ледовитом океане.

Хазрет Совмен, - «он измеряет богатство добрыми делами, которые ему удалось сделать»





























– Мы только географически знали, по карте, где же этот остров Врангеля находится. Выезжали на зиму глядя, и в итоге добрались туда! До Хабаровска хорошо доехали. Там пришлось подрабатывать. В Магадан прилетели, снова пришлось подрабатывать. В Певек прилетели, тоже пришлось подрабатывать. До мыса Шмидта добрались, опять пришлось подрабатывать. Перелетели пролив Лонга, оказались на острове.

– Там мы остались, в золотую промышленность попали. На капитал начальный, на деньги, которые у меня оставались, я организовал золотодобычу. Как сейчас модно говорить, рыночные отношения создал. Помню, когда я год проработал механиком на предприятии «Северовостокзолото», уволился, вышел из отдела кадров, где меня уже поджидал человек и пригласил на работу. Говорит, мы вас знаем. Я говорю, что не хочу больше работать, еду домой, к маме, соскучился по ней очень... Ну, он меня уговорил задержаться, поработать полгода. Эти «полгода» растянулись на 37 лет.

В 29 лет он стал председателем артели «Восход», еще через три года – руководил артелью «Союз» на Чукотке.

– Я единственный на Чукотке оставался, а на моем предприятии осуществлялась осенне-зимняя промывка. Это самый адский труд человеческий. Адский! Там надо было грунт разогревать, воду кипятить, в палатке это все... И добывали мы металл. Очень тяжело приходилось, когда план не выполняли. Но мы энтузиасты страшные были и старались не то что выполнить, но иногда даже сверхплан обеспечивать, если поступало такое задание. Хотя такой труд и оплачивался в несколько раз выше обычного, так что не могу сказать, что это была эксплуатация.

Без отрыва от производства он окончил Магаданский политехнический техникум. На счету его предприятий разработка сложнейших месторождений на Чукотке и в Магадане. Занимался молодой старатель не только добычей драгоценного металла, но старался помочь людям, которые в тот момент находились рядом.

– В начале семидесятых годов на чукотско-якутской границе я встретился с местным населением и узнал об их проблеме. У них было очень много оленей – десятки тысяч. Но перегнать их через Омолонскую гряду составляло огромные сложности. Это было почти невозможно. И ценнейшее, полезнейшее мясо там выращивали, получалось, напрасно – олени разгуливали, что называется, «в собственном соку». И все это считалось совхозом. Такая ситуация казалась всем нормальной – у власти ничего толкового сделать не получалось. Когда я туда пришел, то организовал для них там забой оленей.

– Потом я завозил туда зимой грузы. А от них груз вывозил бесплатно. Несколько тысяч оленей забьют, мы поможем: и забой организуем, и вывезем. Потом туда деревянные тротуары решил я с Камчатки забросить... В общем, тогда уже старался для народа все делать, не преследуя никакой корыстной цели. Наоборот, когда видели это, старались меня еще как-нибудь нагрузить. Не знал, куда деваться! Всегда ведь у нас нагружали тех, кто хорошо дело делает.

Старатели, золотоискатели, геологоразведчики вообще особая каста людей. И если среди них человек становится «своим», а уж тем более выбивается в лидеры, это дорогого стоит. Работать порой приходилось в условиях предельно экстремальных. Геологическая разведка в те годы переживала еще свой «романтический», наиболее опасный период.

Почувствовав все трудности, что называется, на собственной шкуре, Совмен-руководитель стал уделять особое внимание вопросам охраны труда. Сам он тогда нередко рисковал жизнью, трижды попадал в авиакатастрофы, тонул в тракторе, провалившемся под лед. Однажды вертолет упал в реку Колыму – оборвалась балка. Вертолетчик закричал всем, чтобы готовились к падению.

– А как приготовиться? Хорошо еще, что у нас такой закон был: всегда в кармане леска и крючок. Везде обязательно это должно быть. Если же несколько крючков рыболовецких, а еще и патрон есть, тогда точно не пропадешь. По должности я с первого дня должен был наган при себе иметь. И в нем пять патронов всего. Тогда меня выбросило на другую сторону Колымы – далеко унесло от остальных. Это был август, когда как раз медведь свирепствует.

– Искали меня десять, двадцать дней – бросили. Все, думали, нет меня в живых. Я кричал, видел, как вертолеты летают, - не заметили. Если мне идти по течению вверх до Сеймчана, пришлось бы более четырехсот километров. Если вниз идти до Арьяка, то километров около двухсот. Я вниз пошел. Арьяк прошел. Ну, ходил, ходил – и вышел наконец. Живой, здоровый, только похудел немножко – из семидесяти килограммов сорок пять осталось.

В 1973 году мы – молодые были – поспорили с Виктором Савиным, моим товарищем, кто быстрее дойдет до участка Корынвейме. Мы договорились, что расходимся возле горы, обходим ее с разных сторон и приходим туда. Мороз тогда стоял вообще страшный – за шестьдесят. А если хорошо прижмет под утро, то и все 68 градусов было! Ну, мы пошли. Без компаса, без ничего. Прийти – самое главное. Я отстал от него на сутки. Но оба пришли! Вот такой наша юность была.

На сибирском Клондайке

Ничто не колебало его уверенности в правильности выбранного пути. Хотя многие не верили в то, за что Совмен брался безоглядно.

– Было такое место – восемьсот километров до ближайшего поселка, туда в свое время еще Сталин забраться пытался – геологов загнать и золотодобытчиков. Но три экспедиции пропали полностью. При Хрущеве вернулось в те места некоторое количество людей. Но так и не смогли до цели добраться. И вот обком партии Магаданской области такое задание дает мне. И я высаживаюсь там: 400 человек и 110 тракторных саней, на которых как минимум по пятьдесят тонн груза.

– Высадились удачно – никто даже палец не повредил! Шли долго, морозы были страшные. Помню, что 14 декабря 1969 года, когда я ушел, было 64 градуса мороза. Конечно, с таким грузом двигаться опасно было: никакая река не выдержит. Перейти было необходимо, старались поддерживать скорость. И прошли – по рекам, по горам. А в Магадане был такой геолог по фамилии Шарафан.

– Он говорил: «Ты туда не заберешься – на полпути и сам пропадешь, и людей погубишь». Он не верил, что мы добудем там золото, говорит, если добудете, я свой диплом съем. И вот я прилетаю в Магадан на самолете, груженом золотом. Прямо из аэропорта прихожу к Ивану Михайловичу Дягилеву – первому секретарю обкома. И говорю: «Иван Михалыч, зовите Шарафана с дипломом, у меня в аэропорту стоит полный самолет золота».

– Его вызывают, он приходит – и начинает действительно диплом кушать.

В 1980 году Хазрет Меджидович в североенисейской тайге Красноярского края создает золотодобывающую артель «Полюс». В 1993 году его артель становится современной компанией – закрытым акционерным обществом «Полюс», которое Совмен возглавлял до 2001 года. Это была компания, которая давала стране 20 % всего добываемого в ее границах золота.

Совмен организовал проведение геологоразведочных работ на нескольких месторождениях Севера – работа велась одновременно на 19 промышленных объектах. Под его руководством компания достигла колоссальных успехов. По добыче золота на одного работающего «Полюс» занимал первое место в мире. В 1992 году Хазрет Меджидович окончил Санкт-Петербургский инженерно-строительный институт, в 1999 году стал кандидатом технических наук как автор крупных изобретений в золотодобывающей промышленности.

Объектом, где в полной мере воплотился талант и профессионала, и руководителя Совмена, стало Олимпиадинское месторождение. Когда в 1993 году он заявил, что берется за его разработку, многие недоумевали. Специалисты знали – руды здесь труднообогатимые, с содержанием не более трех граммов на тонну. А чтобы добыть одну тонну руды, необходимо вывезти тридцать семь тонн пустой породы. Нашего героя это не испугало.

– Мы построили два предприятия, аналогов которым в мире просто нет, - рассказывает Хазрет Меджидович. - В 1996 году за восемь месяцев построили золотоизвлекательную фабрику и за один год построили гигант – горно-обогатительный комбинат. Я тогда погорячился, конечно, когда сказал, что за год построим. Но раз уж сказал, обратного ходу не было.

Совмен всегда использовал отечественные технологии и разработки. На вопрос, почему, отвечает кратко – они лучше. И если бульдозеры и машины, вывозящие породу, все-таки пришлось заказывать за границей, то биотехнологии, которые применяются на предприятиях, - наше, российское ноу-хау. Они позволяют извлечь золото, которое ранее казалось недоступным. То, на что у природы уходит миллион лет, в реакторах комбината происходит буквально за неделю. Процесс дешевый и экологически безопасный. Совмен говорит:

– Я помню, как до меня золото добывали. Словно лунный ландшафт там оставался! А где я работал, там растет дерево. Почему я должен уничтожать то, на что не имею права? Я никогда не делал этого. А остальным было важно только выполнить план, который требовали. Дай золото, остальное тебя не касается. Вот и сейчас это исключительно от людей зависит. Конечно, надо сохранить живую природу. Не уничтожать, не в бетон все закатывать, а вдумчиво и бережно действовать.

Покидая отрасль, Совмен оставил о себе добрую память, которой он очень дорожит.

– Проработав долгие годы в производстве, сумев наладить работу высокотехнологичного и рентабельного во всех смыслах предприятия, я заработал не только и не столько деньги, сколько доверительное отношение к своему имени. Это должно быть главным капиталом любого человека. Меня назвали романтиком из-за того, что я хочу видеть вокруг себя людей только порядочных и искренне обеспокоенных судьбой народа, умеющих ставить государственные интересы выше личных и корпоративных, а также не путать свой карман с государственным.

Хазрет Совмен, - «он измеряет богатство добрыми делами, которые ему удалось сделать»





























– Однако романтиком я себя не считаю. Нам всем пора осознать, что другого пути, если мы хотим жить нормально, по-человечески, у нас быть не может. Весь цивилизованный мир живет по прозрачным и четким правилам, среди которых, будь то в бизнесе или в политике, главенствует трепетное отношение к собственной чести и репутации. Нам, россиянам, трудно поверить, что жить и работать честно – намного выгоднее, чем пытаться обмануть государство или деловых партнеров.

Более 35 лет жизни отдал Хазрет Меджидович Совмен Красноярскому краю. Краю, который ему пришлось покинуть 13 января 2002 года, когда он был избран на пост президента Республики Адыгея. Он говорил тогда:

– Полномочия президента мне нужны не как цель, а как средство. Я и до своего президентства вкладывал значительные средства в экономику Адыгеи, но согласился с земляками, которые убедили, что я сам должен встать у руля и повести республику. Поэтому президентские полномочия – это прежде всего ответственность перед многонациональным населением моей родной республики, ради благополучия которого я и работаю здесь.

Совмен оказывает финансовую помощь почти всем вузам Адыгеи и Краснодара. Он построил там три больницы и семь школ.

– Я принял республику с жуткими долгами – семь миллиардов и одиннадцать миллионов кредиторской задолженности. Никто даже не разговаривал тогда с этой республикой, банкротом ее объявили. Все это мной было на место поставлено, с колен поднято. Я не жалею о годах своего президентства. Я считаю, что смог помочь своему народу хоть в какой-то мере. Самое главное, что я знаю, - что теперь там всегда мир будет. Если сейчас там мирно все вопросы решаются, то все будет хорошо.

Благородный металл, благородные дела.

Тем, что сегодня называют благотворительностью, Совмен занимается с 1974 года. Счет его благих дел идет уже на сотни миллионов рублей. Он оказывал помощь людям, пострадавшим от стихийных бедствий. Он строил детские дома, школы, вузы, общежития для студентов, больницы, храмы, мечети.

Он помогал в реставрации музеев и культурно-исторических центров, выделил средства Красноярской академии цветных металлов, Красноярскому аграрному университету, Красноярскому педагогическому университету, Майкопскому университету, горным институтам Москвы и Санкт-Петербурга.

В поселке Тея при его непосредственном участии построены детский сад-ясли и хлебозавод. В краевом центре – завод санитарно-технических изделий. В поселке Раздолинск Мотыгинского района – профтехучилище на 480 мест. В Северо-Енисейском – школа № 1 на 990 мест.

В Фонд освоения Нижнего Приангарья Совменом было перечислено 2,7 млрд рублей. К 300-летию Санкт-Петербурга он подарил городу 140 килограммов золота. На реставрацию храма Христа Спасителя в Москве он выделил 350 килограммов благородного металла.

Он, мусульманин, носящий имя одного из исламских пророков, строит не только мечети, но и православные храмы. Причем по своей личной инициативе. Он убежден в том, что вера (неважно какая – христианство или же ислам, который он исповедует) необходима каждому, так как делает человека лучше, чище.

– Человек, по-настоящему верующий, - это всегда человек глубоко нравственный и воспитанный. Когда таких людей на Земле станет больше, прекратятся все войны, все станут относиться друг к другу с любовью и уважением. Именно так, как это предписано и Кораном, и Библией. Ведь нравственные установки у обеих религий одинаковы: не убивай, не кради, чти отца и мать.

Кстати, когда Совмена спрашивают, задумывается ли он о том, что его благие дела зачтутся ему на том свете, он отвечает, что, как всякий верующий человек, он не может об этом не думать.

– Буду помогать людям столько времени, сколько Аллах позволит, - говорит он. - Человек богат не тем, что он положил к себе в карман, а тем, как он помог людям. В нашей богатой стране люди будут жить хорошо, богатство нужно направить в нужное русло. Нужно создавать рабочие места, чтобы люди зарабатывали.

Однако, пожалуй, главным произведением благотворительного творчества Хазрета Меджидовича стал детский дом его имени, который он подарил детям, оставшимся без попечения родителей, и детям-сиротам. «Розовый дворец», как его прозвали горожане, украсил облик Красноярска и стал подлинным храмом детства, который построен и содержится на личные средства Совмена.

Идея этого в высшей степени благородного проекта появилась в то время, когда проблема детской беспризорности в России встала столь остро, что об этом заговорили на уровне президента. Приютов для детей в Красноярском крае не хватало. Эту проблему обсуждали на заседании краевого совета безопасности, членом которого в ту пору был Совмен.

– Я тогда прямо и сказал: если дадите место, я построю столько детских домов, сколько смогу. Александру Лебедю, бывшему в то время на посту губернатора, понравилось мое предложение, глава Красноярска Петр Пимашков тоже там присутствовал, воодушевился и выделил нам под строительство вот это очень хорошее место на Стрелке, уникальное, сказочное. Когда я его увидел, я понял, что нужно сделать все, чтобы дети оказались в сказке.

Сейчас воспитанники детского дома и сами пишут сказки. О животных, о детях, о своем лицее. Дети рисуют свой дом и просто боготворят Совмена. Многие мальчишки, когда их спрашивают, кем они хотят стать в будущем, отвечают: «Как кем? Совменом!» Идея детского дома проста: создать большую дружную, единую семью.

Часто дети, оставшиеся без родительской опеки, оказываются разлучены со своими братьями и сестрами, живя в разных детских домах. В лицее Совмена не так – много братьев и сестер живут вместе и составляют часть большой и единой семьи, для которой и строился «Розовый дворец». Во время торжественного открытия детского дома 1 июня 2003 года Хазрет Совмен произнес речь, где, в частности, говорилось:

– У нас много богатых людей, которые вкладывают деньги неизвестно куда, увозят их в офшоры. Я хочу показать нашим предпринимателям пример – построить большой уютный дом. Надеюсь, найдутся те, кто поддержит мою идею.

Хочется верить – действительно найдутся.

krskstate.ru

Хазрет Совмен, - «он измеряет богатство добрыми делами, которые ему удалось сделать»
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 10-11-2015, 15:42. Просмотров: 5480
Другие новости по теме:
Хазрет Совмен, второй президент Республики Адыгея: «Жизнь дана на добрые де ...
Хазрет Совмен, экс-президент Адыгеи: «Если это в твоих силах, помоги ближне ...
Хазрет Совмен совершил поездку по объектам Красноярска, строительство котор ...
Экс-президент Адыгеи Хазрет Совмен назначен советником мэра Москвы Юрия Луж ...
Президент Адыгеи Хазрет Совмен опять сокращает число чиновников