Архив сайта
Август 2017 (32)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Апрель 2017 (68)
Март 2017 (37)
Календарь
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


«Открыто врут, не желая признавать очевидное»

Мы в селении Яникой. «Здесь традиционно очень много скота, - говорит житель Кенже Артур Кешев, вызвавшийся проводить нас. - Работают два ветеринара. Хотите увидеть современное лицо ветеринарной службы КБР? Тогда смотрите».


Артур Кешев: «Хотите взглянуть в лицо современной ветслужбы Кабардино-Балкарии»?





























Подъезжаем к ветхому зданию: на дверях навесной замок, окна без стекол, внутри кучи мусора – в основном бутылки из-под спиртного. Интересно, могут ли в этом месте храниться вакцины и препараты – холодильника тут явно нет. Но даже спросить не у кого…

«Добро пожаловать в участковую ветеринарную больницу селений Каменка и Яникой, - говорит собеседник. - И такое творится всего в нескольких километрах от столицы республики. Как-то я даже написал письмо руководителю управления ветеринарии КБР Мухамеду Шахмурзову, предложив проехаться со мной и послушать, что говорят люди о возглавляемой им организации и о его подчиненных. Но мне так и не ответили».

В Шалушке путь к ветлечебнице нам подсказывают в частной ветаптеке, где лекарств от нодулярного дерматита уже нет. К дверям ветучастка, который затесался в какой-то подворотне, ведет замусоренная тропинка. Обшарпанные двери, заперто...

Возвращаясь в Кенже, подъезжаем по узенькой грунтовой разбитой дороге к другому старенькому домику, огороженному сеткой. Дверь заперта – ни объявления о режиме работы, ни номера, по которому можно позвонить...

«Я возвращаюсь сюда впервые за 11 лет, - говорит Кешев. - Возглавлял этот ветеринарный участок восемь лет – с 1997 по 2005. Все, что вы здесь видите, было уже тогда, и ничего за прошедшее время не поменялось – только травой еще сильнее поросло…»

Подходим к деревянному расколу – приспособлению для фиксирования скота при различных обработках: «До того, как кучка аферистов развалила местный совхоз из-за того, что директор хотел раздать сельхозпаи, тут содержалось 2700 голов крупного рогатого скота, мы посылали бычков в 60 городов СССР и 13 союзных республик. Сегодня во всем Кенже 200 коров».

Имеющий высшее ветеринарное образование Кешев с 1998 одним из первых в республике начал заниматься искусственным осеменением скота, работая как частнопрактикующий специалист: «Раньше территория, которую я обслуживал, доходила до Хуштосырта, Герпегежа, Аушигера и Чегема-2 – всего 15 сел. Но уже 10 лет я работаю в Нальчике с Вольным Аулом, Кенже, Хасаньей и Белой Речкой, а также в ближайших к столице селах Чегемского района.

Каждый животновод прекрасно знает, что искусственное осеменение распространено только в наиболее развитых странах, там, где животноводству уделяется внимание на государственном уровне. Ведь оно имеет решающее значение в сохранении здоровья стада, так как прерывает цепочку передачи целого ряда болезней от бычков к коровам.

Без ложной скромности, считаю, что во многом заслуга в сохранении хотя бы того поголовья скота, что еще есть в КБР, принадлежит именно мне и моим коллегам. Хотя сегодняшнее безразличие со стороны вышестоящих органов, а также невежество многих владельцев скота заставляют порой задуматься о том, чтобы все оставить.

С самого первого дня работы веду журнал, куда записываю каждую выполненную операцию по осеменению. Взгляните, 1 мая, 9 мая, 12 июня… Народ в эти дни, как правило, отдыхает, а у меня не меньше трех-четырех вызовов – с 1991 ни разу не был в отпуске или на больничном.

По журналу видно, насколько с мая этого года сократилось количество вызовов – практически в два раза, если сравнивать с другими годами. Скота стало меньше, он болеет. Вообще эти несколько месяцев, наверное, самые трудные за все время, что я припомню.

С тех пор как в республике началось заболевание нодулярным дерматитом, мой телефон с утра до вечера буквально раскален от звонков. Звонят, наверное, из тридцати сел. Люди просто не знают, к кому им еще обратиться, полагают, раз человек занимается осеменением, значит, знает и как лечить животных.

Когда спрашиваю, почему они не идут к своим участковым ветеринарам, отвечают, что даже не знакомы с ними или не доверяют им».

Заходим к местной жительнице Эльмире, которая рассказывает, что у нее жили две коровы, которых она доила и сдавала молоко. Первая умерла в прошлом году от оспы. Вторая уже месяц больна нодулярным дерматитом. Женщина заводит нас в коровник и показывает покрытое язвами животное, рядом с которым лежит теленок.

«Что она пережила – словами не передать, - говорит Артур Кешев. – Хозяйка просила: «Может, зарежем… Не выдержу всего этого». А я хотел изучить эту болезнь и пообещал, что мы вылечим эту корову. Я ей траву привозил, другой корм, лекарства – естественно, ни копейки не взяв с хозяев. И сейчас она почти здорова…

Почему, думаете, в КБР официально не зарегистрирован ни один случай нодулярного дерматита?

Просто они используют хитрость: в лаборатории у вас ни за что не примут материал, если животное хотя бы день лечили антибиотиками. Плюс за анализы надо заплатить немалую сумму. А какой хозяин будет ждать, пока его корова умрет без лечения, а потом еще брать биоматериал и платить за исследования? Людей больше всего раздражает как раз то, что открыто врут, не желая признавать очевидное».

Кешев уверен, что нодулярный дерматит разносится мухами: «Это заболевание неразвитых стран, в которых нет мусороперерабатывающих заводов, где везде открытые свалки, грязно, не развита ветеринария… У нас такие свалки в Чегеме, в Лечинкае. Они не огорожены, скот туда убегает и пасется…

Лечение надо начинать в первый же день. Ударная доза миксоферона, антибиотиков нескольких видов, витаминов, «горячий укол», противотравное... И обязательно постоянно охлаждать.

Я первым делом обустраиваю что-то вроде навеса, который хорошо продувается сквозняком, чтобы там содержать скотину: ведь температура поднимается до 41 градуса и может держаться неделями. Раз в день надо непременно обливать прохладной водой. Пораженные участки смазывать ихтиоловой мазью или камфорным маслом…

Очень многие просто не выдержали – забили свой скот, продав корову, которая стоила 100 тысяч, за 10. Вначале закупщики принимали их на мясо. Но потом, когда люди услышали про болезнь и перестали его покупать, холодильники оказались забиты и туши стали просто выбрасывать на поля, как случилось в Чегеме. Вызывали участкового, искали хозяина, наложили на него штраф.

Притом, что количество скота постоянно сокращается – сейчас осталось 20% от того, что было 10 лет назад, – штат ветеринарных служб, напротив, увеличивается. Например, у нас в республике зачем-то управление ветеринарии и управление ветеринарной медицины, две лаборатории…

Какая там ветеринарная медицина, если, даже зная заранее об угрозе нодулярного дерматита, не смогли обеспечить наличие в республике в достаточном количестве вакцины и лекарств. Мне очень интересно, кто из работников ветуправления и сколько занимался практикой, вылечил хоть одну корову?

Населению нанесен колоссальный экономический ущерб. Занятие скотоводством и так очень трудоемко, рентабельность его низкая, а тут еще эта болезнь. Даже в обычных аптеках раскупили все антибиотики, которые годами лежали. Миксоферон в лиофилизированной форме – специально для скота – заводы не успевают выпускать, потому что в регионе Закавказья и Кавказа весь скот болеет.

В этой ситуации при полном отсутствии какого-либо контроля со стороны государственных служб появились люди, набивающие карманы на бедах народа и продающие жидкий миксоферон, - то ли подделку, то ли человеческую форму, в которой дозировка по сравнению с необходимой для скота минимальная. Применение такого лекарства ничего не даст, а цена 5-10-мл флакончика может доходить до 300 руб.

Такая же ситуация наблюдается с вакцинацией КРС против оспы овец. Некоторые ветеринары пытались сделать деньги даже на этом, требуя за вакцинацию одной головы от 50 до 100 рублей при ее официальной цене в 25 рублей.

Отсутствие препаратов – только малая часть всех проблем. Гораздо больше опасения внушает уровень подготовки ветеринаров. Доходило до того, что взятие пробы крови для исследования на бруцеллез могли производить одной и той же иглой, ходя по дворам. Не дезинфицируют место укола и иглу, потому что у них нет ни спирта, ни ваты. А ведь по законодательству вакцина не вводится без обработки места инъекции спиртом.

Не умеют рассчитывать дозировку, и лечение из-за этого не дает результатов. В сельских ветлечебницах нет самого необходимого – термометров, безигольных инъекторов...

Планы ветеринарно-профилактических обработок на год, которые должны висеть в каждом участке, выполняются частично. К каждой корове в селе ветеринар должен прийти минимум четыре раза весной и столько же осенью, сделав в общей сложности от двенадцати до четырнадцати различных уколов. Поинтересуйтесь у первого же хозяина скота в любом населенном пункте республики, сколько раз у него побывал сельский ветеринар.

Чаще всего, пока идет стаж и капает зарплата, сами они заняты работой на стороне – один штукатурил пять лет в Ингушетии, второй таксует, третий разводит пчел, четвертый арендует поле… Средний возраст ветеринара 54 года. Молодежь не идет на эту работу, не считая ее перспективной и достойной.

В свое время я сам хотел открыть в Кенже частную ветлечебницу, президент Каноков выделил мне место между Кенже и Шалушкой, но потом его продали под металлоцех. Уже три года я пишу в администрацию Нальчика с просьбой выделить мне хоть три сотки – отвечают: «Ждите аукциона…»

И без того слабая иммунная система скота из-за отсутствия прививок еще сильнее подкашивается огромным недостатком витаминов в почве и кормах. В связи с тем, что очень много коров страдают бесплодием, в свое время я мечтал провести мониторинг по селам на биохимический анализ крови скота на содержание витаминов, микро- и макроэлементов.

В референтном центре управления Россельхознадзора по КБР стоит необходимое и дорогое оборудование, но работать на нем некому. Государство вложило в эту организацию столько средств – а они даже элементарно биохимический анализ крови выполнить не в состоянии. Какая же тогда от них польза?

Кстати, похожая ситуация с грантами, выделяемыми на развитие животноводства. Каждый год в КБР, по заявлениям чиновников, их все больше, а численность поголовья скота в республике снижается. Выезжая на вызовы в села, я не встречаю ни одного фермера или нового хозяина скота. Куда уходят эти деньги?

Еще одна болезненная точка – совершенно свободная перевозка скота и туш по всей территории республики без сопроводительных документов. С 1999 борюсь с этой преступной системой, обращаясь в различные инстанции. Ведь в год в КБР пропадает тысячи голов скота – их просто крадут, а наживаются на этом, судя по всему, очень многие.

Если бы людям запретили перевозить его без справки, выданной участковым ветеринаром, ситуация, когда на рынок могут привезти мясо, непонятно какого происхождения, и там за деньги выпишут любое разрешение, ушла бы в прошлое.

До сих пор нам, при всей сложности положения, все-таки, можно сказать, везло. Потому что нодулярный дерматит – это пока только предостережение. Не дай бог, случится, как на Ямале…

Тимур Бахов

zapravakbr.com
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 12-08-2016, 23:35. Просмотров: 692
Другие новости по теме:
Животноводству Адыгеи нелегко и без ограничений, вводимых Правительством РФ
Яганов: мы оказались в ситуации, когда два брата не могут разделить наследс ...
В Адыгее приняты меры против африканской чумы свиней
Жители сел Кабардино-Балкарии предупреждают о назревающем социальном взрыве
Правда ли, что сельхоз-Адыгея снова впереди у России всей?