Архив сайта
Июль 2017 (29)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Апрель 2017 (68)
Март 2017 (37)
Февраль 2017 (28)
Календарь
«    Июль 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Казачество, возведенное в ранг элиты российской армии царской пропагандой, в ходе войны на Северном Кавказе 18-19 вв. порядком подрастеряло свою начищенную до блеска позолоту. И это не удивительно, ведь на фоне воинских умений черкесов и их духа свободолюбия, казачье воинство с его рабской преданностью престолу, некогда поработившему его, смотрелось весьма заурядно.

Причины военного превосходства черкесов над казаками





























На Кавказе, привыкшие действовать под прикрытием регулярной имперской армии, казачьи формирования снискали себе славу жестоких карателей, готовых по приказу чинить расправы над беззащитными. Хроники изобилую донесениями о том, что казаки убивали всех «...без разбору пола и возраста ...» Жестокость эта может быть объяснима лишь внутренним страхом перед благородным врагом и другой природы происхождения у нее нет, ибо как известно, «жестокость – дитя трусости».

И тем не менее царская пропаганда, возвеличивавшая казаков как воинов, отчасти была права – в российской армии только казаки могли хоть отдаленно, хоть отчасти приблизиться к черкесам в военном деле, чьим ремеслом столетиями была война. К сожалению, не без помощи самих же черкесов!

Лучшими среди казаков по праву считались пластуны. Те уникальные боевые навыки, которыми владели пластуны и которые позволили им покрыть себя неувядаемой славой на полях сражений в Крымскую войну, были усвоены ими, разумеется, от адыгов.

«Тактика пластунов, заимствованная у черкесов, была полностью оценена военными авторитетами только после Восточной войны, когда в боях за Севастополь, 1854-1855 гг. отличались 2-й и 8-й батальоны черноморских казаков» (Черноморские пластуны в Севастополе. – Военный сборник. 1874. Номер 6.).

Не только пластуны, но и всё казачество в целом сделало громадный прорыв в военном деле благодаря знакомству с такими строгими учителями как черкесы, каждый урок которых оставлял на казачьем теле глубокий рубец, чаще всего пониже спины. Один из эпизодов русско-турецкой войны 1828-1829 гг. в описании В. Потто красноречиво говорит о том, что эти уроки были усвоены на отлично.

«Линейцы перестреливались с чудесной кавказской джигитовкой. Но эти ученики суровых адыгов не любили долго жечь порох там, где можно было покончить одним решительным ударом. Линейцы выхватили шашки и, с гиком ринувшись вперед, смешивались с неприятелем. Минута – и делибаши, что значит обрекшие себя на гибель, скакали прочь...»

Один из тактических приемов заимствованный гребенскими казаками у своих соседей черкесов, с успехом использовался ими в ходе Хивинского похода 1717 г., и со слов участника того похода, гребенского казака Ивана Демушкина выглядел так: «Как только подошли к Амударье – хивинцы, киргизы и туркмены сделали на нас два больших нападения, да мы их оба раза, как мякину, по степи рассеяли. Яицкие казаки даже дивились, как мы супротив их длинных киргизских пик в шашки ходили. А мы как понажмем поганых халатников да погоним их по кабардинскому, так они и пики свои по полю разбросают».

Но если на фоне тюрок, европейцев или персов казаки и выглядели как умелые и грозные воины, то рядом с черкесами всех их навыков едва лишь хватало на то, чтобы элементарно выжить в бою с ними. О победе речь даже не шла!

Сравнивая черкесскую конницу с черноморской, военный историк, генерал-лейтенант И. Д. Попко пришел к следующим выводам: «Черноморское войско, поселенное на правом фланге Кавказской линии, имело против себя в шапсугах и других черкесских племенах лучшую в мире легкую конницу. Казаки увидели, что это были уже не крымские конокрады, а что-то грозное и внушающее».

Историк С. М. Броневский вторит ему: «... никакая легкая, ни тяжелая конница не может держаться против конницы черкесской».

Черкесы отнюдь не выделяли особой строкой казаков из перечня тех народов, с которых регулярно взимали плату «за право жить по соседству с собой». Интересна в связи с этим выдержка из письма войскового атамана Т. Т. Котляревского: «К крайнему прискорбию моему из получаемых мною от войскового правительства и пана войскового есаула уведомлений о пограничных происшествиях, вижу нашей пограничной стражи такую слабость, что уже закубанские хищные народы, в наши пределы переезжая без опасности, берут от нас скот, аки свой собственный, и казаков, по два человека разъезды делающих, захватывают в свои пределы, а противлящихся им ранят и в смерть убивают; наши же стражи черкесов ни единаго не поймают и тем умножают войску порок и бесславие».

Разумеется, русские источники признавали факт тотального военного превосходства черкесов над казачеством.

«Горский Джигит и наш Донской всадник, вылиты не в одну форму. Черкесский наездник, облеченный в кольчугу, имеет под собою пробнаго, лучшей породы скакуна; быстраго и проворнаго как молния. На всем скаку латник стреляет из ружья метко, в пистолете хранит верную смерть тому, кто осмелится приблизиться к нему на выстрел; шашка в руке его как волшебный жезл, творит чудеса. Напротив, наш Донской ратник на своей пахотной лошадке, плохо владея саблею, невпопад стреляя из ружья, с одною только пикою, в наезде один на один, не может равняться с Закубанским рыцарем» (История Донскаго войска. Описание Донской земли и Кавказских Минеральных вод. Поездка на Кавказ Владимира Броневскаго. Часть четвертая. Санктпетербург, 1834.).

Профессор С. Н. Лукаш в работе «Двадцать лет назад проезжал я уже Кавказскую линию» констатирует: «Вновь поселенным линейцам противостоял серьезнейший противник. Черкесское наездничество породило особый тип воинов, закованных в легкие, но прочные кольчуги, индивидуальное мастерство владения шашкой, луком, кинжалом и дротиком, управление конем которых доходило до совершенства. ...Черкесы называли своих противников, ощетинившихся пиками, несколько пренебрежительно – «камыш». Не только древки донских пик навели на противника такую ассоциацию, были здесь причины и более трагичные. Известно немало случаев, особенно в первые годы поселения донских линейцев на Кубани, когда несколько черкесских панцирников, закованных в кольчуги, пробить которые не могла даже пуля, на лошадях, имеющих серьезную защиту, могли врубиться в строй казаков и пройти его насквозь, положив противника, как «камыш», направо и налево».

Разумеется, в рамках более чем столетнего противостояния гигантской империи с хоть и крайне малочисленным, но «серьезнейшим противником» российским командованием да и элементарным здравым смыслом, в конце концов, было принято решение перенять все повадки, все навыки, все умения у черкесов.

И произошло нечто уникальное – цивилизованная страна, коей сама себя считала Российская империя, с неисчерпаемыми людскими и материальными ресурсами, начала менять свою военную доктрину в кавказском регионе, дабы переломить ход боевых действий в свою пользу, что безуспешно пыталась сделать ранее. И началом тому стала попытка интегрировать в казачью среду черкесскую военную концепцию «малой войны», со всеми её атрибутами.


Историк Василий Потто в своей работе «Кавказская война» пишет: «Черкесы были слишком солидными противниками, чтобы можно было их игнорировать, и казаки скоро заимствовали от них не только боевые привычки и тактику, но переняли их вооружение, посадку и даже постарались усвоить себе горские наречия, обычаи и многие черты характера и домашнего быта. Всякий, кто хотел поравняться с ними, должен был поспешить заимствовать от них все: и сбрую, и оружие, и способы управлять конем, и все сноровки и ухватки этого воинственного племени. Так именно и сделали линейные казаки».

Но, как говориться «ученик не превзошел учителя»: «Запорожцы, переселившись в Черноморию, встретили в черкесских племенах противников не только сильных и храбрых, но всею своею жизнью, своею одеждою и вооружением несравненно более приноровленных к местным условиям Кавказской войны. Против казаков выезжала лучшая в мире, легкая и подвижная конница... Но старые запорожцы, упрямые и гордые, крепко держались за старину, освященную днепровскими преданиями, и потому сразу уступили первенство черкесской коннице. И вот, те же конные черноморские казаки, которые били и татар, и турок, и французов... – здесь, на Кубани, редко в состоянии были состязаться с превосходными вражескими силами». («Кавказ и его герои». Составил И.Н. Захарьин (Якунин). С. – Петербург, 1902.)

Захарьину вторит историк Попко: «С первого раза казачья конница должна была уступить коннице черкесской и потом никогда уже не была в состоянии взять над ней преимущество, ни даже поравняться с нею. Те же черноморские казаки, которые били персиян и турок, находясь при армии, во время войны, редко могли побить шапсугов у себя дома». (Попко И. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту. СПб., 1858.)

Так в чем же состоит основная причина неспособности казаков «поравняться с черкесами»? Почему, переняв у адыгов буквально всё, вплоть до усвоения «...горских наречий и обычаев...», казаки так и не сравнялись с ними в боевом ремесле? Ответ прост, причина кроется в том, что в отличии от черкесов казаки не обладали тем моральным состоянием что зовется «боевым духом». Этот главный атрибут смелости, воспитывавшийся черкесами сызмальства и делавший их уникальными воинами даже на фоне гораздо более многочисленных и агрессивных врагов, отсутствовал у казаков.

Генерал Ермолов прямо указывает на низкий боевой дух казачества: «Сверх того знал я, что самое отправление службы производится казаками нерадиво, и закубанцы, делая частые и весьма удачные на земли их набеги, содержат их в большом страхе» (Ермолов А. П. Указ. соч. С. 370.)

Также в частной переписке Ермолов высказывался еще более резко. Вот что он писал А. А. Закревскому в ноябре 1820 года: «Что за мерзость навалили Вы на меня, войско Черноморское? Атаман – дрянь естественная, казаки застращены и загнаны закубанцами, и я не знаю, что с тем делать. Черноморцы трусливы; и тени нет порядка и послушания». (Ермолов А. П. Письма//Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Махачкала. 1926. Вып. 45. С. 41; Письма Алексея Петровича Ермолова к Арсению Андреевичу (впоследствии графу) Закревскому//Сб. РИО. Т. 73. СПб. 1890. С. 376.)

Одним из признаков трусости или правильнее, отсутствием боевого духа в бою, является желание выжить любой ценой, даже путем сдачи в плен. Для черкесов акт сдачи в плен был абсолютно неприемлем. Огромное количество аутентичных источников категорично заявляют: «Черкесы в плен не сдаются!»

Например генерал Раевский Н.Н. сообщает: «Когда отряд черкесов окружен, и смерть неминуема, они запевают песню, мотивы которой хорошо известны русским войскам. Это значит лишь одно – пленных не будет, и каждый черкес продаст свою жизнь как можно дороже».

То же самое пишет другой генерал российской армии К. О. Сталь: «Сдаться военнопленным есть верх бесславия и потому никогда не случалось, чтобы вооруженный черкес отдался в плен. Потеряв лошадь, он будет сражаться до последней возможности и с таким ожесточением, что заставит, наконец, убить себя».

Еще один российский генерал, Р.А. Фадеев отмечает: «Еще в 1863 г. черкес, случайно отрезанный от своих и окруженный целым отрядом, не сдавался и умирал с оружием в руках».

Иностранные источники также фиксируют этот факт. Английский путешественник Э. Спенсер, посетивший Черкесию в разгар боевых действий сообщает: «Черкесский воин никогда не сдается в плен и сражается до тех пор, пока в нем не останется хоть одна искра жизни».

Эту самоотверженность черкесы сохранили и после изгнания из Черкесии. В боях с Россией, но уже на стороне Османской империи в ходе русско-турецкой войны 1877-78гг., русские офицеры опять же отмечают эту особенность черкесов в бою. Российский генерал от кавалерии А.А .Бильдерлинг пишет: «В бою черкес метко бьет. Убитых и раненых он не бросает и, во время самого дела необыкновенно ловко их подхватывает и увозит. Во время всей кампании не только ни один черкес живым не дался нам в руки, но и мертвые попадались нам редко».

Очередной российский генерал, Гурко И.В., участник той же войны особо отмечает: «Черкесы верой и правдой служили турецкому султану и, будучи фанатичными врагами русских, они никогда не сдавались в плен и продолжали обороняться даже тогда, когда сами турки покидали свои позиции».

А что же казаки? Разве переняв «...горские наречия и обычаи...» вместе с ними не переняли основного постулата черкесского мужества – в плен не сдаваться!? Отнюдь! Даже крайне ангажированные в плане освещения боевых действий на Кавказе, российские источники, многократно отмечают факт сдачи в плен казаками, часто массово, десятками.

Генерал Потемкин Г. А. сообщает: «1-го ноября разных родов закубанцы, более нежели в тысяче человек, переехав на российский берег, атаковали прежде Болдыревский редут, потом же приближавшуюся туда казачью команду, и по жестоком сражении, причиняя убитыми и пленными урону до двухсот человек, ушли с пленом и добычею за Кубань». Он же пишет: «Толпа в пятистах человеках закубанцев напала на редут Безопасный, где захвачены ими двадцать три человека и пять человек побиты».

13 марта 1786 г. отряд казаков из 80 человек под командованием есаула Иштокина попал в засаду, устроенную черкесами на правом берегу Кубани в районе Темижбекского брода. Горцы, дав залп по казакам, бросились на них в шашки. На следующее утро на месте боя были найдены 43 убитых и 7 раненых казаков, горцы забрали все их оружие. Еще 6-ти удалось сбежать с поля боя, остальные, в том числе есаул Иштокин отдались в плен.

Соловьев В.А., в «Широчанских высотах» пишет, что 11 мая 1809 г. партия черкесов напала на Ново-Григорьевский пост. В результате нападения пост был взят. В бою были убиты начальник поста зауряд-хорунжий Похитонов, штабс-капитан Фетисов, 17 казаков и 35 солдат. Оставшиеся в живых 42 казака и 35 солдат сдались в плен.

В ходе стычки у О́льгинского кордона, произошедшей 18 января 1810 года между двумя сотнями казаков и отрядом черкесов, 40 казаков попали в плен, остальные были уничтожены либо сбежали.

Историк Вас. Потто пишет: «Черкесы перешли Кубань, сорвали пост Безопасный, встревожили Донскую крепость и даже появились на пути к Черкасску. Двухтысячная партия их с пушкой бросилась ночью второго ноября на Болдырсвский редут на реке Ее, где стояли три донские казачьи полка под командой полковников Бузина, Денисова и Грекова. Что произошло тут – неизвестно; официальные документы говорят только, что казаки были тогда разбиты наголову, полковник Греков и с ним сто пятьдесят донцов взяты в плен».

Поручик Н. В. Симановский в своем Дневник сообщает: «Морской штаб-офицер, приехавший из Адлера, рассказал нам новость, что на днях Черкесы напали на цепь днем, после обеда, изрубили 54 человека, а 26 пропало без вести, вероятно, взяты живьем, и удалились без всякой потери».

Историк кубанского казачьего войска Щербина пишет, что 3 февраля 1847 г. было совершено нападение конной партии черкесов на Курчанские хутора и Андреевский пост. В бою с ними были убиты по официальным данным 1 урядник и 5 казаков, были ранены 1 офицер, 3 урядника и 14 казаков, кроме того 61 казак пропал без вести.

17 февраля 1864 г. в верховьях р. Пшеха попадает в засаду, устроенную черкесами, сотня пластунов из 26-го Кубанского конного казачьего полка. Командовал сотней атаман ст. Тверской, есаул Дугин. В бою с абадзехами были убиты 23 казака, 16 были ранены. Есаул Дугин и оставшиеся казаки попали в плен.

Иностранные источники также отмечают факты массовых сдач в плен русскими солдатами и казаками. Но естественно цифры в них гораздо масштабнее, нежели те, что указываются в военных российских реляциях и донесениях. Например, британский офицер Джеймс Камерон, путешествовавший по русским гарнизонам Кубани в 1839-1840 гг., зафиксировал, что в форте Вельяминовском в ходе сабельной атаки черкесов было зарублено, по меньшей мере 2000 солдат гарнизона, а оставшаяся тысяча сдалась в плен на условии сохранения жизни. (Сameron J.P. Personal Adven­tures and Excursions in Georgia, Circassia, and Russia. – Vol.I. – L., 1845, p.348.)

В общем, как мы видим, даже по этой небольшой подборке, российское казачество в ходе войны с черкесами широко практиковало сдачу в плен и, надо полагать, не считало этот акт чем-то позорным, недостойным. Отсюда напрашивается очевидный вывод – основным постулатом казака в бою были не вопросы чести, а стремление выжить, даже путем поругания чести сдачей в плен. Что в корне противоречит идеологической концепции, исповедовавшейся черкесами военной доктрины.

Другими словами, казаки переняли у черкесов оружие, седловку, джигитовку, обычаи, боевую экипировку и одежду, тактические методы и приемы ведения войны, но при этом не усвоили самого главного, а именно, стремления всеми силами физическими и духовными сохранять честь, что и не дало им возможности поравняться с черкесами.

facebook


От Натпресс: «Причины военного превосходства черкесов над казаками», - так называется статья. Но главная причина, как кажется, не названа. Только в свободном, демократическом обществе могут высоко цениться такие качества как честь, отвага, самоотверженность и т.д. Только имперская власть вызывает в ее рабах трусость и желание сдаться в обмен на свою жалкую жизнь. То есть, дело здесь не совсем в казаках или черкесах.
 (голосов: 3)
Опубликовал admin, 5-02-2017, 20:36. Просмотров: 1153
Другие новости по теме:
Быть плененными черкесы считали верхом бесславия и живыми никогда не сдавал ...
Iland Abreg: О культуре действий черкесов на войне
Так «началась русско-черкесская война, длившаяся 65 лет», – считает Щербина
Черноморские (кубанские) казаки – это черкесы
Иван Бормотов: Много легенд ходит об окрестностях горы Эквецопко (Адыгея)