Архив сайта
Сентябрь 2017 (25)
Август 2017 (44)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Апрель 2017 (68)
Календарь
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Временно исполняющий обязанности главы Республики Адыгея Мурат Кумпилов – в спецпроекте ТАСС «Первые лица регионов»

Мурат Кумпилов: Человека надо мерить не по возрасту, а по тому, что удалось сделать





























– Не чувствуете себя отрезанным ломтем, Мурат Каральбиевич? Все республики Северного Кавказа вместе, и только Адыгея – особняком.

– Это же из-за географического месторасположения, мы анклав на территории Краснодарского края. Считаем, в этом есть плюсы, которые нужно использовать. Взять хотя бы инвестиционную привлекательность Южного федерального округа. Она важна для развития региона.

А братьев по крови мы не забываем. И они нас тоже. Границы округов никак не могут повлиять на наши отношения. Это точно не преграда. У нас с разными регионами тесные связи, подписанные соглашения. Что касается непосредственно адыгов, они живут и в Карачаево-Черкесии, и в Кабардино-Балкарии, и за рубежом. Точных цифр никто не знает, но, по разным оценкам, по миру разбросано от 5 до 7 миллионов наших соплеменников.

– Часть ведь вернулась на историческую родину?

– Первая волна была еще в конце 90-х годов, когда случился конфликт в Югославии. Тогда Россия приняла официальное решение, и желавшие репатриироваться смогли приехать. В Адыгею возвратились 35 семей косовских адыгов. В этом большая заслуга первого президента республики Аслана Джаримова, он на федеральном уровне доказал и объяснил важность такого шага. С августа 1998 года в Адыгее отмечается День репатрианта.

И после начала войны в Сирии более 900 человек выбрали местом постоянного жительства наши края.

Работала специальная комиссия, решались вопросы медицинского обслуживания, обучения русскому языку, если в том возникала необходимость. И с работой, конечно, помогали. Нет такого, чтобы возникла дополнительная нагрузка на бюджет и люди сидели на пособиях. Приехали врачи, учителя иностранных языков, словом, востребованные специалисты, которых мы распределяли туда, где имелся дефицит. Ассимиляция идет быстрее, когда беженцы расселяются по разным аулам и городам, сразу вливаясь в местную среду.

– Насколько сегодня сохраняются, поддерживаются народные традиции, обряды?

– Адыгэ Хабзэ – основа нашей жизни, кодекс поведения. Так повелось испокон веков. Это касается всего: отношений со старшими, детьми, женщинами. Если хотите, как устав в армии. Даже строже. Но ключ, безусловно, не в наказании, а в воспитательном процессе, объяснении, кто и что должен делать. Адыгэ Хабзэ мы чтим и гордимся, ведь такие своды неписаных законов есть не у всех народов. Хотя сейчас подумываем переложить их на бумагу и издать. Работа поручена республиканскому Институту гуманитарных исследований. Надо, чтобы молодые поколения не растеряли созданное предками.

– А вашим воспитанием кто занимался?

– Традиции в наших семьях обычно передаются от дедушки к внуку. У моих дедушки с бабушкой было десять детей – все, к счастью, живы и здоровы. Три брата и семь сестер. Дедушка умер 18 лет назад, а в прошлом году не стало бабушки. Дедушка воевал, получил тяжелое ранение, долго лежал в госпитале в Моздоке, вернулся домой инвалидом Великой Отечественной войны второй группы. Сначала ходил с двумя костылями, но ему каждый год давали путевку в санаторий, и потихонечку он разработал ногу, научился управляться без всяких палок.

Мой отец был старшим в семье, остался с родителями, и мы всегда жили вместе – одним большим домом. В ауле Уляп Красногвардейского района.

Дедушка занимался личным подсобным хозяйством и нас приучал. Мы держали на откорм бычков, овец, кроликов. Плюс два огорода. Это и кормило семью. Отец работал бригадиром рисовой бригады, потом стал агрономом, председателем колхоза «Кавказ». С утра до ночи мотался по полям и пастбищам, его постоянно не было дома, помощь по личному хозяйству лежала на мне и моем старшем брате Темботе.

– Отец и сейчас работает?

– Ему на днях исполнилось 76 лет. Колхоза «Кавказ» давно нет, вместо него фермерские хозяйства. Отец выращивает сельхозпродукцию и занимается животноводством. Мама – учитель физики и математики. Еще тетя с нами живет – преподаватель русского языка и литературы. Так что у меня были строгие экзаменаторы прямо на дому. Но и бесплатные репетиторы тоже.

Конечно, мудрости учили дедушка с бабушкой. Они прожили тяжелую жизнь: война, голод, работа за колхозные трудодни, а надо было детей поднимать… Наши старшие поколения через такое прошли, что даже страшно представить.

Мы всегда жили дружно. Любили, когда вся родня съезжалась к нам на семейные праздники. Дяди, тети, племянники… Это хорошо, если народу много. Раньше в ауле двери никогда не замыкались, даже если дома никого нет. Так люди жили. Как одна семья.

– С предыдущим главой республики Асланом Тхакушиновым вы родственники? Он же ваш односельчанин – тоже родом из Уляпа.

– У моей мамы девичья фамилия Тхакушинова… Аслан Китович, когда уже ушел с поста, как-то в шутку сказал: «Что за оппозиция у нас такая, за десять лет не смогли узнать, кем мне Мурат доводится?» Честно говоря, и я до сих пор не знаю степень нашего родства. Ясно, что колено далекое.

Но дело в другом. Можно даже не быть человеку родственником, но чувствовать в нем близкую душу. В плане взглядов на жизнь, принципов, выбора пути. Вот так у меня с Асланом Китовичем. В 1994 году я окончил Ростовский институт народного хозяйства, начал работать главным ревизором-контролером Красногвардейского управления федерального казначейства. И тогда меня в первый раз сактивизировали возглавить штаб Аслана Тхакушинова на выборах в парламент республики. Он дважды потом избирался от нашего района.

Честно скажу, я не собирался заниматься политикой, вообще таких мыслей не возникало. Но Аслан Китович каждый раз говорил: «Мурат, идем на выборы». И я шел.

В 2007 году он возглавил республику и несколько раз звал в свою команду. Объяснял, что нужны люди, готовые встать рядом, разделить ответственность. Я работал в налоговой службе и хотел дальше двигаться в этом направлении, у меня вроде неплохо получалось, по крайней мере в 26 лет я был самым молодым руководителем районной инспекции по налогам и сборам в России.

И все-таки Аслан Китович уговорил, настоял на переходе в республиканское правительство на должность вице-премьера. А вскоре я возглавил Кабинет министров Адыгеи.

– В 35 лет. Не рановато?

– Результаты есть? Надо мерить не по паспорту, а по тому, что удалось сделать. Кстати, многие мои оппоненты тогда считали, что я надолго не задержусь. Мол, пересидим, пока следующий придет. Ошиблись…

Конечно, поначалу было трудно, в политических процессах я понимал мало и принимал прагматичные решения, способные принести пользу экономике. Я же оканчивал профильный вуз, работал в казначействе, знал, что выгодно для народного хозяйства республики.

Постепенно научился и политические нюансы учитывать. Думаю, года через два после начала работы.

– Что вы подразумеваете под политическими процессами?

– Всегда надо взвешивать последствия. Экономическая выгода еще не все. Люди должны понять твою логику, разделить ее. А то ведь можно на такой отрицательный резонанс нарваться…

– Например?

– Да любой шаг легко истолковать двояко. Скажем, сокращение числа школ или уменьшение койко-мест в больницах способны привести к социальному взрыву, хотя с экономической точки зрения такие решения порой вполне оправданны. И подобных ситуаций, знаете, миллион. Поэтому нужно думать наперед. До того, как совершил действие. Чтобы предвидеть, какой результат хотим получить в итоге.

Кроме того, на нашу долю выпала смена поколений в чиновничьем аппарате. Главы некоторых муниципалитетов были глубоко пенсионного возраста. Люди прошли советскую партийную школу, обладали колоссальным опытом. Но времена изменились. И государство, в котором мы живем, стало требовать от местных властей выполнения совсем иных функций.

Не все смогли и захотели перестроиться, некоторые попытались играть в политику. Пришлось решать кадровые вопросы. Кто-то уходил добровольно, где-то возникали конфликты. Что нам точно удалось: мы не отвечали ни на какие выпады и провокации. Пыхтели и двигались вперед. Хотя нас и долбили, и бомбили. Думаю, всегда нужно исходить из того, что собака лает, а караван идет.

Сегодня, считаю, нам удалось консолидировать общество. Недавно я провел встречу глав республики разных лет – Аслана Джаримова, Хазрета Совмена, Аслана Тхакушинова. Такого никогда прежде не было. Встретились вчетвером, посидели, поужинали, хорошо поговорили. Знаю – для людей это важно. Им нужна политическая стабильность. Поэтому искреннее благодарен старшим коллегам за то, что откликнулись на мое приглашение.
Народ такие вещи замечает. Мы, конечно, все адыги, но есть среди нас бжедуги, шапсуги, убыхи и так далее.

– А лично вы?

– Я из бесленеевцев. Каждый род вписал свою строку в историю республики.

tass.ru
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 6-09-2017, 16:43. Просмотров: 536
Другие новости по теме:
Встреча в Кремле Владимира Путина с Асланом Тхакушиновым и Муратом Кумпилов ...
Старейшина Адыгеи призвал Аслана Тхакушинова идти главой республики на втор ...
День репатрианта в Адыгеи глазами участников празднования
Черкесская общественность КЧР посетила семью сирийских соотечественников-бе ...
Семье Хатукай из Сирии помогло обосноваться в Карачаево-Черкесии «Адыгэ Хас ...