Архив сайта
Январь 2018 (11)
Декабрь 2017 (30)
Ноябрь 2017 (13)
Октябрь 2017 (21)
Сентябрь 2017 (28)
Август 2017 (45)
Календарь
«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Довольно широкая этногеография, создающая вроде бы единое черкесское пространство, на самом деле имела глубинные внутренние противоречия социального, экономического и более всего политического характера. Допустим, Шапсугия, в социально-политическом плане была ориентирована на демократические принципы государственного самоуправления, хотя и клановое влияние на него было очень сильным.

Бзиюкская битва через призму истории и литературы, - Шаззо Ш.Е.






























Процессов демократизации управленческих институтов, сложившихся в Шапсугии, очень боялись в Бжедугии, Абадзехии, Темиргое, в других адыгских племенах, это вызвало у правящей верхушки весьма настороженное внимание, и они всячески старались помочь своим Шапсугским собратьям вернуть княжескую форму правления.

В этот круг проблем входят и черкесско-русские, черкесско-турецкие отношения, плюс пристальный взгляд европейских государств на Черкесию. Таким образом, во-первых, представлены подлинные лица каждого участника, и, во-вторых, можно смело сказать, что на этом историческом этапе душа, сознание, психология адыгов работали не на объединение народа в единое политически и юридически организованное государство, а на перетягивание общенационального одеяла на свою сторону, чтобы основательно спрятать язвы на теле клановых и этнических притязаний.

Трагические процессы внутри адыгского мира не ограничивались никогда проблематикой только адыгской: по двум причинам – 1) адыги в мировом общественном сознании имели непоколебимый статус одного из самых «продвинутых» (используя современную стилистику) народов Европы (свидетельств об этом множество); 2) трагическая судьба адыгов была не только, как говорится, «в их же руках», она была обусловлена социально-политическими интересами: с Севера – России, с
Запада – ведущими европейскими странами, с Юга – Османской империей Турции.

Тяжелой вышла жизнь небольшого народа, живущего на прекрасной благодатной земле, народа, который не смог уберечь ее от врагов. Судьба адыгского народа оказалась на редкость трагической. Так и есть. День сегодняшний отражается во вчерашнем. Не во всем был ладным вчерашний. Об этом лучшие поэтические и эпические создания И. Машбаша. Один из своих романов о трагедии адыгов писатель назвал «Раскаты далекого грома» («Бзыикъо зау»). Нравственный и эстетический кодекс Машбаша здесь, как и везде, четок и ясен: правда должна быть сказана. Только тогда она сильна, только тогда она будет работать на сегодняшний день. Поправка или же корректировка ее способны порождать только сомнение, недоверие народов друг другу.

В сюжетно-композиционном построении романа «Раскаты далекого грома» («Бзыикъо зау») организующую роль играет социальное бытие эпохального значения.
События, образуя широкий социально-политический и нравственно-эстетический фон повествования, раскрывают общее эпическое лицо эпохи. Это первозадача. Вместе с этим эпическое развитие события, расставляющее сюжетные линии романа решает другую весьма существенную задачу – оно способствует раскрытию психологически обоснованных характеров. В романе многогранно раскрываются судьбы многих родовитых семей Адыгеи. Здесь объектом художественного исследования становится сама история с ее взлетами и падениями. Такое широкое эпическое построение было продиктовано необходимостью раскрытия самых сложных многогранных систем социальных отношений, образовавшихся в адыгском обществе в пору резкого подъема его национального самосознания. Эпический размах повествования служит раскрытию жизни и судьбы отдельных героев более полному в психологическом и нравственном отношениях, являющихся носителями главных примет изображаемой эпохи. Цитируя слова профессора

Т. Чамокова, выявляющего «типологические черты современного северокавказского романа, преодолевающего заданность социологической канвы сюжета, романтизацию старины, схематизм и поверхностную описательность1, У. Панеш пишет, что эти черты обнаруживаются в романе И. Машбаша2. «Речь идет о том, что основополагающие особенности жанровых и стилевых исканий Исхака Машбаша в прозе изучены не в полной мере, они требуют специального аналитического труда», – пишут Казбек и Шамсет Шаззо в книге «В художественном мире Исхака Машбаша»3.

Писателю много дала работа с документами, фактами, различными архивными материалами. Кропотливое долголетнее общение с ними во многом способствовало становлению его историко-художественного стиля, и формированию в его творчестве и в целом в адыгейской прозе жанра исторического, социально-психологического романа. Роман «Раскаты далекого грома» («Бзыикъо зау») несколько раз переиздавался на русском и адыгейском языках и был удостоен Государственной премии СССР в 1990 году.

Романы «Раскаты далекого грома» и «Жернова», каждый из которых есть эпопея, образуют дилогию с единой идейно-художественной структурой, хотя главные события, которые в них описаны, отстают друг от друга почти на столетие. Их объединяют трагизм судьбы адыгского народа в разные периоды его истории, художнический взгляд на эту трагедию и ее оценка. Первый посвящен событиям конца 18 века, второй – событиям второй половины 19 века.

Материал действительно эпопейный, осмыслены социальные процессы, вызвавшие войну племен и классов на реке Бзиюк 20 июня 1796 года.

«Грандиозный замысел – показать народную судьбу в переломный момент и в связи с историческим событием, имевшим для адыгов эпохальное значение, потребовал от писателя проникновения в глубины национальной «жизни»4, – пишет критик. «Бзиюкская битва – о жизни всей Адыгеи»5, – отмечает эпическую сущность романа К. Шаззо.

Характер «населенности» романа очень широк. В романе упоминаются знатные фамилии во всей тогдашней Адыгее, известные личности среди крестьянства.

Роман называется «Бзиюкская битва» – следовательно, роман о войне. Это так, но не совсем так… – пишет К. Шаззо. Конкретная война, на конкретной земле, даже в заголовке указано место, которая длилась всего несколько часов. Сама битва – финал всего того, что происходило в адыгской жизни до этого. Не финальная битва составляет главное повествовательное ядро произведения. Во второй половине XVIII века в Адыгее сложилась сложная социально-политическая и национально-идеологическая ситуация, которая должна была вылиться в войну между племенами. Конфликт подогревался с севера – со стороны России, а с востока – со стороны Турции, активное участие принимали и некоторые страны Западной Европы.

В Шапсугии тогда установилась относительная демократия. Это была демократия, в которой управляли избранные институты власти. Ее влияние вызвало бурный процесс и в Бжедугии, и в Темиргое, особенно в Абадзехии. Его необходимо было приостановить, чтобы сохранить консервативные режимы. Такова общая историческая канва событий. Сложные, противоречивые явления, имеющие самые разные, неожиданные оттенки в разных уголках многоплеменной Адыгеи явились содержанием романа и главным объектом изучения жизни Адыгеи тех лет для Машбаша.

Драматическую историю своего народа воссоздал Исхак Машбаш как художник-историк. Были изучены десятки книг и рукописей, проконспектированы десятки статей и исследований. И каждый раз эта предварительная работа составляла десятки мелким почерком исписанных толстых тетрадей. А затем годы изнурительного творческого труда над ними, в результате которого рождались романы.
Языковой аспект анализа романа, к примеру, очень интересен. Многоречевая, разнодиалектная, но единоязыковая Адыгея в романе заговорила так, как она разговаривала два века тому назад. При этом для сегодняшнего восприятия текст чистый и ясный.

Работа по воспроизведению быта, нравов, обычаев костюма людей в далеком прошлом. Воспроизвести бытовой повседневный костюм людей XVIII века – нелегко. И у каждого свое лицо, своя одежда. И с этим писатель справился отлично. Плюс ко всему этому то, что в романе фигурируют названия аулов, которых уже нет, названия гор, ущелий, полян, рек, речушек, которые создают неповторимый пейзаж. Все это сопровождается поэтическим описанием притч, легенд, сказаний народа. Для показа судьбы народа в прошлом и настоящем, для раскрытия его духовных и нравственных кодексов, для воссоздания души, сознания психологии народа необходим национальный колорит, содержащийся в языке, быте, нравах, костюме народа.

Идея единения разных слоев адыгского общества становится более актуальной, чуть ли не ключевой в силу надвигающейся войны. Наличие общего для всех адыгов врага объединяло и хозяев, и тех, кто им служил. Но сказать, что сила социальной иерархии совсем была заглушена, было бы неправдой. В романе мы видим и князей и крестьян. С одной стороны, небольшая кучка, хозяева жизни – Хаджемуковы, Шарандуковы, Болотоковы, Шеретлуковы, их единомышленники и соратники; с другой – крестьян, вольнонаемников, унаутов – дворовых и прочего люда.

Внешне спокойно развивается действие романа, но эпическое спокойствие таит в себе огромной силы динамит, чтобы ненароком не возник костер, способный перерасти в крупную социальную войну.

Ведущее положение занимают в романе 2 рода: род Шеретлуковых и род Хаджемуковых. Между ними есть разница: Хаджемуковы владеют всей Бжедугией, Шеретлуковы господствуют во всей Шапсугии, но статуса князя у Наго Шеретлука нет, хотя он богат, влиятелен, могуществен. Чтобы стать рядом с Хаджемуковым, Шеретлуков должен выбиться в князья, что является невыполнимой программой – такого статуса в Шапсугии нет, поэтому в присутствии князей он считает себя человеком второго сорта, давление Кансава Хаджемукова он испытывает всегда.

Опытный политик Кансав Хаджемуков понимает, что происходящее в Шапсугии может докатиться до самого его двора, поэтому стремится не допустить упрочения шапсугской демократии – мысль, которая в конце концов привела адыгское общество к войне на реке Бзиюк.

Представители демократического лагеря занимают большое место в сложном социальном конфликте, на котором строится фабульная, сюжетная канва. Рисуя представителей неимущего класса Хагура, Тамбира, Цицару, Акозу, Дзепша, Ремпаго, Тхахоха, писатель стремится воплотить в них национальный характер. Очаги народного недовольства постепенно зреют в этом едином движении социально-национального конфликта. Становясь движущей силой повествования, конфликт одновременно служит для писателя главнейшим материалом в раскрытии психологических характеров, в показе тех событий и той жизни, которые послужили причиной Бзиюкской битвы.

Литература:

1. Чамоков Т. В ритме эпохи. – Нальчик, 1986. – С. 140
2. Панеш У. Типологические связи и формирование художественно-эстетического единства адыгских литератур. – Майкоп, 1990. – С. 194
3. К. Шаззо, Ш. Шаззо. В художественном мире Исхака Машбаша. – Майкоп, 2007. – С. 262.
4. Панеш У. Указ. соч. – С. 184.
5. К. Шаззо. Ступени. – Майкоп, 1991. – С. 197.

Шаззо Ш.Е.

Вестник науки (ШIэныгъэгъуаз) Адыгейского Республиканского Института Гуманитарных Исследований им. Т.М. Керашева № 9. Майкоп, 2016.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 2-01-2018, 16:30. Просмотров: 1347
Другие новости по теме:
Президент Адыгеи принял участие в обсуждении проекта экранизации «Графиня А ...
В Адыгее вышел 5-й номер журнала «Псалъэ»
Машбаш не хочет афишировать того, что получил от Ткачева в подарок иномарку
В Краснодаре состоится литературный вечер адыгского писателя Исхака Машбаша
Любовь Балагова: Мария сделала для России не меньше, чем сам Иван Грозный