Архив сайта
Январь 2018 (11)
Декабрь 2017 (30)
Ноябрь 2017 (13)
Октябрь 2017 (21)
Сентябрь 2017 (28)
Август 2017 (45)
Календарь
«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Военная колонизация черкесского побережья в 1837-1839 гг. продемонстрировала русскому командованию непримиримость убыхов – своих пусть и не самых многочисленных, но воинственных и весьма авторитетных оппонентов в Черкесии и Абхазии. Именно при десантных операциях на побережье Убыхии потери русских экспедиционных корпусов были самыми значительными, а возведенные на нем форты подвергались атакам чаще всех остальных прибрежных пунктов.

Экспедиция Анрепа против убыхов в октябре-ноябре 1841, - Альхаов А.А.






























Инициаторами и важной ударной силой движения черкесов против русской военной колонизации черкесского побережья во второй пол. 1839 – первой пол. 1840 гг. были именно убыхи, и уже с момента взятия ф. Лазарева (февраль 1840 г.), русским командованием вынашивалась мысль о карательном походе против них силами батальонов 15-й пехотной дивизии 5-го пехотного корпуса, расквартированных в Одессе, Херсоне и Николаеве, и которых предполагалось собрать в Крыму и оттуда перебросить на побережье Черкесии.

В июле 1840 г. начальник Черноморской береговой линии ген. Н.Н. Раевский предложил вместо репрессивного удара по убыхам осуществить тщательно подготовленную и более глобальную по своим последствиям экспедицию с целью покорения Убыхии. При этом Раевский сделал представление о проведении экспедиции и по садзскому побережью от Гагр до укр. св. Духа, с которым согласился начальник Отдельного Кавказского корпуса Е.А. Головин1.

Раевский был уверен, что одно появление мощного отряда русских войск «заставит всех прибрежных джигетов решиться на явную покорность и выдать аманатов», что послужит причиной их вражды с убыхами2. Генерал предлагал вначале принудить садзов (в русских источниках известных как «джигеты») к «немедленной покорности» и только затем объединенными силами садзов, абхазов и русских войск «действовать решительно против убыхов»3.

Батальоны из Новороссии, силами которых в течение мая 1840 г. при поддержке частей Отдельного Кавказского корпуса были вновь заняты утраченные русскими пункты в Туапсе и Псезуапе и восстановлены укр. Вельяминовское и ф. Лазарева, были неожиданно отозваны императором Николаем I в конце июля либо начале августа (точная дата нам неизвестна) и запланированные экспедиции в прибрежный Садзен и Убыхию не состоялись. Соответственно, сорвались и планы по постройке башни и трех блокгаузов на возвышающейся над ф. Навагинским горной вершине, которые должны были лишить убыхов выгодной позиции для артиллерийских обстрелов крепости.

Ген. И.Р. Анреп, 6 февраля 1841 г. сменивший Н.Н. Раевского на посту начальника Черноморской береговой линии, вновь сделал представление о военной экспедиции в Убыхию, которая, как следует из отзыва военного министра А.И. Чернышева к Е.А. Головину от 23 апреля 1841 г., была санкционирована Николаем I4.

Активная дипломатическая деятельность начальствующих Черноморской береговой линией лиц, осуществлявшаяся параллельно с планированием экспедиции, привела к определенным политическим достижениям на побережье: 25 апреля было задокументировано «клятвенное обещание джигетов в верности Николаю I» от князей, дворян и крестьян садзского общества Хамыш5; 9-12 мая Анреп, при посредничестве владетельного князя Абхазии Михаила Чачба-Шервашидзе, провел переговоры с убыхской и садзской депутациями, в результате которых представители прибрежных садзских обществ Цандрипш, Гечь и Ареда, а также убыхский князь Алу-Ахмет Аубла, принесли присягу на верность России и выдали аманатов6.

Эти политические результаты позволили командованию создать Джигетское приставство, куда, по оценке официальных русских источников, вошли 3 450 убыхских и садзских семейств7, и приставом над которыми был назначен Александр Чачба-Шервашидзе – младший брат владетельного князя Абхазии8.

Эти события привели к новой конфронтации между убыхами и русским военным командованием на побережье: уже 20 мая стало известно, что некоторых покорившихся России князей (Алу-Ахмета Аубла и Зураба Хамыша) убыхи заставили отречься от данной русским присяги, а убыхский предводитель Хаджи-Берзек Догумуко даже инициировал военный сбор для удара по прибрежным садзам. В связи с этим начальник 3-го отделения Черноморской береговой линии полковник Н.Н. Муравьев с двумя батальонами Тенгинского полка, двумя ротами Черноморского линейного батальона, саперной командой в 25 чел., пластунами пеших казачьих полков в 50 чел., и в сопровождении пяти баркасов азовских казаков, 22 мая вышел из Гагр и направился в укр. св. Духа, куда прибыл вечером того же дня9.

Во время этого движения к отряду Муравьева массово примкнули и прибрежные садзы, а в Адлере он был усилен двумя ротами Мингрельского егерского полка и абхазскими милиционерами в 500 чел. «Все эти сборы и приготовления, – пишет Анреп, – заставили убыхов перевозить семейства свои от берегов моря в горы и вместе с тем обратиться к джигетам с предложениями устранить возникшее между ними недоразумение мирным образом»10.

4 июня между представителями убыхов и садзов состоялись переговоры, которые велись при посредничестве Муравьева (уже находившегося в чине генерал-майора), заявившего требования, предусматривающие взаимный военный нейтралитет убыхов и прибрежных садзов сроком на три месяца, в течение которого убыхи должны «добровольно» покориться России11.

Представители убыхов согласились на требования Муравьева и принесли присягу в их обеспечение, но, как показали дальнейшие события, они скорее хотели выиграть время, нежели действительно покориться русским.

Изъявление частью убыхов и садзов покорности России было в полной мере оценено Николаем I, который 3 июня Высочайшим рескриптом выразил Анрепу свое удовлетворение по этому поводу12, 12 июня «всемилостивейше пожаловал» прибрежным садзам знамя13, а 13 июня наградил покорившуюся часть убыхской и садзской аристократии офицерскими званиями14.

В официальном источнике от 3 июня, Чернышев сообщил Анрепу «высочайшую волю» о проведении экспедиции против убыхов в начале августа15. Однако Анреп в рапорте от 18 июня обосновывал свое желание провести эту экспедицию в сентябре, что впоследствии было ему «высочайше разрешено»16. В этом же рапорте Анреп пишет о возможности быстрого покорения горного Садзена, для чего в августе планировалось стянуть к р. Мзымта роты Черноморского линейного батальона из Гагр, четыре батальона Тенгинского полка и четыре батальона 13-й пехотной дивизии 5-го пехотного корпуса, дислоцированные в Севастополе17.

По мысли генерала, в ожидании прибытия горской милиции этот военный корпус должен был совершать «поиски» в Ахчипсоу или Аибга18.

C начала июля имел место крупный военный сбор убыхов, шапсугов и абадзехов близ ф. Навагинского. В связи с этим Анреп, в своем отношении М.П. Лазареву от 8 июля 1841 г., говорил о необходимости быстро стянуть к укр. св. Духа сильный отряд, что создало бы угрозу самим черкесам и отвлекло бы их от действий против ф. Навагинского19.

Для этой цели Анреп распорядился оперативно перебросить в устраиваемый лагерь близ укр. св. Духа егерскую роту Тенгинского полка из ф. Лазарева, семь рот того же полка из Новороссийска и еще два батальона «тенгинцев» из Гагр20. Таким образом, российское командование было вынуждено направить все четыре батальона Тенгинского полка к укр. св. Духа намного ранее 15 августа – запланированной даты начала экспедиции.

Попытки отвлечь черкесов от военных действий против ф. Навагинского, предпринятые Муравьевым силами четырех батальонов Тенгинского полка и двух рот Мингрельского егерского полка, успеха не имели: отряд подошел вечером 23 июля к р. Хороте и на следующий же день отступил к р. Мзымта, куда прибыл 25 июля и расположился лагерем21. После этой неудачи Анреп отдал в распоряжение Муравьева пароход «Могучий» для подкрепления гарнизона ф. Навагинского в случае необходимости22.

С 28 по 30 июля имел место артиллерийский обстрел черкесами ф. Навагинского, который привел к потерям в гарнизоне крепости и ощутимым разрушениям внутри нее23. За это время русское командование дважды стягивало сюда подкрепления (в полдень 29 и утром 30 июля) из укр. св. Духа, но черкесы вскоре по прекращении огня сняли осаду и разошлись24.

Расположившиеся лагерем в долине р. Мзымта батальоны Тенгинского полка из-за нездоровых климатических условий поразили болезни, и за июль-август в госпитали Феодосии и Фанагории было отправлено 155 чел., а к сентябрю в строю оставалось 358 здоровых и 787 ослабленных болезнями солдат (т.е. 1145 чел.)25. К моменту же начала самой экспедиции в Убыхию (т.е. 8 октября), из-за продолжающейся убыли во время лагерной стоянки, могли быть задействованы только 860 солдат-«тенгинцев»26.

26 августа на кораблях Черноморского флота из Севастополя в Адлер были доставлены 2-й Брестский, 2-й Белостокский, 2-й Виленский и 2-й Литовский батальоны 13-й пехотной дивизии27.

Вспыхнувшее в августе 1841 г. восстание в Гурии заставило Анрепа отложить планируемую экспедицию и 1 сентября отправиться в Редут-кале для переговоров с полковником М.З. Аргутинским-Долгоруковым28. В сложившейся военно-политической обстановке Анреп полагал, что «усмирнение гурийцев, покорение и наказание убыхов и упрочение покорности джигетов суть вопросы тесно между собою связанные»29.

Весть об этом восстании, вместе с продолжающимся бездействием русских войск, воодушевила убыхов, которые с сентября месяца уже не были связаны обязанностями присяги и, в то же время, – деморализовала присягнувших России прибрежных садзов. В течение первой половины сентября вооруженные выступления в Гурии были подавлены, и в формируемый экспедиционный корпус было набрано 800 милиционеров из Имеретии, Мингрелии и даже самой Гурии30.

Вместе с тем милиции были набраны в Абхазии (1500 чел.)31 и Самурзакани. Общая численность собранных милицейских формирований составила 2869 чел.32 Весьма примечательно отсутствие в отряде Анрепа милиции от прибрежных садзов, которые вновь оказались под давлением убыхов.

Для участия в походе к лагерю были также стянуты 6-й и 7-й Черноморские пешие казачьи полки (1 тыс. чел.)33, а также 8-я и 9-я роты Черноморского линейного батальона, из которых был составлен Сводный линейный батальон (500 чел.)34.

Согласно данным Анрепа, милицейские части, казачьи полки и линейные батальоны прибыли к нему только к 5 октября35, и отряд был сформирован. Изначально генерал планировал собрать военный корпус в 11 тыс. чел., 7 тыс. из которых составляли бы русские войска, а 4 тыс. – милиции36, но в действительности численно он оказался значительно меньше – из-за ослабления солдат болезнями и отсутствия милиции от садзов. По данным контр-адмирала М.Н. Станюковича, отряд Анрепа составлял 8 тыс. чел.37

Анреп рассматривал два возможных маршрута предполагаемой экспедиции: наступление из укр. св. Духа на центральную и прибрежную части Убыхии, с дальнейшим отступлением к ф. Навагинскому, либо движение по более короткому пути – прибрежной полосе между укр. св. Духа и ф. Навагинским, что позволяло заручиться поддержкой кораблей Черноморского флота. Однако и в этом случае предполагалось дальнейшее вторжение вглубь Убыхии из ф. Навагинского.

8 октября, в 2 часа ночи отряд вышел из укр. св. Духа и начал выстраиваться в боевой порядок, и около двух часов спустя направился к укр. Навагинскому. Авангард, арьергард, колонна и правое прикрытие экспедиционного корпуса находились под командованием ген.-м. Муравьева, подполковника К.К. Данзаса, подполковника Леонтьева и полковника С.И. Хлюпина соответственно38.

Функцию условного «левого прикрытия» выполняла эскадра Черноморского флота под командованием контр-адмирала Станюковича, состоявшая из пароходов «Боец» и «Могучий» (которые следовали впереди авангарда, буксируя фрегат «Агатополь» и корабль «Три Иерарха»), а также шестнадцати оснащенных артиллерией баркасов, которые были распределены между авангардом и арьергардом для их артиллерийской поддержки39.

За р. Хоста отряд встретил первые укрепленные позиции убыхов (которые поддерживались горными садзами)40, сильный удар которых пришелся на 4-й батальон Тенгинского полка и абхазскую милицию. Абхазские милиционеры отступили под ружейным огнем, но «тенгинцы» вели плотный бой, где интенсивные перестрелки сменялись сабельно-штыковыми сражениями41. После того, как перестрелка утихла и Тенгинский батальон начал отступать к основной колонне, он был контратакован убыхами и понес значительные потери, в числе которых были и два офицера: поручик Диеро Эшапар и подпрапорщик Ф.В. Ордынский42.

Согласно отчету Анрепа, отряд с боями продвигался и далее, и его части, составлявшие авангард и правое прикрытие, продолжали штурмом выбивать убыхов из их укрепленных позиций. Особенно отмечается сильная перестрелка, имевшая место на подходах к устью долины р. Агур, правый берег которой после продолжительного боя занял Муравьев с 1-м батальоном Тенгинского полка и милициями43. К этому моменту (6 час. вечера) наступили сумерки и отряд расположился на ночлег.

Согласно флагманскому журналу Станюковича, сопровождавшая отряд эскадра Черноморского флота с первого же дня похода оказывала ему значительную артиллерийскую поддержку. Вместе с тем примечательно, что исполняющий дела штаба при отряде Г.И. Филипсон говорил о том, что артиллерийская поддержка с моря имела «только моральное значение»44, а солдат-«тенгинец» М.Ф. Федоров прямо отмечал ее неэффективность, т.к. огонь палубной артиллерии (который велся ядрами и гранатами), разрушая «завалы» убыхов, только создавал дополнительные препятствия для атакующих частей отряда, тогда как убыхи, укрывшись в ближайших оврагах, обстреливали наступавших и переходили в сабельные контратаки45.

Весьма показательно, что после вечерней остановки отряда, его командованию стало известно о расположившемся позади многочисленном ополчении из прибрежных садзов, которые намеревались в случае отступления отряда ударить по нему совместно с убыхами46.

В первый день экспедиции отряд, по официальным данным, потерял 25 человек убитыми, 61 – раненными47.

На следующий день – 9 октября, утомленный длительным и сложным переходом отряд двинулся далее только в час дня. Анреп пишет, что вскоре после выдвижения отряда, 1-й батальон Тенгинского полка и две роты Сводного линейного батальона были атакованы убыхами, которые собрались на горных высотах около занятого русскими берега р. Агур. Атакованные части отряда были подкреплены батальоном Белостокского полка и милициями, и убыхи были отброшены48.

Дальнейший путь движения отряда по р. Мыца подвергся основательной артиллерийской подготовке с моря, разрушив укрепленные позиции убыхов, но, несмотря на это, кап. Лауниц (заменивший Муравьева из-за его болезни) с авангардными частями был вынужден штурмовать те же позиции, куда убыхи вновь собрались по прекращению огня палубной артиллерии. После плотного боя эти позиции были заняты русскими, а начальник артиллерии в отряде кап. Щербина, выставив батарею из четырех орудий, интенсивным огнем сдерживал приближение оттесненных убыхов к отряду: «Отсюда, – пишет далее Анреп, – до места ночлега действия состояли в беспрерывном бое в авангарде, арьегарде и в особенности в правом прикрытии»49. При этом отмечается, что авангардные части под командованием кап. Лауница вынуждены были штурмом занимать укрепления убыхов, в которых «неприятель упорно держался»50.

При этом в одном из мест, где между морем и скалами находился довольно узкий участок дороги, путь отряда был перегорожен двумя большими срубленными деревьями, и для разработки дороги (которая длилась три часа и сопровождалась перестрелкой) сюда была направлена саперная команда при поддержке двух рот Брестского полка51.

Вечером, когда отряд остановился было на ночлег, по его авангарду был открыт сильный ружейный огонь с близлежащей горной и лесистой возвышенности. Укрытия убыхов были атакованы с двух сторон: двумя ротами Сводного линейного батальона спереди, и 3-м батальоном Тенгинского полка – с тыла52. После того как убыхи были выбиты из укрытий, на оставленных ими местах расположились 3-й и 4-й батальоны Тенгинского полка.

За этот день отряд понес еще более существенные потери, чем в предыдущий: было убито 39 чел. и 135 – ранено53.

Ночью убыхи скрытно приблизились к отряду, и утром следующего дня атаковали четыре батальона. Первыми были обстреляны 3-й и 4-й батальоны Тенгинского полка, которые находились в некотором отдалении от отряда, и 3-й батальон «тенгинцев» под командованием майора Хромова был вынужден штурмом занимать укрепленные позиции убыхов, находившиеся одна за другой54.

Для подкрепления ведущих бой тенгинских батальонов к ним был направлен 6-й пеший казачий полк, который подоспел к 3-му тенгинскому батальону только тогда, когда убыхи были уже выбиты из своих «завалов», и совместно с ним оттеснил отступающих ополченцев55.

Одновременно с тем, как «тенгинцы» штурмовали убыхские «завалы», многочисленное убыхское ополчение под предводительством Хаджи-Берзека Догумуко атаковало батальоны Виленского и Белостокского полков: «Вероятно, немногим на Кавказе, – писал Анреп, – удалось слышать такой батальный огонь горцев, какой убыхи открыли по всей линии прежде чем бросились в шашки»56.

Батальоны «виленцев» и «белостокцев» штыками отбили сабельную атаку убыхов, но те «остановились и продолжая усиленную перестрелку, собирались для нового натиска»57.

Уже вытеснив убыхов из их укрытий, «тенгинцы» неожиданно зашли во фланг и в тыл той части убыхского ополчения, которая атаковала «виленцев» и «белостокцев», и тут же 3-й батальон Тенгинского полка открыл по ним сильный ружейный огонь58.

Убыхи, отделенные от «тенгинцев» глубоким оврагом, не имели возможности их контратаковать, и при этом обстреливались с трех сторон. Воспользовавшись замешательством, возникшим в рядах убыхов, батальоны Виленского и Белостокского полков перешли в штыковую атаку и, отбросив их, соединились с батальонами Тенгинского полка. Анреп пишет: «через лазутчиков стало известно, что Хаджи-Берзек хотел еще раз вести убыхов в атаку, но его не допустили, и он, оставляя сборище, сказал «теперь дерись кто хочет, а я еду домой”»59.

Дальнейшее продвижение отряда также сопровождалось сильными боями, а на подходах к устью р. Бзугу путь отряду перегородила еще одна укрепленная позиция убыхов, располагавшаяся «на выдающемся мысу»60. Это укрытие убыхов было предварительно обстреляно картечью из двух орудий и атаковано двумя ротами Брестского полка. Согласно Анрепу, убыхи были выбиты из своих укрытий только после штыковой атаки, а во время этого штурма среди прочих погиб и капитан Лауниц61.

Долина р. Бзугу, находившаяся на пути дальнейшего следования отряда, подверглась сильному огню корабельной артиллерии и отряд, не встречая уже организованного сопротивления убыхов, к вечеру достиг укр. Навагинского62.

Третий и последний день экспедиции оказался самым кровопролитным для отряда Анрепа, и его потери за этот день составили 64 чел. убитыми и 230 – раненными63.

Таким образом, согласно официальным данным, за 3 дня похода отряд Анрепа потерял 552 чел., из которых убитыми – 100 солдат и офицеров, 27 милиционеров, а раненными – 321 солдата и офицера и 104 милиционера.

Более значительные цифры называет Федоров, согласно которому отряд Анрепа за время экспедиции потерял 671 чел., в числе которых 634 рядовых и 37 офицеров64.

По достижении ф. Навагинского, войска занялись строительством оборонительных сооружений при этой крепости, целесообразность которых вновь показал ее артиллерийский обстрел черкесами в июле 1841 г. С 12 октября по 7 ноября были построены блокгауз и капонир, и уже 8 ноября т.н. «убыхский отряд»65 отплыл на кораблях Черноморского флота.

Анреп в своих отчетах весьма положительно оценивал результаты проведенной экспедиции, которая якобы деморализовала убыхов, а в перспективе должна оказать сильное влияние на все причерноморское народонаселение, разрушая «славу и влияние убыхов»66. В качестве успеха экспедиции Анреп преподносил факт вступления убыхов в переговоры, в случае неудачи которых он говорил о намерении выдвинуть отряд «для разорения окрестных аулов»67, однако никаких действий против убыхских селений генералом так и не было предпринято, а депутации от убыхов запросили годового (!) срока для ознакомления их народа с русскими прежде чем принести им покорность, обещая при этом не предпринимать никаких враждебных действий.

Закономерно, что несмотря на восторженные победные реляции Анрепа, другие генералы Отдельного Кавказского корпуса считали предпринятый им поход совершенно провальным. Бывший начальник 2-го отделения Черноморской береговой линии М.М. Ольшевский в своих мемуарах лаконично заметил: «Экспедиция между Сочей и Адлером была неудачна и стоила нам больших потерь»68.

Более строгой критике действия Анрепа подверг начальник 1-го отделения Черноморской береговой линии вице-адмирал Л.М. Серебряков, который в своем письме А.С. Меншикову от 29 ноября 1841 г. сообщал о потерях в 600 чел. убитыми и раненными, госпитализации 3 тыс. чел. и издержках в 600 тыс. руб. ради «перехода трехдневного 20 верст расстояния от одного укрепления до другого вдоль морского берега, где не существует ни одного жилья»69.

По данным адмирала, потери отряда Анрепа превосходили потери убыхов: «Конечно, и со стороны неприятеля не без потери, но не может сравниться с нашей, потому что горцы всегда ведут перестрелку врассыпную и имели возможность бить наших в густой колонне идущей у самого берега»70. По мнению Серебрякова, ни одна из целей экспедиции не была достигнута, в т.ч. даже такая незначительная, как «поддержка распри» между садзами и убыхами71.

Как видим, убыхи обоснованно рассматривались русским командованием как мощная, организующая сила черкесского сопротивления и идея экспедиции против них оформилась после первых же военных успехов черкесов на побережье. Вторжение в Убыхию, как его мыслили Раевский и Анреп, должно было привести к фундаментальным результатам: покорению убыхов и устранению их военно-политического влияния на черкесов и абхазов.

Одновременно с этим предполагалось привести к покорности и садзов – соседей и союзников убыхов, но этому вопросу придавалось вторичное значение. В апреле-мае 1841 г. начальству Черноморской береговой линии удалось привести к присяге прибрежные садзские общества, но горный Садзен, как и Убыхия, оставались непокоренными вплоть до 1864 г.

Русским командованием были допущены серьезные просчеты уже во время подготовки похода: из-за военного сбора черкесов у ф. Навагинского батальоны Тенгинского полка были переброшены к укр. св. Духа несколько ранее, чем планировалось, а сама экспедиция задержалась еще на месяц из-за восстания в Гурии. Кроме того, место на р. Мзымта, куда поэтапно стягивался формируемый военный корпус, оказалось весьма неблагоприятным в климатическом отношении, и солдат в лагере поразили болезни, существенно ослабившие отряд.

Во время самого похода и строительных работ у ф. Навагинского, отряд потерял большое количество солдат и офицеров как убитыми и раненными, так и заболевшими. Очевидно, что по этой причине русские войска, пройдя вдоль побережья от укр. св. Духа до ф. Навагинского, так и не вторглись внутрь Убыхии.

Литература:

1. Акты Кавказской археографической комиссии (Далее – АКАК). Т. 9. – Тифлис, 1904. – С. 494.
2. Цит. по: Фадеев А.В. Убыхи в освободительном движении на Западном Кавказе // Исторический сборник. – 1935. – № 4. – С. 151.
3. Там же. – С. 149.
4. Н.В. 1840, 1841 и 1842 годы на Кавказе // Кавказский сборник. – 1889. – Т. 13. – С. 384.
5. Документы и материалы по истории Джигетии (1750–1868 гг.) Сб. документальных материалов / Под ред. А.А. Черкасова. – Сочи: науч. издат. дом «Исследователь», 2016. – С.54.
6. Там же. – С. 58-59.
7. Там же. – С. 59.
8. Там же. – С. 60.
9. АКАК. – Т. 9. – С. 505-506.
10. Там же. – С. 508.
11. Там же.
12. Федоров М.Ф. Походные записки на Кавказе с 1835 по 1842 год // Кавказский сборник. – 1879. – Т. 3. – С. 195-196.
13. Документы и материалы по истории… – С. 64.
14. Там же. – С. 65.
15. АКАК. – Т. 9. – С. 510.
16. Там же.
17. Там же.
18. Там же.
19. Лазарев М.П. Документы. – Т. 2. – М., 1955. – С. 600.
20. Там же. – С. 600-601.
21. АКАК. – Т. 9. – С. 511.
22. Там же.
23. АКАК. – Т. 9. – С. 511-512.
24. Там же. – С. 512.
25. Ракович Д.В. Тенгинский полк на Кавказе. 1819-1846. – Тифлис, 1900. – С. 265; Н.В. Указ.соч. – С. 417.
26. Федоров М.Ф. Указ.соч. – С. 204.
27. Там же.
28. Н.В. Указ.соч. – С. 422.
29. АКАК. – Т. 9. – С. 173.
30. Там же.
31. Там же. – С. 513.
32. Там же. – С. 514.
33. Воспоминания Григория Ивановича Филипсона // Русский архив. – 1883. – № 6. – С. 217.
34. АКАК. – Т. 9. – С. 514.
35. Там же.
36. Там же. – С. 510.
37. Лазарев М.П. Указ. соч. – С. 602.
38. АКАК. – Т. 9. – С. 515.
39. Лазарев М.П. Указ. соч. – С. 602; АКАК. – Т. 9. – С. 515.
40. АКАК. – Т. 9. – С. 515.
41. Федоров М.Ф. Указ.соч. – С. 207-208.
42. Там же.
43. АКАК. – Т. 9. – С. 516.
44. Воспоминания Григория Ивановича Филипсона... – С. 220.
45. Федоров М.Ф. Указ.соч. – С. 207.
46. Адмирал Л.М. Серебряков: Документы / Сос. А.О. Арутюнян, В.А. Микаелян, О.С. Баликян // Вестник архивов Армении. – Ереван, 1973. – № 1 (35). – С. 48; Воспоминания Григория Ивановича Филипсона... – С. 216.
47. АКАК. – Т. 9. – С. 516. (Здесь и далее по тексту будут приводиться официальные данные о потерях в отряде, представленные в отчете Р.И. Анрепа).
48. Там же.
49. Там же.
50. Там же.
51. Там же.
52. Там же.
53. Там же.
54. Воспоминания Григория Ивановича Филипсона... – С. 218; АКАК. – Т. 9. – С. 517.
55. Федоров М.Ф. Указ.соч. – С. 211; АКАК. – Т. 9. – С. 517.
56. АКАК. – Т.9. – С. 517.
57. Там же.
58. Воспоминания Григория Ивановича Филипсона... – С. 218; АКАК. – Т. 9. – С. 517.
59. АКАК. – Т. 9. – С. 517.
60. Там же.
61. АКАК. – Т. 9. – С. 517-518.
62. Воспоминания Григория Ивановича Филипсона... – С. 220; АКАК. – Т. 9. – С. 518.
63. АКАК. – Т. 9. – С. 518.
64. Федоров М.Ф. Указ.соч. – С.213.
65. Смоленский С. Воспоминания кавказца. Десантное дело у Псахе (19 июля 1862 года) / // Материалы для истории покорения Западного Кавказа. / Сост. У. Бэрзэдж. – Нальчик: Тетраграф, 2013. – С. 8.
66. АКАК. – Т. 9. – С. 518.
67. Там же. – С. 519.
68. Записки М.Я. Ольшевского. Кавказ с 1841 по 1866 г. // Русская старина. – 1893. – № 8. – С. 580.
69. Адмирал Л.М. Серебряков: Документы... – С. 47.
70. Там же.
71. Там же.

Альхаов А.А.

Вестник науки (ШIэныгъэгъуаз) Адыгейского Республиканского Института Гуманитарных Исследований им. Т.М. Керашева № 9. Майкоп, 2016.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 4-01-2018, 17:16. Просмотров: 1386
Другие новости по теме:
Из хроники нападений убыхов Хаджи-Догомуко Берзека на русские укрепления
Блокада Черноморского побережья Кавказа русскими и голод в горах, – Черкеси ...
Русско-черкесская война: продолжение военных действий на территории Сочи
Евгений Васильев: Экспедиция в землю Хакучей (1864-1865-е годы)
Берзек – самый знаменитый убыхский род в период Русско-Кавказской войны