Архив сайта
Январь 2018 (6)
Декабрь 2017 (30)
Ноябрь 2017 (13)
Октябрь 2017 (21)
Сентябрь 2017 (28)
Август 2017 (45)
Календарь
«    Май 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Проблема Бзиюкского конфликта является одной из ключевых в плане воссоздания картины социальной эволюции в Черкесии. Для анализа этой проблемы большое значение имеет выдающаяся работа В.К. Гарданова, показывающая социокультурные истоки формирования соприсяжных братств у адыгов, их патриархально-родовые и феодальные черты. Исследователь-кавказовед детально продемонстрировал этапы политического переустройства Черкесии под воздействием института соприсяжничества1.

1796 год в истории Черкесии: реализация политических стратегий, - Самир Хотко






























Но наряду с этим достаточно полным прочтением эпохи социального переустройства Западной Черкесии, существует несколько направлений, исследование которых будет заметным образом корректировать привычную картину представлений.

Первая такая проблема – процесс модернизации системы управления и права в Натхокуадже и Абадзехии. Вполне очевидно, что в двух этих областях Черкесии местное дворянство сумело сохранить в весьма значительном объеме свой политический статус элиты, уступив часть полномочий старшинской верхушке. Получается, что борьба шла не только между сословиями, но и между областями Черкесии. Изменялась внутриполитическая структура адыгской страны.

Эмансипация тфокотлей и их высокий уровень самоорганизации, ввод тфокотлевской старшинской верхушки в состав коллегиальных органов управления в Шапсугии и других двух областях, не описывает все содержание социальной трансформации. От торжества новой системы взаимоотношений выигрывала и знать этих областей, которая теперь, если и не абсолютно властвовала, зато контролировала большие территории и имела больший политический вес в рамках внутричеркесских аристократических контактов, а также и за пределами Черкесии. Абаты в Шапсугии, Шупако в Натхокуадже, Анчоки в Абадзехии стали соуправителями значительных территорий, совокупно способных противостоять военной машине Российской империи. А еще за 50–70 лет до Бзиюка они были мелкопоместными дворянами в маленьких, мало значащих областях.

Другая необходимая исследовательская задача – описание политического проекта, во главе которого стояли представители высшей феодальной знати Черкесии. Здесь сразу возникает диссонанс при сопоставлении стратегий выживания в двух частях Черкесии – закубанской и кабардинской. В Кабарде знать чувствует себя ущемленной в условиях внедрения колониальной системы управления их вековой вотчины. Князья стремительно теряют остатки властного статуса и, соответственно, моральный авторитет в глазах подвластного населения. Отсюда им видится только два выхода – восстание или бегство в Османскую империю (в этой ситуации ближайшая османская территория – Закубанская Черкесия). А в Закубанской Черкесии, не имевшей еще опыта повседневности под управлением пристава, наблюдается противоположный тренд поиска покровительства со стороны России. Знал ли Батчерий об умонастроениях и реальных действиях своих собратьев по классу в Кабарду? Не мог не знать. Тогда почему он обратился за военной поддержкой к тем, кто в 1792 г. «попросил» его ретироваться в Закубанье, заняв под крепость (Екатеринодар) его собственный аул?

Отправной точкой длительного конфликта между кабардинской знатью и российским правительством стало учреждение в 1793 г. в Большой и Малой Кабарде, по распоряжению Екатерины II, Родового расправочного суда («Родовые суды и расправы»). В Большой Кабарде два Родовых суда и две Родовых расправы; в Малой Кабарде – один Родовой суд и одна Родовая расправа. Над ними стоял «Верхний пограничный суд» в Моздоке, в ведение которого переданы все наиболее важные дела политического и уголовного характера. Одновременно было запрещено кабардинцам «отлучаться за границы России без дозволения главного воинского начальника в крае». Запрещалось «созывать общественные собрания без особого на то повеления и распоряжения родовых судов и расправ», что стало началом конца кабардинских политических институтов2.

Учреждение системы Родовых судов и расправ позволяло контролировать внутреннюю жизнь кабардинского общества, которое, как отмечает Т.Х. Алоев, оказалось перед выбором: отказаться от своих обычаев и норм социального регулирования или сохранить самобытность, переселившись в Закубанье3.

В 1794 и 1795 годах произошли два восстания с требованием ликвидации родовых судов. Интересно, что действиями восставших руководили два офицера русской службы – подполковник Исмаил Атажукин и подполковник Атажуко Хамурзин. Душой движения сопротивления был Адиль-Гирей Атажукин, родной брат И. Атажукина.

Чуть позже А.-Г. Атажукин возглавил движение в 1799 г., когда предстояли выборы судей на очередной трехлетний срок. Он обратился к народу с призывом бойкотировать выборы и восстановить шариат. Под угрозой со стороны трех батальонов пехоты, кабардинское собрание на Баксане было вынуждено разойтись, а А.-Г. Атажукин вместе с пятью муллами удалился за Кубань.

Весьма важно, что помимо религиозного обоснования Адиль-Гирей приводил в качестве политического стандарта то равенство, которое было утверждено во Франции: «Почему де нам оного между собой не иметь, когда оно существует во Франции»4.

В противоположность Родовым судам и расправам кабардинцы требовали введения шариатского судопроизводства, которое, в обозримой перспективе, должно было уравнять правовой статус знати и простонародья. Среди кабардинской княжеской элиты созрел консенсус по этому, болезненному для нее, вопросу: они формально отказались от своего владельческого статуса и признали своих узденей равными себе. Можно с уверенностью полагать, что эгалитаристская риторика оказала мобилизующее воздействие на массу тфокотлей, которые после 1799 г. стали проявлять значительное самопожертвование в ходе военных действий.

Итак, главное противоречие в поведении адыгской знати 1796 г. состоит в том, что бжедугский князь просится на жительство в Россию, а уже некоторое время живущие в условиях прямого русского правления (после договора в Кучук-Кайнарджи 1774 г.) кабардинские князья (и в их числе те, кто имели высокие офицерские чины) бегут в пределы Западной Черкесии (Закубанье), то есть, фактически и юридически, в пределы Османской империи.

На что мог рассчитывать бжедугский владелец в условиях длительного политического тренда, обусловленного экспансией Российской империи против Турции?

Крупнейшее вассальное от османского султана государство в регионе Северного Причерноморья – Крымское ханство – было попросту ликвидировано указом Екатерины в апреле 1783 г. И это после официального дипломатического признания независимости ханства и даже «татарской нации». Хан, проводивший пророссийский курс – Шагин-Гирей – был сослан в Калугу5. В Воронеже в 1866 г., в ссылке умрет последний владетельный князь Абхазии Михаил (Хамидбей) Шервашидзе6.

Получается, что бжедугский князь наивно хотел восстановить свое скромное статус-кво, когда он был отделен от беспокойных соседей рекой Кубань. А вместо регулятора в виде ханской администрации он хотел опереться на царскую администрацию.

Б. Хаджимуков считал для себя приемлемым возглавлять один-два аула, или немногим более, что давало бы ему привычный комфорт. Фактически, он хотел стать средним русским помещиком-крепостником, а взамен, время от времени, оказывать полицейские и шпионские услуги российскому правительству. Такой уютный мирок – с крепостными девками, охотой, рыбной ловлей, пирушками. Увы, сценарий не был санкционирован Екатериной и Б. Хаджимуков был вынужден водвориться в отеческом уделе, в Закубанье, и вести борьбу за выживание, так как после его визита в С.-Петербург он уже рассматривался как изменник, как пограничный мусульманский (османский) бек, предавшийся на сторону христианской державы.

Можно полагать, что путь обратно ему был не заказан, он мог уступить в чем-то своим подданным, в чем-то – соседям, абадзехам и шапсугам, выплатить символический штраф, принести присягу. Но он предпочел настаивать на праве феодального суверена, но проблема в том, что таковое уже воспринималось большинством адыгов как явный анахронизм.

После поражения Батчерия позиции княжеских родов в Западном Закубанье кардинально ухудшились. В 1802 г. хатукаевцы, в количестве порядка 400 семей, покинули свою вековую родину в долинах Убина и Афипса и переселились в Темиргоевское владение7. «Они довольно спокойные, – отмечал Ю. Клапрот в 1808 г., – и служат для крепости Усть-Лабинской защитой от нападения других племен. В настоящее время черноморцы очень раскаиваются, что они ссорились с хаттукаями, потому что они теперь совершенно открыты для нападения шапсугов»8.

Кто участвовал в Бзиюкском сражении? Значение русского участия

Бзиюкское сражение произошло на территории Хамышейского владения Бжедугии 29 июня 1796 г.: копия документального свидетельства этого события (письмо таврического губернатора С. Жегулина от 2 декабря того же года атаману З.А. Чепеге) сохранилось в архиве АНИИ (АРИГИ) и впервые было опубликовано П.У. Аутлевым. В письме упоминаются абазинцы и шапсихи, действующие против пшедушцев князя Батыр Гирея9.

Бзиюкский бой был самым кровопролитным именно в качестве междоусобного столкновения, но не был самым значительным сражением этого периода. Небольшое русское участие во главе с войсковым старшиной Еремеевым (фактически, командир полка) делает возможным и другое прочтение события, а именно как столкновения русского отряда, осуществляющего задачу русского командования (по защите приверженного России князя), с участием большого местного ополчения.

Именно так это увидел известный казачий дореволюционный историк П.П. Короленко: «29 июня, наши аванпосты дали знать, что абадзехи, показываясь толпами, готовятся к нападению. Тогда полковник Еремеев, посоветовавшись с Батыр-Гиреем, решился предупредить абадзехов стремительным на них натиском. Более четырех часов продолжался кровопролитный бой. Благоразумные распоряжения Еремеева, личная храбрость Батыр-Гирея и губительный картечный огонь нашего орудия, решили сражение в пользу нашу. Дравшиеся с ожесточением абадзехи, несмотря на численное свое превосходство, не устояли, дрогнули и бежали. Разбитый наголову неприятель потерял до 1000 человек убитыми и до 2000 ранеными; 300 пленных и 800 лошадей. С нашей стороны ранены были прапорщик Блоха и восемь казаков, из черкесов же Еремеева убито и ранено до 200 человек. С ними пал и храбрый их предводитель князь Батыр-Гирей»10.

Как видим, для Короленко не столь важно, кто именно с черкесской стороны хотел атаковать русскую границу: это некие «абазинцы», истолкованные им как абадзехи. У него же еще раз: «В 1796 году, бжедухский князь Батыр-Гирей был, за преданность России, убит абазинцами»11.

Кстати и Хан-Гирей на первое место ставит абадзехов, но упоминает также и шапсугов. Ясно, что на условной «шапсугской стороне» были значительные абадзехские силы. Абадзехское дворянство – Наджуковы, Джанчатовы, Енамуковы, Дауровы, пр. – все они сохранились внутри абадзехского соприсяжного пространства и продолжали играть весьма важную роль вплоть до самого конца Кавказской войны. Они, таким образом, выступили против войска Хаджимукова на стороне «шапсугов».

Если мы допустим массовое участие натухаевцев на стороне «шапсугов», то и в их случае речь не может идти о селективном крестьянском ополчении, поскольку все натухаевские владельческие роды (Шупако, Керзек и пр.) сохранились внутри этого объединения, играли лидирующую роль на всем протяжении рассматриваемого периода.

Сохранился крайне важный османский источник об этом событии. Это письмо анапского паши Сеид-Мустафы наказному атаману Черноморского войска З.А. Чепеге: «Народы из черкес и абазинцев, именуемы первые шапсик, а последние бзедук, имея между собою почти непрестанную ссору, и хотя от стороны моей послан был ради примирения их, но бзедуки в рассуждении жительства своего близ реки Кубана, и, имея дружбу с черноморскими козаками, видно, прибегли к ним под защиту и по незнанию вашему собрали из неразсудительных козаков с ружьями и двумя пушками, перейдя через учpeждeннyю границу по сию сторону реки Кубана и соединя козаки с бзедуками, и напав на шапсиков, учинили чрезвычайное поражение; где побито немало народу. И как я уповаю, не было дано позволения то, конечно, вы имеете долг обязанности таковых бунтовщиков строго наказать, дабы на подобные продерзости и другие не отважились. В случае, вы о сем были известны, и от сего зла не удержали, то сим средством между высокими державами утвержденный мир и благоденствие до сего времени продолжавшееся разрушите. Однако совершенно, да и несумненно надеюсь, что всероссийская государыня на такое разорение подвластных Его Султанcкому величеству позволения, чтобы перейдя установленную мирными договорами границу, нападать и делать поражение. Я прежде уже сего письмом моим дал знать и просил от вас уведомления, но доныне не получал, то вторично о сем вас, любезный сосед, извещая, прошу не оставить неукоснительным меня уведомлением, ибо обязан я по долгу своему донести о сем Его Султанскому Величеству»12.

Видно, что османский чиновник хочет избежать дальнейшего обострения ситуации и представляет крупное военное столкновение с участием русских сил как результат своевольных действий казаков на стороне бжедугов.

После Бзиюкского сражения позиции бжедугов не усилились, но, напротив, ухудшились. 15 мая 1799 г. младший брат и преемник Батыр-Гирея Явбук-Гирей во главе 1493 человек переселился, с дозволения Павла 1, на правый берег Кубани. Это было чисто ситуативное, но не продуманное действие. И уже 30 сентября 1799 г. Явбук-бей вместе с сотней своих подвластных бежал обратно в Закубанье. Он тут же отправился в Анапу к Осман-паше и оправдался перед ним, заявив, что казаки насильно переселили его на правобережье. Паша требовал от Котляревского, атамана Черноморского войска, вернуть группу бжедугов. Пока шла переписка, Явбук-бей во главе 6000 черкесов 8 января 1800 г. по льду перешел Кубань, подавил сопротивление немногочисленного кордона и забрал своих подданных из пределов Черномории13.

После Бзиюка имело место еще одно большое столкновение такого же типа: между абадзехами и темиргоевцами. 19 октября 1807 г. (то есть во время русско-турецкой войны 1806–1812 гг.) состоялось сражение, в котором на стороне русского отряда, который опять-таки возглавил подполковник Еремеев, выступили князья – Безрук Болотоков, старший князь Темиргоя, Ахметук (Ахметуковы относятся к адамиевскому, тлекотлешскому роду Дагужиевых), Аслан-Гирей, ногайский мурза Батерша. Русский отряд состоял из 1150 человек, черкесское ополчение порядка 10000 человек, ногайцы – 1000. Еремеев начинает побеждать, но в разгар действий опять, как в Бзиюке, теряет главного союзника: Безрук, опрометчиво возглавивший кавалерийскую атаку, нарвался на абадзехскую пехоту и получил пулю в лоб14.

Это столкновение также, при желании, можно преподнести как проявление классовой войны. В некотором смысле оно и было таковым. Но в гораздо большей степени это было столкновение двух политических лагерей – сторонников фактической независимости (под отдаленным и слабым покровительством султана) и сторонников признания покорности русскому царю, которые, впрочем, не отдавали себе отчет в последствиях своего выбора. Надо полагать, что они действовали, исходя из краткосрочной перспективы, желая сохранить власть в собственных владениях.

Потом, преемники и Батчерия и Безрука даже не станут мстить шапсугам и абадзехам, будут участвовать в общих собраниях и возглавлять общечеркесское ополчение. Но до осознания факта, что их владения не сохранятся ни при каком сценарии, они, похоже, так и не дойдут. Их стратегией станет только тактика лавирования, выживания.

Таким образом, два старших князя – бжедугский Батчерий Хаджимуков (погиб в сражении с «абадзехами» 29.06.1796) и темиргоевский Безрук Болотоков (погиб в сражении с абадзехами 19.10.1807) – сделали выбор в пользу сохранения своих владений в прежнем виде и оба были использованы русским командованием как командиры, фактически, милиций «мирных черкесов».

Процесс социальной трансформации и османское влияние

События как Бзиюкского конфликта, так и всей соприсяжной реформации происходили на территории, которая являлась частью Османской империи. Напомним, что с 1783 г. граница между двумя империями проходила по реке Кубань15.

В своем стремлении восстановления статус-кво, при котором подданные смиренно несли свою ношу, черкесские владельцы могли опереться только на османскую администрацию, которая, впрочем, не располагала силами для давления на соприсяжные братства Натхокуаджа и Шапсугии. Л.Я. Люлье писал о последней попытке такого рода, предпринятой черкесской знатью накануне очередной русско-турецкой войны: «В 1827 г., по распоряжению Порты Оттоманской, прибыл в крепость Анапу сераскир Чечен-оглы Хассан-паша. По этому случаю был большой съезд около Анапы князей, дворян и старшин всех черкесских народов, начиная от Кабарды. Целью такого съезда, как я убедился, находясь в лагере горцев под Анапой, было ходатайство о возвращении на прежние места жительства беглых людей, водворившихся между натухажцами и шапсугами. Сераскир принял было на себя это ходатайство, и для того созвал старшин натухажских и шапсугских; но, встретив со стороны их сильное сопротивление, принужден был отказаться от этого дела, опасаясь, чтобы дальнейшим настаиванием не расстроить хороших отношений своих с соседними Анапе жителями»16.

Дж. Белл отмечал влияние торговли и роста богатства, сосредоточенного в руках среднего сословия, на общественный переворот. Второй фактор, отмечаемый англичанином, также весьма утилитарный: распространение огнестрельного оружия. Третий фактор, идеологический, состоял в распространении идеи «абсолютного равенства, проповедуемого турками, основанного на том кораническом положении, что все люди равны перед Богом»17. Н.Н. Раевский отмечал, что османские наместники привлекали к расселению вокруг Анапы именно тфокотлей: «Вокруг Анапы, под покровительством турок, населилось 60 аулов, состоявших единственно из тохов, или вольного сословия»18.

Хан-Гирей связывал ослабление власти князей в пределах Хамышейского владения в 20-е гг. XIX в. с политикой анапского наместника: «Мятеж вольных земледельцев, произведенный политикой Хасан-паши, довершил бедствие высшего класса ххмшийцев: льфекотлы вовсе вышли из повиновения князей и дворян»19.

Османские власти были заинтересованы в поддержке основной части населения и горской старшинской верхушки, поскольку от позиции старшин зависело установление спокойствия в мирное время и получение существенной военной поддержки в военное время, а никто не сомневался, что в скором времени начнется очередная война с Россией. В рамках конспирологического дискурса, османский паша не более чем провокатор, натравливающий натухайцев и шапсугов на русскую границу. На деле же, а это видно и по русским источникам, османское правительство, располагавшее в регионе неизмеримо меньшими ресурсами, чем Россия, прилагало значительные усилия для достижения прочного мира на Кубани.

Социальная трансформация в Западной Черкесии в значительной степени опиралась на идеологическую и правовую базу шариата. Шариатское движение развернулось по всему Северному Кавказу, а непосредственное влияние на адыгов оказал знаменитый шейх Мансур20.

Мусульманский эгалитаризм имел самые противоречивые проявления в социальной и политической практике. Империя Османов, фактически, управлялась бывшими рабами со всего света. Ротация кадров происходила непрерывно. Глава всех мусульман, каковым признавался османский султан-халиф, мог взять в жены рабыню, а их отпрыск – занять трон. Феодальные формы закабаления крестьян сосуществовали с принципом личной свободы, и часто империя сотрясалась антифеодальными и антиосманскими восстаниями, протекавшими под лозунгами возвращения к «чистому» исламу21.

В XV–XVI вв. османские султаны позиционировали себя как защитники простого трудового народа и весьма искусно пользовались этим идеологическим конструктом в целях экспансии на Балканах, Ближнем Востоке, Северной Африке. Османофильские настроения получили распространение даже в Средней Европе, в среде крестьян и городских низов, воспринявших миф о справедливом османском государе, призванном освободить их от безбожного гнета римской церкви и местных феодалов22.

В Черкесии человек был частью только своего сословия: из поколения в поколение, если не случалось чего-то экстраординарного в жизни рода, люди рождались и умирали в одном социальном статусе. Индивидуальные дарования помогали в очень незначительной степени. Подобное положение не могло не вызывать сильнейшего психологического дискомфорта.

Поэтому, совершенно неудивительно, что османский наместник в Черкесии, будучи сам крупным анатолийским землевладельцем-феодалом или высокопоставленным представителем корпорации султанских рабов (капыкулу), мог ловко манипулировать умонастроениями тфокотлей. В среде османской элиты веками царило устойчивое двоемыслие, позволявшее поддерживать и аристократию, и простонародье.

Но далеко не только социальные низы черкесского общества нуждались в прочной идеологической программе. В Кабарде, в первую очередь, сами князья пытались найти ответ на вызов колониальной системы, которая не только лишала их власти и земли, но и прямо натравливала на них все группы населения. Как отмечал В.Х. Кажаров, «шариатское движение в Кабарде явилось первой попыткой преодоления кризиса традиционных общественных институтов»23.

В Закубанской Черкесии княжеская элита должна была неизбежно прийти к необходимости такой же попытки реформирования общества «сверху», что мы наблюдаем в разное время в виде переселения князей со своими подвластными в предгорные земли Абадзехии, где они в той или иной степени признавали общие правила народного самоуправления, входили в состав выборных органов. Еще раньше, чем кабардинцы, этот опыт приобрели князья Зановы и Бастоковы, чьи владения были инкорпорированы и растворены в Натхокуадже. Кроме того, надо помнить, что сама владельческая элита Натхокуаджа, отдельные фамилии которой не уступали по властному статусу князьям Темиргоя или Кабарды, также задолго до Бзиюка начали адаптироваться к доминированию и разрастанию альтернативной системы самоуправления. Они сделали это вполне успешно и на момент Адрианополя возглавляли народное собрание Натхокуаджа (наряду с некоторым числом влиятельных тфокотлей) и имели большое влияние в рамках большого «круга» – общего собрания Натхокуаджа и Шапсуга. Их опыт показывал, что представители родовитой аристократии могут занимать выборные должности и, тем более, возглавлять ополчение.

Таким образом, шариатское движение было лишь внешним обрамлением объективно назревавшего модернизационного процесса, обусловленного демографическим и экономическим ростом в западных областях Черкесии. Среди базовых условий социальной модернизации необходимо перечислить следующие: демографический рост; влияние моря и развитие торговли; развитие сельского хозяйства и ремесла; военно-политическая стабильность (когда на протяжении XVII в. и первой половины XVIII в. почти не случалось затяжных войн); распространение относительно недорогого и качественного огнестрельного оружия; появление национальных общин (греков, армян, турок), то есть значительных групп населения, которые не имели изначально почтения к существующим черкесским институтам управления, и которые показывали пример процветания, никак не связанный с феодальной лестницей; европейское влияние.

Российское военно-колониальное воздействие

Изначально социальное, трансформационное явление получило мощный стимул в виде внешней агрессии. Оказалось, что в Черкесии есть, кому взяться за оружие, и этим людям есть, что защищать. Они защищали свой новый и справедливый образ бытия, а подобное ощущение двигало совершенно грандиозную силу наполеоновской армии. Свержение старого мира и утверждение на его обломках нового миропорядка, с новой системой права, с равными возможностями для членов общества, это и было ментальной матрицей черкесского сопротивления.

Демонтаж черкесской системы управления, основанной на институте княжеской власти, российская администрация начала сразу после Адрианополя (1829 г.). Более того, в период, предшествующий Адрианополю, черкесские княжеские владения уже начали испытывать деструктивный прессинг со стороны российской военной администрации.

Никакие интересы местной знати, если только они не были конъюнктурно полезны целям российского правительства, во внимание не принимались. Князь как проводник русского влияния, фактически, в роли шпиона и лазутчика – да, полностью устраивающая фигура. Как сильный феодальный владелец, суверенен, военный предводитель, способный консолидировать вокруг себя любое адыгское население, черкесский князь рассматривался как потенциальный враг, которого необходимо приструнить, ослабить или физически устранить. Такой и была судьба знаменитого Джамбулата Болотокова24.

«Одним из важнейших внешних факторов, – отмечает Р.С. Кандор, – воздействующих на систему управления Западной Черкесии, становятся постоянное российское военное присутствие в регионе и переход некоторых черкесских князей в российское подданство, лишавшее черкесскую элиту в глазах их народа статуса независимых правителей, обладающих суверенной политической, военной и судебной властью в полном объеме. Но гораздо более разрушительным и дезорганизующим для системы управления было появление у некоторых князей идеи использовать российские войска для утверждения своей власти внутри владения и над соседними черкесскими субэтносами»25.

Российское влияние на судьбу феодального сословия Черкесии было полностью определяющим. Фактически, а также и формально юридически, российское правительство упразднило черкесскую владельческую элиту как таковую, очень скоро после окончания Кавказской войны превратив ее в аморфную группу сельских обывателей, еще живущих в относительном почете в своих вековых аулах-резиденциях, но находящихся под абсолютным контролем.

Выводы. Итак, лидеры социальной модернизации в Черкесии совершенно явно обнаружили стремление не только к введению эгалитарной модели управления, но и к политическому объединению. Ведущие представители старой феодальной элиты, напротив, стремились законсервировать традиционную социальную систему и не выдвигали проектов политического объединения адыгского пространства. Более того, князья Западной Черкесии были готовы к полному политическому размежеванию с территорией соприсяжных братств, а также к установлению российского протектората над своими владениями.

Кабардинские князья же, напротив, поднимают восстания против колониального режима, ищут опору в консолидации кабардинского социума, вводят шариатское право, наконец, ищут спасение в эмиграции в Западную Черкесию.

Литература:

1. Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов. (XVIII – первая половина XIX в.). – М.: Наука, 1967. – С. 246–264.
2. Грабовский Н.Ф. Присоединение к России Кабарды и борьба ее за независимость // Сборник сведений о кавказских горцах. – Вып. IX. – Тифлис, 1876. Отд. 1. – С. 177.
3. Алоев Т.Х. Исторические предпосылки возникновения миграционного движения в Кабарде во второй половине XVIII века // Исторический вестник. – Вып. III. – Нальчик, 2006. – С. 255–256.
4. Цит. по: Кажаров В.Х. Адыгская хаса. Из истории сословно-представительных учреждений феодальной Черкесии. – Нальчик: Институт черкесской истории и культуры, 1992. – С. 92.
5. Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. В 2-х томах. Т. 2. – М: Издательский дом «Рубежи XXI». 2005. – С. 201–202.
6. Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. – Сухуми: изд. «Алашара», 1982. – С. 254–255.
7. Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII – начале XX века. – М.: Наука, 1974. – С. 23–24.
8. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII–XIX вв. Составление, редакция переводов, введение и вступительные статьи к текстам В.К. Гарданова. – Нальчик: «Эльбрус», 1974. – С. 241.
9. Аутлев П.У. К вопросу о дате Бзиюкской битвы // Ученые записки Адыгейского научно-исследовательского института языка, литературы и истории. – Т. XIII. – Майкоп, 1971. – С. 394.
10. Короленко П.П. Черноморцы. СПб., 1874. – С. 103.
11. Там же. – С. 115.
12. Материалы по истории западных адыгов. (Архивные документы 1793–1914 гг.) / сост. А.В. Сивер. – Нальчик: Издательский центр КБИГИ, 2012. – С. 13.
13. Короленко П.П. Черноморцы. – С.118.
14. Там же. – С. 143.
15. Договоры России с Востоком. Политические и торговые. Собрал и издал Т. Юзефович. СПб.: Типография О.И. Бакста, 1869. – С. 45.
16. Люлье Л.Я. О натухажцах, шапсугах и абадзехах // Записки Кавказского отдела императорского русского географического общества. Книжка IV. – Тифлис, 1857. Отд. 1. – С. 230.
17. Бэлл Дж. Дневник пребывания в Черкесии в течение 1837–1839 годов. Пер. с англ. К.А. Мальбахова. – Т. 1. – Нальчик: «Эль-Фа», 2007. – С. 367–368.
18. Записка Н.Н. Раевского «О политическом состоянии Восточного берега». Конец февраля 1840 г. Керчь // Архив Раевских. – Т. III. СПб., 1910. – С. 340.
19. Хан-Гирей. Записки о Черкесии / Вступительная статья и подготовка текста к печати В.К. Гарданова и Г.Х. Мамбетова. – Нальчик: «Эльбрус», 1978. – С. 193.
20. Мусхаджиев С.Х. Исламский узел Кавказской войны. Идеологический и политический аспекты освободительного движения на Северном Кавказе (конец XVIII – первая половина XIX в.). – Майкоп: Изд-во МГТУ, 2006. – С. 54.
21. Луцкий В.Б. Новая история арабских стран. – М.: Наука, 1966. – С. 67-73.
22. Иванов Н.А. Османское завоевание арабских стран. 1516–1574. – М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2001. – С. 22-27.
23. Кажаров В.Х. Адыгская хаса. Из истории сословно-представительных учреждений феодальной Черкесии. – Нальчик: Институт черкесской истории и культуры, 1992. – С. 122.
24. Переписка Департамента Генерального Штаба со штабом Отдельного Кавказского корпуса по ходатайству султана Азамат-Гирея. О расследовании обстоятельств смерти его родственника Кермчойского князя Джембулата Ойтекова. 1838 г., июня 5 – июня 6 // РГВИА. Ф. 482. Д. 62. Л. 1–8, 10–10 об.
25. Кандор Р.С. Трансформация традиционной системы управления западных адыгов (черкесов) (конец XVIII в. – 60-е гг. XIX в.). – Майкоп: Изд-во: Паштов З.В., 2009. – С. 102-103.

Хотко С.Х.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 6-01-2018, 13:47. Просмотров: 864
Другие новости по теме:
Династия Занов, князей и политических лидеров черкесов
Хотко: Внешнеполитическое положение Черкесии в XVIII веке
Вассалитет как базовый принцип социальной и ментальной структуры адыгского ...
Кубанские кабардинцы в контексте этнополитической истории Черкесии (ч. 1)
Краткий очерк покорения восточной Черкесии (Кабарды) Российской империей