Архив сайта
Июнь 2018 (8)
Май 2018 (10)
Апрель 2018 (10)
Март 2018 (10)
Февраль 2018 (11)
Январь 2018 (12)
Календарь
«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация: Исследование социального здоровья как фактора жизнеспособности общества, его гармоничного развития в экономической, политической, духовной сферах приобретает сегодня особую актуальность, фиксируя один из важных показателей конкурентоспособности стран на мировом рынке. Особое значение в современной науке имеет изучение этнокультурного наследия народов мира, сохранивших ценный опыт равновесного взаимодействия человека и его социального окружения. Нормы этических систем «адыгагъэ» и «апсуара», выступая в качестве морального регулятора духовных потребностей общества, обеспечивали устойчивое здоровое функционирование традиционных социумов адыгов и абхазов.

Ключевые слова: здоровье, социальное здоровье, культурное пространство, этическая система «адыгагъэ», этическая система «апсуара», качество жизни, долгожительство, суицидальные действия, институт посредничества.

Annotation: The study of social health as a factor of the society's viability, its harmonious development in the economic, political, spiritual spheres acquires particular urgency today, fixing one of the important indicators of the countries' competitiveness in the world market. Of particular importance in modern science is the study of the ethnocultural heritage of the peoples of the world, which have preserved the valuable experience of the equilibrium interaction of man and his social environment. The norms of the ethical systems "adygagye" and "apsuara", acting as a moral regulator of the spiritual needs of society, ensured the sustainable healthy functioning of the traditional societies of Adygs and Abkhazians.

Keywords: health, social health, cultural space, ethical system "adygagye", ethical system "apsuara", quality of life, longevity, suicidal actions, institute of mediation.


Галина Тхагапсова: Этнические системы «адыгагъэ» и «апсуара» для адыгов и абхазов





























Здоровье является одной из непреходящих ценностей человечества. Теоретическое осмысление понятия «здоровье» имеет длительную историю. В настоящее время известно уже более трехсот дефиниций этого феномена, что значительно затрудняет понимание его природы.

Существенные изменения в представлениях о здоровье произошли с середины прошлого столетия, когда всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определила здоровье человека как «состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических дефектов» [1]. Данное определение легло в основу дальнейших исследований здоровья, опиравшихся на рассмотрение сущности человека как биопсихосоциального существа. В настоящее время изучение здоровья приобрело междисциплинарный характер, позволяющий рассматривать этот феномен в более широком диапазоне, в единстве биологических, психоэмоциональных, социально-психологических и духовно-нравственных качеств человека. Существует ряд подходов в исследовании здоровья, одним из которых является выделение разных его уровней: физическое здоровье, психическое здоровье, социальное здоровье, духовное здоровье, а также индивидуальное здоровье и здоровье социума.

Особую актуальность сегодня приобретает исследование социального здоровья, что обусловлено усложнением социально-экономических условий среды обитания и повышением нагрузок на адаптивные механизмы организма. Первые попытки изучения социальных аспектов здоровья были осуществлены в конце XVIII – начале XIX вв. в рамках нового научного направления социальной медицины и связаны с именами известных экономистов и социологов Т. Мальтуса, К. Маркса, Э. Фромма, Э. Дюркгейма. В XX в. значительный вклад в исследование социального здоровья внесли советские ученые А.М. Изуткин, Г.И. Царегородцев, Ю.П. Лисицин. Современные авторы выделяют следующие характеристики социального здоровья человека: адекватное восприятие действительности; интерес к окружающему миру; гармония личностных смыслов и взаимоотношений человека с другими людьми; адекватная условиям окружающей действительности регуляция поведения; способность к адаптации и высокая степень адаптированности к жизни в социуме; самоактуализация; социальная активность, деятельностное отношение человека к миру; высокая коммуникативность, широкий круг общения, умение общаться с другими без конфликтов; благоприятная атмосфера в семье; наличие взаимопонимания, социально-психологической поддержки [2].

Вероятно, что данные параметры, являясь универсальными для любого социума, могут демонстрировать ярко выраженные этнические особенности.

В настоящей статье мы хотели бы рассмотреть роль этических систем адыгагъэ и апсуара в поддержании социального здоровья в этнических обществах.

Адыгагъэ и апсуара – этические системы адыгов и абхазов, высшая духовная ценность народов, истоки формирования которых уходят в глубь веков. Сегодня накоплен достаточно обширный материал, анализирующий различные аспекты этих комплексов, но нам бы хотелось остановиться на определениях, давно уже ставших «классическими» – они принадлежат известным ученым, пионерам в исследовании рассматриваемых явлений. По мнению Ш.Д. Инал-Ипа, «апсуара» (досл. «абхазство») – это исторически сложившаяся форма проявления национального самосознания и самоутверждения абхазов как этнической индивидуальности; неписаный кодекс народных знаний и ценностей, основанный на гуманистических и демократических началах, обнимающий собой систему обычаев и представлений о принципах духовного и нравственного бытия человека, нарушение которых «смерти подобно» («Апсуа ицсырта иламыс ауп»); эстетические нормы поведения, включая речевое; вообще своеобразие традиционной культуры абхазского народа как части общекавказской и мировой цивилизации [3]. По определению Б.Х. Бгажнокова, адыгэ хабзэ – морально-правовой кодекс, то есть общественный институт, в котором соединены в одно целое моральные (прежде всего этикетные) и юридические правила и установления. Идеологической базой синтеза или организационного единства обычного права и этикета является традиционная этика – адыгагъэ, имеющая пять этических постоянств: цIыхугъэ – человечность, нэмыс – почтительность, акъыл – разум, лIыгъэ – мужество, напэ – честь [4: 16]. Следует также отметить, что цитируемые авторы в своих работах часто обращались к вопросам историко-культурных связей абхазов и адыгов, подчеркивая типологическую схожесть большинства ценностных категорий и норм адыгагъэ и апсуара, а также отмечая сложность явления и невозможность его однозначного толкования.

Авторы прошедших столетий неоднократно отмечали у адыгов и абхазов устойчивость взаимоотношений человека и его социального окружения – что разительно отличается от современного состояния человеческого общества. Ведь несмотря на высокий уровень технологизации общества, рост экономики, степень удовлетворенности реализацией духовных и материальных потребностей у человека крайне низка. Сегодня конкурентоспособность стран на мировом рынке стали определять по фактору социального здоровья общества. При этом, несмотря на отсутствие единой общепризнанной концепции социального здоровья, исследователи, пожалуй, сходятся в том, что главным его критерием является качество жизни [5]. По определению ВОЗ, качество жизни – это восприятие индивидами их положения в жизни в контексте культуры и системы ценностей, в которых они живут, в соответствии с целями, ожиданиями, нормами и заботами. Качество жизни определяется физическими, социальными и эмоциональными факторами жизни человека, имеющими для него большое значение и на него влияющими. Качество жизни – это степень комфортности человека как внутри себя, так и в рамках своего общества. Среди индикаторов качества жизни, характеризующих здоровье населения – демографическое благополучие, которое оценивается по уровням рождаемости, продолжительности жизни, естественного воспроизводства [6].

В конце 70-х – начале 80-х годов XX в. группой ученых под эгидой Института этнографии АН СССР было проведено сложное и важное исследование группового (популяционного) долгожительства на Кавказе на примере двух этнических групп, относящихся к разным антропологическим типам: абхазцев – к понтийскому и азербайджанцев – к каспийскому, живущих в различных природно-экологических условиях и существенно отличающихся по образу жизни, питанию, семейной организации. По результатам исследования была издана коллективная монография «Абхазское долгожительство» [7].

Феномен кавказского долгожительства, несмотря на отсутствие конкретных научных работ, в равной степени можно отнести и к адыгской этнической группе. Аргументацией в данном случае выступает генетическая близость адыгов и абхазов, принадлежащих к одному антропологическому (понтийскому) типу и одной (адыго-абхазской) языковой группе, а также общность всех подсистем культур этих народов, объяснимая длительным проживанием в единой экологической нише. Следует также отметить, что фольклорные и этнографические сюжеты подтверждают наличие феномена долгожительства у адыгов. Так Н.М. Чуякова в статье «Песни «укачивания» одряхлевших стариков в адыгском фольклоре» отмечает, что согласно преданиям, адыги в прошлом жили так долго, что становились очень маленькими и немощными; тогда невестки укладывали их снова в люльку и, качая, пели песни [8: 374-377]. Есть такое выражение «Бэрэ щыIагъ, ыцэ къыIукIэжъыфэкIэ» («Жил долго, пока у него не стали снова прорезаться зубы»). В сборнике «Адыгейские пословицы и поговорки» в одном из коротких рассказов «Возраст мужа» выделяются следующие основные возрастные этапы: двадцать лет – сердце волка, большое открытое сердце не знает страха; тридцать лет – мужчина в расцвете духовных и физических сил, зрелого миропонимания – то, чего в этом возрасте он не постиг, уже не постигнет никогда; шестьдесят лет – начинают иссякать физические силы и жизненная энергия; восемьдесят лет – путы старости сковывают движения, жизненный путь становится короче [9: 141]. То есть, восемьдесят лет – это старость, причем достижение этого возраста – отнюдь не исключительное явление

Анализ материалов, накопленных по теме «Абхазское долгожительство», позволил ученым выделить ряд генетических, средовых социально-психологических факторов, влияющих на долголетие. Из числа социально-психологических акцент был сделан на фактор, связанный с геронтократическим характером традиционной этнической культуры, сохранением за старыми людьми социальной роли в семье, в общине [10]. Действительно, геронтократия значима для поддержания социального оптимизма, но для создания психологического комфорта, уверенности в завтрашнем дне, необходимых для здоровья и долголетия, старому человеку этого недостаточно. Весьма важными для здоровья пожилых людей являются покой, ощущение защищенности, любовь и забота окружающих. Весь комплекс условий, необходимых для поддержания социально-психологического здоровья старого человека, обеспечивается требованиями, предъявляемыми принципами адыгагъэ и апсуара: человечность и эмпатия, почтительность, проявления внимания, уважения, заботы окружающих к старикам. Именно такое отношение придает смысл и ценность долголетию и прибавляет здоровье.

С другой стороны, здоровье и долгожительство, как нам представляется, связаны с гибкостью и силой адаптационных возможностей организма, заложенных с детства. Поэтому важным этапом формирования социального здоровья человека является ранняя социализация. Нормы адыгагъэ и апсуара были направлены на воспитание сильных духом, максимально готовых к жизненным трудностям и ответственных личностей. Важным моментом в решении указанных воспитательных задач было наличие у ребенка многочисленных агентов социализации с момента рождения: бабушки, дедушки, тети, дяди, соседи, друзья, а также родственники, приобретенные за счет активного функционирования институтов искусственного родства – аталычества, побратимства, молочного родства. Ребенок принадлежал не только отцу и матери, но и его родным и обществу в целом. Все агенты социализации строили с ним отношения, обучали, оберегали, несли за него ответственность. Старшие братья, сестры защищали, приходили на помощь при решении проблем «отцов и детей», среди ровесников были друзья по духу, готовые помочь в любую трудную минуту. Высокая социальная адаптированность, широкие эмоциональные связи, которые помогали воспитывать в подрастающем поколении нормы адыгагъэ и апсуара, способствовали сохранению самообладания в условиях стресса, смелости и бесстрашия в преодолении кризисных ситуаций.

В современном урбанизированном индустриальном мире с ростом индивидуалистических ценностей, обесцениванием семейных отношений, вся система воспитания нацелена на формирование у ребенка таких качеств, как стремление к личным достижениям, честолюбие, дух соперничества. Такой подход к воспитанию нарушает адаптацию и к физической, и к социальной среде, отрицательно сказывается на общественном здоровье в целом. Сегодня медицинская общественность бьет тревогу по поводу роста девиантных форм поведения и суицидальных действий. По определению Всемирной организации здравоохранения, показатель по самоубийствам является одним из основных показателей здоровья нации, а по мнению академика Т.Б. Дмитриевой, «частота самоубийств – один из важных и объективных индикаторов социального состояния страны, психического здоровья и качества жизни» [11].

По статистике, за последние 45 лет показатели распространенности суицида увеличились на 60%, и сегодня по причине суицида каждый год умирает почти один миллион человек, что составляет 1,5% всех смертельных случаев [12].

Анализируя известную работу Э. Дюркгейма «Самоубийство: социологический этюд», Д.Г. Подвойский отмечает: «Основная гипотеза, выдвигаемая Дюркгеймом в разбираемом исследовании, может быть сформулирована так: акты самоубийства всегда совершают конкретные индивиды, однако причины большинства из этих самоубийств заключены не в них самих, а в обществе, членами которого они являются» [13]. На протяжении всей истории человечества отношение разных народов к данному явлению демонстрировало широкую гамму чувств – от безоговорочного осуждения (как, например, в христианских культурах) до ярко выраженного преклонения (в самурайской Японии).

В этнокультурных традициях адыгов и абхазов мы не находим ни осуждения, ни одобрения суицидальных действий, что, на наш взгляд, свидетельствует о крайне редких случаях проявления указанной формы социальной патологии в обществе и крайне тактичном отношении к самому событию. Е.А. Нальчикова в своем исследовании по данной проблеме пишет, что одним из символов общекавказского этнокультурного единства можно считать повсеместное неприятие самоубийства как жизненного финала вне зависимости от личных обстоятельств индивида и восприятие его как оскорбительного недостойного явления. У народов Северного Кавказа на протяжении традиционного периода истории оно было табуировано. Автор обращается к эпическому сказанию о героях нартах, объясняя, что такое отношение имеет ментальные основания [14].

В свою очередь, мы хотели бы обратить внимание на роль этических систем адыгов и абхазов в профилактике данного явления в обществе.

В своей классификации самоубийств по социальным причинам Э. Дюркгейм выделяет эгоистическое, альтруистическое, аномическое самоубийство [15]. Эгоистическое самоубийство связано с одиночеством, замкнутостью, отчуждением и изолированностью от общества, семьи, друзей. Такое самоубийство исключено в обществах адыгов и абхазов, где коллективистское начало весьма развито. Ответственность перед семьей, родственниками, общиной сдерживали человека перед таким отчаянным поступком. Дюркгейм сам указывает на то, что традиционализм предохраняет от эгоистического самоубийства, и там, где сильна власть обычаев, граждане крайне редко сводят счеты с жизнью.

Альтруистический суицид совершается там, где наблюдается абсолютная зависимость личности от общества, совершается во благо общества и по его требованию. Данное явление находит отражение в нормах ряда культур – это самоубийство жен после смерти мужей, больных и престарелых, слуг, рабов после смерти хозяина, а также может происходить на религиозной почве.

Несомненно, что нормативный порядок, предусмотренный системами адыгагъэ и апсуара, имел приоритет коллективистских ценностей, направленных на регулирование внутренней жизни этноса, сплочение и поддержание его единства; в то же время, он оставлял пространство для реализации возможностей и прав индивида. Никаких репрессивных, карательных мер в отношении индивидуального выбора, который шел вразрез общепринятых норм и правил, не отмечалось. Самыми большими наказаниями нестандартных поступков индивида были сатира и юмор: осуждение в песнях-осмеяниях, в поговорках, иронических рассказах. К некоторым проявлениям индивидуальных особенностей относились крайне корректно, они были в зоне умолчания. Итак, альтруистическое самоубийство также исключалось системами адыгагъэ и апсуара. Отмечаемое Е.А. Нальчиковой увеличение суицидальных действий среди молодежи в условиях трансформационных процессов в обществе надо, по всей видимости, отнести к аномическим формам самоубийства [16]. Согласно Э. Дюркгейму, аномия – патологическое состояние социальной системы, связанное с кризисом. Дезорганизация общественных отношений, игнорирование норм и ценностей приводят индивида к ощущению изоляции и одиночества, что толкает людей на путь самоубийства.

Таким образом, можно отметить, что нормы этических систем адыгагъэ и апсуара никоим образом не мотивировали никаких форм самоубийств; наоборот, имела место мотивация, направленная на главную человеческую ценность – жизнь, здоровье и благополучие общества.

Нельзя не отметить роль института посредничества в поддержании социального здоровья в адыгском и абхазском обществе. Будучи составной частью нормативной культуры, посредничество являлось важнейшим механизмом регулирования практически всех конфликтных ситуаций в обществе и способствовало снятию тревоги и напряжения, восстановлению мира, нарушенного неправовым поведением конкретного лица или группы лиц. Ключевая роль в примирении отводилась посредникам, в качестве которых выступали старейшины, авторитетные, влиятельные люди, родственники, пользующиеся доверием сторон. Цель посредников – не наказание преступления, а подавление агрессивной реакции в обществе, снижение накала страстей, снятие тревоги, эмоционального напряжения, восстановление мира, нарушенного недостойным поведением конкретного лица или группы лиц.

Итак, вышеизложенный материал позволяет выделить одну из важнейших функций этических систем адыгагъэ и апсуара – сохранение социального здоровья этноса. Выступая в качестве морального регулятора духовных потребностей общества, адыгагъэ и апсуара обеспечивали устойчивое здоровое функционирование общества.

Литература:

1. ВОЗ. Основные документы. Изд. XXIX. Женева, 1968. – С.5 [Электронный ресурс]. URL: http://vprosvet.ru/biblioteka/ponyatie-zdorovya/
2. Цикалюк Е. В. Основные теоретические подходы к осмыслению сущности социального здоровья [Электронный ресурс]. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/osnovnye-teoreticheskie-podhody-k-osmysleniyu-suschnosti-sotsialnogo-zdorovya
3. Инал-ипа Ш. Д. Очерки об абхазском этикете. – Сухуми, 1984. – С 172.
4. Бгажноков Б.Х. Адыгская этика. – Нальчик, 1999.
5. Мишин В.А. Социальное здоровье населения: зарубежная практика исследования [Электронный ресурс].
URL: http://mir-politika.ru/847-soc-zdorovie-naseleniya.html
6. Качество жизни [Электронный ресурс]. URL: http://psylab.info/Качество_жизни
7. Абхазское долгожительство. – М.: Наука, 1987. – С 293.
8. Чуякова Н.М. Песни «укачивания» одряхлевших стариков в адыгском фольклоре // Эволюция эпической традиции: к 80-летию академика АН Абхазии Ш.Х. Салакая. – Сухум НААР, 2014.
9. ЛIым ыныбжь // Адыгэ гущыIэжъхэр (адыгейские пословицы и поговорки). Майкоп, 1957.
10. Кузнецова С.М. Средовые и генетические факторы феномена группового долгожительства [Электронный ресурс]. URL: http://health-ua.com/article/208.html
11. Матяш А.А. 10 сентября – Всемирный день предотвращения суицида[Электронный ресурс]. URL: http://matyash.info/10-sentyabrya-vsemirnyj-den-predotvrashheniya-suicida-2013.htm
12. Самоубийства. Сайт Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) [Электронный ресурс]. URL: http://www.who.int/features/
qa/24/ru/index.html.
13. Подвойский Д.Г. Социологический реализм Эмиля Дюркгейма [Электронный ресурс]. URL :http://chsu.kubsu.ru/arhiv/2004_2/2004-2_Podvoiskiy.pdf
14. Нальчикова Е.А. Культурное пространство смерти: гендерный аспект [Электронный ресурс]. URL :http://www.gramota.net/materials/3/2013/11-1/28.html
15. Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд / Пер. с фр. с сокр.; Под ред. В.А. Базарова – М.: Мысль, 1994. С. 62-139.
16. Нальчикова Е.А. Указ. соч.

Вестник науки АРИГИ №10 (34) с. 158-163.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 10-02-2018, 11:03. Просмотров: 48
Другие новости по теме:
Апсуара – морально-этический кодекс абхазов, в центре которого человек
Вести о состоянии здоровья главы Адыгеи Аслана Тхакушинова обрастают комом
В Адыгее зафиксирован рост фактов суицида
В Москве вышла монография, посвященная абхазо-адыгской литературе
«Кабардино-Балкария лидирует по количеству самоубийств на Кавказе», - а при ...