Архив сайта
Июнь 2018 (8)
Май 2018 (10)
Апрель 2018 (10)
Март 2018 (10)
Февраль 2018 (11)
Январь 2018 (12)
Календарь
«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация: В настоящей статье предпринимается попытка доказательства существования (в прошлом и по сей день) у убыхов, наряду с собственно убыхским языком, самостоятельного диалекта адыгского языка (далее – убыхско-черкесский, УЧ). Автор, опираясь на предыдущие источники по истории, этнографии и лингвистике, утверждает, что данный диалект выходит за рамки говора внутри абадзехского или шапсугского диалектов. Особенности описываемого диалекта показаны на фонетическом и лексическом материале. Выявляются, с одной стороны, влияние собственно убыхского языка на исследуемый диалект как в области фонетики, так и в области лексики; с другой – общеадыгские архаизмы как результат консервации адыгского языка в убыхской среде. В одну из задач исследования входит сравнение убыхско-черкесского с другими диалектами адыгского языка, выявление параллелей и взаимовлияния. На основе своих наблюдений автор делает попытку классификации адыгских диалектов по более архаичным признакам, обозначения места убыхско-черкесского среди остальных адыгских диалектов. Более детальное изучение и описание данного диалекта в будущем открывает перспективы исследования форм языковой идентичности современных убыхов.

Ключевые слова: убыхи, адыги, черкесы, адыгский язык, убыхский диалект, убыхский язык, фонетика, лексика, реконструкция, лингвистика.


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию





























История вопроса

Многочисленные источники указывают на то, что убыхи помимо своего аутентичного убыхского языка в основной массе также владели адыгским языком, причем задолго до своего выселения с Кавказа в Османскую империю. Однако на протяжении всей первой половины XIX в. убыхи стремительно теряли свой родной язык и переходили на адыгский [1: 6, 8]. Ф.Ф. Торнау в 1835 г. отмечал в этой связи следующее: «Я не успел познакомиться с их народным языком, потому что убыхи, с которыми я встречался, всегда говорили по-черкесски» [2: 174]. В 1846 г. Леонтий Люлье писал о лингвистической ситуации в Убыхии: «...сей последний народ имеет свой собственный язык, не сходный ни с языком Адиге, ни с Абхазским. Это ныне язык черни, употребляемый преимущественно простолюдинами, живущими в горных ущельях и у берега моря. Это наречие выходит из употребления и со временем исчезнет.

Дворяне убыхские все говорят адигским языком, но многие из них и простолюдинов в этом крае, находясь по топографическому положению своему в соседстве к югу с абхазцами, говорят также свободно и на языке своих соседей» [3: 231]. То есть простолюдины также адыгоязычны, но еще владеют и вторым языком – абхазским. Под абхазским здесь, очевидно, надо понимать садзский, при том что собственно садзское наречие могло отличаться от языка горных абазин этого сектора – ахчипсы или медовеевцев. Но и сами эти общности также могли находиться под влиянием (в том числе языковым) убыхов. Через посредство убыхов они могли и должны были знакомиться и с убыхским, и с адыгским языком. Фактически уже в 1846 г. Люлье засвидетельствовал характер языковой и культурной ассимиляции убыхов, подчеркнув престижный характер использования ими адыгского языка. Спустя десять лет Люлье не изменил своего представления о проблеме: «Со временем язык этот может исчезнуть по всеобщему употреблению языка черкесского» [4: 191].

Что же касается описания бытовавшего в убыхской среде черкесского языка, его особенностей, принадлежности к какому-либо диалекту адыгского языка, то до XX в. об этом не было никаких сведений. Но уже с начала этого века исследователи убыхского языка и убыхов в целом давали противоречивую оценку относительно черкесского диалекта, который был в обиходе у убыхов. Так, в 1932 г. один из основных исследователей убыхского языка Жорж Дюмезиль писал, что убыхи говорят на абадзехском диалекте [5: 7], спустя полвека, в 1981 г., ему вторили супруги Ландманн [6: 32; 7: 62], занимавшиеся с 70-х годов изучением убыхов в Турции (провинция Мараш, селения Буюк-Чамурлу и Акифие). При этом в 1965 г. Дюмезиль зафиксировал адыгскую речь своего главного информанта-убыхофона Тевфика Есенча, но уже не обозначал ее как абадзехский диалект [8: 148]. В 1974 г. он писал, что убыхи ошибочно считают, что говорят на абадзехском, воздержавшись, впрочем, от диалектной характеристики их речи [9: 37]. В целом Дюмезиль скептически относился к черкесскому языку у Тевфика Есенча и других убыхских информантов, считая, условно говоря, их адыгскую речь искаженной [10: 79; 11: 294]. Возможно, исходя именно из таких соображений, Дюмезиль уделил очень мало внимания их черкесской речи.

Автор французско-убыхского словаря Ханс Фогт также маркировал все адыгизмы в убыхской речи как абадзехский диалект, поскольку, как он пишет, убыхи называют всех остальных черкесов «абзах» [12: 53]. Видимо, здесь мы и находим разгадку этой путаницы: убыхи, основными черкесскими соседями которых были именно абадзехи, зачастую называли всех адыгов абадзехами и любую черкесскую речь, в том числе и свою – абадзехской. Аналогичная ситуация сохраняется по сей день в Кошехабльском районе республики Адыгея, где проживают в основном кабардинцы, для которых кяхи в целом – это «абадзехи», а литературное наречие, как и вообще все западночеркесские диалекты, именуется как «абадзехский язык» (абзэхэбзэ) [инф. Зара Бижева].

При этом не всегда черкесский диалект убыхов ассоциировался только с абадзехским. Так, Катрин Пари – автор, изучавший «язык Тевфика Есенча», считает его адыгскую речь близкой к хакучинскому говору шапсугского диалекта [13: 337]. Также один из информантов из селения Акифие указывал, что они говорят на шапсугском диалекте [11: 280].

Первым автором, взявшимся за детальное изучение адыгской речи убыхов, был Рикс Смитс. В 1986 г. он вводит термин ubykh-circassian (Uci) [11: 275], русифицированную версию которого мы используем в данной статье. Этот же автор выделяет УЧ как отдельный диалект черкесского языка, причем рано выделившийся из общеадыгского [11: 292].

Исследования Р. Смитса должны были послужить импульсом для более подробного изучения убыхско-черкесского диалекта, его фиксации и ввода в научный оборот, однако эта работа была незаслуженно проигнорирована. При этом носители УЧ до сих пор проживают в Турции в селениях Акифие и Буюкчамурлу, некоторые из них вернулись на историческую родину.

В связи с экзотичностью и специфичностью звучания исследуемого диалекта на фоне остальных диалектов черкесского происходит смешение убыхско-черкесского диалекта с собственно убыхским языком, и можно услышать сообщения от анатолийских черкесов, что убыхский язык жив и на нем говорят в определенных селениях. Именно такие курьезные утверждения и послужили поводом для автора данной статьи сделать попытку детального изучения современной адыгской речи убыхов. Основной массив информации был получен нами посредством Интернета, при помощи которого удалось найти выходцев из селения Буюкчамурлу. Один из них выложил ряд интервью представителей старшего поколения из данного селения, на видеохостинге YouTube. Один из запечатленных на видео рассказчиков – Hayrullah Yaman (убыхская фамилия – Дыгъу) – стал для нас основным информантом.

В речи Хайруллаха отсутствует влияние литературного адыгейского, она идентична зафиксированной Дюмезилем черкесской речи Тевфика Есенча [8: 148]. Примечательно, что селения этих двух информантов – Хаджиосман Тевфика Есенча (провинция Маньяс) и Буюкчамурлу Хайруллаха Ямана (провинция Кахраманмараш) – разделяет расстояние в 700 км. Данный факт говорит в пользу того, что УЧ – это давно сформированный и логично выстроенный диалект, а не просто искажение адыгской речи убыхами. В речи Тевфика Есенча и Хайрулаха Ямана наблюдаются общие фонетические закономерности и даже общие исключения из них – в виде влияния абадзехского диалекта либо убыхского языка.

Фонетическая транскрипция всех адыгских диалектов, использованная нами в данной работе, представляет собой вариант унифицированного и расширенного алфавита. Во избежание путаницы при прочтении различных диалектов, а также с целью передачи звуков, отсутствующих в литературных наречиях, приведем таблицу соответствия предлагаемых нами транскрипционных знаков и соответствующих им букв в действующих алфавитах:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию





























Знаки къI и къIу, обозначающие фарингальные абруптивы, которые сохраняются в УЧ, читаются так же, как и кабардинские звуки къ и къу, при этом отсутствуют в литературном адыгейском. Знак цIу обозначающий аффрикативный лабиальный абруптив, который сохраняется в УЧ, не имеет аналогов в остальных адыгских диалектах, в абхазском обозначается как ҵə, в международной фонетической транскрипции как c’ʷ. Заднеязычные смычные согласные, которые сохраняются как УЧ, так и в шапсугском и в некоторых говорах кабардинского, обозначаются при помощи дополнения мягким знаком, например: гь, кIь, кь.

Приведем для наглядности небольшой текст, на УЧ диалекте и на литературном чемгуйском:

УЧ диалект:

Зы пшъашъэ щыкъIагъэти, ятэ икъIэжьэп, янэ икъI. КIалэхэр идэй макIуэх… зы чэщмикIь янэ чэхъэх, тхъэмыщкIьэ къыпыхъэ ептиеп, бае къыпыхъэ ептиеп…


Чемг. диалект:

Зы пшъашъэ щыIагъэти, ятэ иIэжьэп, янэ иI. КIалэхэр идэжь макIуэх… зы чэщми янэ щэхьэх, тхьамыкIэ къыпыхьэм ептырэп, бае къыпыхьэм ептырэп…


Далее перейдем к описанию особенностей данного диалекта, преимущественно в сопоставлении с другими диалектами адыгского языка.

Лексические особенности

Лексические особенности представлены как влиянием убыхского языка, так и собственно внутриадыгскими языковыми процессами. Так, например, пIцIэ – имя, вместо общеадыгского цIэ – это очевидное влияние убыхского языка, при убыхском пIцIа – имя [12: 162]. Также, бэгьыхъэ – паук, вместо адыгского бэдж/бэгь, при убыхском багьыхъа – паук [12: 88]. Хъафэ – коллективная помощь, вместо шIыхьафы, сравнимо с шапсугским хьафы [14: 320] (фонетический процесс перехода хь в хъ будет описан ниже). Фэзэжьын – вновь встретиться, сравнимо с каб. хуэзэн – встречать, в чемгуйской речи аула Урупский (Шхашафиж) присутсвует слово фезэн – успеть [инф. Машитлев Руслан], данный ряд можно рассматривать и как влияние кабардинского диалекта, и как некий архаизм. Гъэилъэс – год, вместо гъэ или илъэс по отдельности, по-видимому, местный неологизм. КъIапэкъIуэф – ручная работа, также не обнаруживает аналогов в других диалектах в виде IапэIофы либо IэпэIуэху, при простой структуре похоже на неологизм. Гъуэтэгъу – тяжелый, при чемг. – уэтэгъу, каб. – уэндэгъу, подобная замена гъу/у отмечается и в кабардинских говорах, гъунэгъу – унэгъу.

Морфологические особенности

Морфологические особенности УЧ не выделяют его в целом из общеадыгской морфологии, при этом совокупный ряд особенностей УЧ не является нормой ни для одного диалекта. Так, широко представлен суффикс -зи, очевидно, связанный с аналогичным абадзехским суффиксом -зы, -изы, показывающий незаконченность действия и аористную форму времени [15: 76–78].

Приведем примеры:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию



















Суффикс -зи, можно рассматривать как влияние абадзехского диалекта, поскольку обнаруживается целый пласт абадзехских заимствований в УЧ, о чем речь пойдет ниже.

Другая особенность морфологии – это союз -икIь, вместо общеадыгского союза -и, аналогичный союз встречается в шапсугском и в говорах кабардинского диалекта [14: 277]. Примеры: УЧ. – чэмщикIь мафэмикIь – и днем, и ночью; при этом, чемг. чэщми мафэми, каб. жэшъми махуэми, в говорах: жэшмикI махуэмикI, жэщмикIь махуэмикIь.

Падежный суффикс -гуэ, отмеченный в УЧ, представляет собой архаичную форму от современного суффикса -уэ, представленного во всех диалектах адыгского, при этом -гуэ также встречается в различных диалектах [14: 271; 15: 81], а для кабардинского зафиксирован в записях кон. XIX – нач. XX в.в. [16: 5-6]. Примеры: УЧ. – кIуэгуэ – идя, при этом совр. форма всех диалектов кIуэуэ/кIуэу.

Выпадение звука -р- между гласными также представляет собой одну из морфологических особенностей рассматриваемого диалекта. Например, перед суффиксом отрицания -эп, подобные процессы свойственны шапсугскому [14: 239] и кабардинскому. Например: УЧ ептиеп – не даешь, при чемг. ептырэп, каб. ептыркъым, но в разговорной форме встречается епткъым.

Переход суффикса прошлого времени -агъ в -а. Подобный переход отмечен и для абадзехского диалекта [15 :80], например: абадз. кIуа – ходил, вместо лит. кIуагъ. В кабардинском и бесленеевском диалекте данный процесс давно завершился (кIуащ, кIуа). Пример: УЧ къыдэфаэп – не поместился, при чемг. къыдэфагъэп, но каб. къыдэхуакъым.

Фонетические особенности

Особенности фонетики УЧ ярко выделяют его из ряда остальных диалектов адыгского языка. При этом следует разграничить фонетические процессы УЧ: нельзя недооценивать влияние собственно убыхского языка, поскольку очевидно, что он являлся субстратом, на который наложился адыгский язык убыхов. При этом убыхский язык, с одной стороны, служил причиной для новообразований, таких как замена общеадыгской хь на хъ, в виду отсутствия в собственно убыхском звука хь. Примеры: УЧ шъхъэ – голова, при общеадыгском шъхьэ, УЧ къахъ – дай, при общеадыгском къахь/къэхь и т.д. С другой стороны, именно убыхская среда могла служить благоприятной почвой для консервации адыгского языка, поскольку сам убыхский обладал весьма сложной и архаичной фонетической системой. УЧ ярко выделяется из ряда современных адыгских диалектов именно наличием ряда этих архаичных черт.

Сохранение первичных аффрикат – одна из таких черт. Нужно отметить, что процесс спирантизации (перехода первичных аффрикат в спиранты) в адыгских диалектах еще не завершился, мало того, в различных диалектах он находится на разной стадии завершения. Так, из ранее исследованных диалектов, наиболее «спирантизированными», можно считать кабардинский и абадзехский, при этом, больше всего сохраняется первичных аффрикат в шапсугском и бесленеевском диалектах [17: 172–183]. Исследуемый нами УЧ диалект, судя по всему, теснит шапсугский и бесленеевский диалекты и выходит на первый план по сохранению первичных аффрикат.

Приведем примеры:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию





































Причем, как видно из нашей таблицы, в УЧ полностью отсутствует абруптивный спирант шI, который присутствует во всех диалектах адыгского языка в ограниченном количестве корней [17: 200]. На мысль о том, что звук шI – это, возможно, общеадыгское новообразование, появившееся уже после отделения УЧ от общеадыгского, наводит полное отсутствие абруптивного спиранта в остальных абхазо-адыгских языках. Кроме этого, данную мысль подтверждает переход в кабардинском и абадзехском диалектах современной абруптивной аффрикаты кI в абруптивные спиранты шI и шIь [15: 50].

Например:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию















Данный факт связывает появление абруптивного спиранта шI с общеадыгской тенденцией к спирантизации, которая в исследуемом нами УЧ диалекте находится в зачаточной форме, и, скорее всего, именно этим мы можем объяснить отсутствие звука шI в адыгской речи убыхов, тем более, что этому способствовал убыхский субстрат, в котором также отсутствует абруптивный спирант.

Другое интересное наблюдение за первичными аффрикатами в УЧ, показывает сохранение здесь лабиальной абруптивной аффрикаты цIу, которая во всех адыгских диалектах перешла в лабиальный абруптивный спирант шIу, а в кабардинском в ходе делабиализации появился звук фI. При этом общеадыгскому звуку шIу в остальных абхазо-адыгских языках соответствует аффриката цIу (чIу-абаз.). Очевидно, что и в данном случае исследуемый нами УЧ проявляет высокую архаичность и склонность к сохранению первичных аффрикат.

Тем более странным выглядит выявленный нами пласт лексики в УЧ, в котором современным или реконструируемым общеадыгским аффрикатам соответствуют спиранты.

Примеры:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию




















Очевидно, данный ряд лексики с новейшими спирантами объясняется относительно недавним влиянием абадзехского диалекта, в котором, как мы указывали выше, процесс спирантизации зашел далеко. При убыхском, шапсугском и бесленеевском чы – лошадь, в УЧ также ожидалось бы чы, но мы имеем щы либо шъы с явным абадзехским «акцентом». Можно сказать, что пока не до конца ясна ситуация со спирантами шъ и щ в УЧ, поскольку наш информант употреблял эти звуки в неожиданных местах, например: шъы – лошадь, при современной общеадыгской шы, и абадз. щы, или вопросительное местоимение щы? при бжед., шапс. шъы? и т.д. Не исключено, что носители УЧ их вовсе не различают, возможно, из-за сложной истории их появления: одни являются первичными, другие заимствованы из абадзехского, нельзя, впрочем, исключать особенности произношения данного информанта.

Продолжая описывать пласт архаизмов в УЧ, перейдем к сохраняющимся в нем заднеязычным смычным согласным, которые также сохраняются в шапсугском и говорах кабардинского. Причем заднеязычные смычные являются первичными для общеадыгского состояния, и в большинстве диалектов перешли в аффрикаты: гь→дж, кь→ч, кIь→кI.


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию

























Другой фонетической особенностью, ярко выделяющей УЧ из ряда прочих адыгских диалектов, является полное сохранение первичных фарингальных абруптивов къI и къIу и полное отсутствие гортанных смычек, в которые, собственно, и перешли фарингальные абруптивы во всех диалектах адыгского. Примеры:

Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию


















Стоит оговорить, что первичные фарингальные абруптивы частично существуют в хакучинском говоре шапсугского диалекта [14: 228], впрочем, Рикс считает хакучинский говор промежуточной формой между УЧ и шапсугским диалектами [11: 281], судя по всему, небезосновательно, поскольку именно хакучи исторически проживали между убыхами и шапсугами.

Некоторые примеры звуковых комплексов в УЧ, в которых сохраняется первичный фарингальный абруптив, особенно ценны для общеадыгской или шире – абхазо-адыгской реконструкции. Поскольку в адыгских диалектах произошел следующий процесс: фарингальный абруптив, находящийся после согласного, перешел в гортанную смычку, а гортанная смычка слилась с предыдущей согласной, дав абруптив, например: п+къIэ→п+Iэ→пIэ. Примеры в УЧ:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию

















Таким образом, проливается свет на происхождение некоторых современных адыгских абруптивов. Интересен пример с шIкъIэн – знать, поскольку абруптивного спиранта шI в УЧ не было, здесь очевидно влияние последующего абруптива на спирант щ либо шъ. Но интересно слово шIкъIэн тем, что в остальных адыгских диалектах оно перешло в шIэн, совпав с аналогичным по звучанию словом «делать» – шIэн, при этом в УЧ для общеадыгской шIэн (знать) мы имеем кIэн. Таким образом, современные адыгские шIэн (делать) и шIэн (знать) можно рассматривать как корни различного происхождения, от различных звуковых комплексов.

Место УЧ диалекта среди остальных диалектов адыгского языка

Основными критериями, при помощи которых мы попытались определить место УЧ в классификационной системе адыгских диалектов, будут фонетические особенности и некоторые особенности морфологии, которые также объясняются фонетической реконструкцией. Безусловно, не все фонетические особенности мы можем принять во внимание. Так, если мы примем за критерий сохранение заднеязычных смычных согласных (гь, кь, кIь), то УЧ можно было бы объединить в одну группу с шапсугским диалектом и кабардинским (в определенных говорах). При этом процесс перехода заднеязычных смычных в аффрикаты (дж, ч, кI) произошел во всех диалектах адыгского: он почти завершен в кабардинском и сегодня частично происходит в шапсугском (афипсский говор).

Поэтому в исторической ретроспективе сохранение заднеязычных смычных было характерно для всех адыгских диалектов, и объединение современных диалектов по этому признаку не является перспективным. То же самое касается сохранения первичных аффрикат, которые помимо УЧ сохраняются частично в шапсугском и бесленеевском диалектах. Эта особенность в недавнем прошлом также является общей для всех адыгских диалектов, ее мы тоже не можем принять во внимание. Не является оправданной, на наш взгляд, и попытка связать УЧ с абадзехским диалектом, поскольку вышеописанные параллели являются результатом позднейшего влияния абадзехского на УЧ и явно выбиваются из фонетического строя УЧ.

Есть ряд архаичных признаков, благодаря которым можно разделить адыгские диалекты на две основные ветви. Западноадыгские – шапсугский и бжедугский, в которых сохраняется ряд архаичных черт, и восточноадыгские – все остальные, в которых произошли изменения.

Одним из таких архаичных формантов является окончание творительного падежа, шапс. -гьэ (например: натIэгьэ – лбом), с ним же объединяется бжедугское окончание -джэ (например: натIэджэ – лбом). Переход гьэ→джэ вполне закономерен и укладывается в фонетические характеристики шапсугского и бжедугского диалектов. Формант -гьэ восходит к абхазо-адыгскому языковому единству, и в убыхском представлен аффиксом -гьа, в абхазско-абазинском – формативом инструментальности -га [18: 24–27]. В остальных диалектах адыгского языка имеются окончания – кIьэ/-кIэ/-Iьэ, которые, по-видимому, также происходят от архаичного форманта -гьэ.

Другой особенностью, отличающей западноадыгские диалекты, является наличие преруптивных (непридыхательных) согласных (тт, пп, чч, цц и т.д.) в шапсугском и бжедугском диалектах. При этом с преруптивами в шапсугском и бжедугском коррелируют звонкие согласные в кабардинском и бесленеевском диалектах, а в остальных диалектах они совпали с глухими придыхательными [17: 122]. Примеры:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию





















При этом окончательно не решен вопрос о первичности либо вторичности преруптивов для общеадыгского состояния [17: 129-141], тем не менее преруптивы являются отличительной чертой именно западноадыгских диалектов.

Другим формантом, отличающим западноадыгские диалекты является указательное местоимение у/ур – тот, вместо мо/мор, в остальных диалектах. Примеры:


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию














При этом форма «у» является более архаичной, поскольку восходит к праабхазо-адыгскому состоянию: убых. – уэ-, абх. – уи- – тот [19: 269].

По данному ряду признаков выделяются две основные ветви адыгских диалектов: западноадыгская, куда входят шапсугский, бжедугский и тяготеющий к нему хатукаевский; и восточноадыгская – чемгуйский, абадзехский, бесленеевский, кабардинский. Сюда же по описанным признакам можно включить УЧ, поскольку в нем не обнаруживается преруптивов, присутствует характерное для восточноадыгских диалектов указательное местоимение мо/мор, а формантом творительного падежа является окончание -кIьэ (аналогичное обнаруживается в кабардинских говорах).

Таким образом УЧ обнаруживает ряд архаичных черт, но при этом тяготеет к восточной группе адыгских диалектов, в которых произошли некоторые изменения по сравнению с западной группой, где сохраняется ряд черт, восходящих к праабхазо-адыгскому состоянию. Вырисовывается картина распада адыгских диалектов из общеадыгского языка. Так, видимо, сначала общеадыгский язык распался на две ветви – западную и восточную, от которых и произошли современные диалекты адыгского языка. При этом УЧ рано выделился из восточной группы, возможно, синхронно с выделением из нее будущих кабардинского и бесленеевского диалектов (см. схему).


Эльберт Бифов: К убыхскому диалекту черкесского (адыгского) языка и его структурному описанию



























Схема. Гипотетическая реконструкция распада адыгских диалектов

В схеме отмечено пунктиром влиянием абадзехского на УЧ, и подобное влияние чемгуйского на хатукаевский, которое еще предстоит описать.

Выводы

Подводя итоги, можно сказать, что нам кажется правомерным выделение убыхско-черкесского как отдельного диалекта адыгского языка, что требует его дальнейшего исследования, и, следовательно, ускоренной фиксации данного диалекта ввиду угрозы его исчезновения.

УЧ сохраняет ряд архаичных черт, что можно объяснить своеобразной консервацией в убыхоязычной среде. Данный факт может объясняться тем, что УЧ рано выделился из общеадыгской среды и на протяжении нескольких столетий бытовал среди убыхов.

Изучение УЧ может стать значительным подспорьем для общеадыгских и общеабхазо-адыгских лингвистических реконструкций. Также изучение УЧ открывает перспективу в изучении различных аспектов: прецедентов внутриадыгского диалектного взаимовлияния, в частности, абадзехского влияния на УЧ; субстратно-адстратных взаимовлияний в абхазо-адыгской среде, например, влияние собственно убыхского языка на УЧ диалект адыгского, и в свою очередь влияния адыгского языка в виде УЧ и абадзехского на убыхский язык. Похожие процессы, возможно, происходили и в абазинско-кабардинском языковом ареале. Более того, представляется вероятным, что именно субстратным влиянием можно объяснить фонетические изменения в кабардино-бесленеевском прадиалекте, например: утрата лабиальных спирантов и аффрикат (шъу, шIу, жъу, цу) и аналогичный процесс утраты общеадыгского глоточного спиранта «хь» в УЧ под влиянием убыхского языка. В любом случае изучение УЧ может пролить свет на многие процессы, протекавшие в абхазо-адыгском языковом кластере.

Литература:

1. Лавров Л. И. Этнографический очерк убыхов // Ученые записки АНИИ. Т. VIII. – Майкоп, 1968. – С. 5-24.
2. Керефов Б.М., Туганов Р.У. Секретная миссия в Черкесию русского разведчика барона Ф.Ф. Торнау. – Нальчик: изд-во «Эль-Фа», 1999. – С. 483.
3. Генко А. Н. О языке убыхов. «Известия Академии наук СССР», 1928. – C. 227-242.
4. Люлье Л. Я. Общий взгляд на страны, занимаемые горскими народами, называемыми: Черкесами (Адиге), Абхазцами (Азега) и другими смежными с ними // Записки Кавказского отдела императорского Русского географического общества. Кн. IV. – Тифлис, 1857. – C. 173–193
5. Dumezil, G. 1932. Etudes comparatives sur les langues caucasiennes du nord-ouest (morphologie). – Paris.
6. Landmann A. Akifiye–Büyükçamurlu. Ubychen-Dörfer in der Südost-Türkei. Untersuchungen zur Partnerwahl und Hochzeitsbrauchtum, Ethnographie der Tscherkessen 2. 1981.
7. Landmann U. Akifiye–Buyukcamurlu. Ubychen-Dorfer in der Sudost-Turkei. Teil 1. Okosituation, Einwohnerschaft, Siedlungsbild und Gebaudeformen // Ethnographie der Tscherkessen. Bd. 1. Esprint-Verlag – Heidelberg, 1981. S. 62
8. Dumezil, G. Documents anatoliens sur les langues et les traditions du Caucase, lll. 1965. – Paris
9. Dumezil, G. & Esenс, T. Notes d'etymologie et de vocabulaire sur le caucasique du nord-ouest II. Bedi Kartlisa, 32, 37-47: Emprunts de l'oubykh au tcherkesse. – Paris. 1974.
10. Dumezil, G. Documents anatoliens sur les langues et les traditions du Caucase I. Bibliotheque archeologique et historique de l'institut francais d'archeologie d'Istanbul, t. 9. – Paris. 1960.
11. Smeets Rieks. On Ubykh Circassian // Studia Caucasologica. I. – Oslo. 1986. – P. 275-297.
12. Vogt Hans. Dictionnaire de la Langue Oubykh. – Oslo. 1963. – 264 p.
13. Paris C. Review of Kuipers 1975. Bulletin de la societe de linguistique de – Paris. 1978. (comptes rendues), – P 333-342.
14. Керашева З.И. 1995/1957. Особенности шапсугского диалекта адыгейского языка // Керашева З.И. Избранные труды и статьи. Т. I. Майкоп: Адыгейское республиканское книжное издательство, 1995, 193-336. (1-е изд. Майкоп: Адыгейское книжное издательство, 1957.)
15. Кумахова З. Ю. Абадзехский диалект и его место среди других адыгских диалектов. – Нальчик: Эльбрус, КБНИИ, 1972. – 116 с.
16. Атажукин К. Сосруко, Пшибадыноко, Ашамаз. // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа (СМОМПК). Вып.12. – Тифлис. 1891. – С. 1-96.
17. Кумахов М. А. Сравнительно-историческая фонетика адыгских (черкесских) языков. – М., 1981. – 287 с.
18. Кумахов М. А. Сравнительно-историческая грамматика адыгских (черкесских) языков. – М.: Наука, 1989. – 383 с.
19. Шагиров А. К. Этимологический словарь адыгских (черкесских) языков Т 1. – М.: «Наука», 1977. – 289 с.

Информанты:

Бижева Зара. 63 г., аул Кошехабль, РА.
Машитлев Руслан. 40 л., аул Урупский, КК.
Yaman (Дыгъу) Hayrullah 74 г. сел Буюкчамурлу, Турция (https://www.youtube.com/watch?v=TWUedttbxeU&feature=youtu.be)

Сокращения:

абадз. – абадзехский, абаз. – абазинский, абх. – абхазский, бесл. – бесленеевский, бжед. – бжедугский, каб. – кабардинский, КК – Краснодарский край, РА – Республика Адыгея, УЧ – убыхско-черкесский, убых. – убыхский, хатук. – хатукаевский, чемг. – чемгуйский (темиргоевский), шапс. – шапсугский.

Вестник науки АРИГИ №12 (36) с. 50-65.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 1-05-2018, 21:38. Просмотров: 213
Другие новости по теме:
Язык убыхов начали преподавать в Абхазии
В Тбилиси состоялась презентация книги "Сравнительно-семантический словарь ...
«Кавказ – гора языков», – Андрей Осташко ко Дню черкесской письменности
Коков и адыгская письменность: политический характер национальной тематики
Черкесский центр в Грузии 21 мая презентовал учебник ныне мертвого убыхског ...