Архив сайта
Октябрь 2020 (26)
Сентябрь 2020 (32)
Август 2020 (33)
Июль 2020 (32)
Июнь 2020 (34)
Май 2020 (35)
Календарь
«    Октябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация: Рассматриваются миф и эпос, древнейшие пласты фольклора, ставшие духовным институтом адыгского народа. Миф и эпос архаичны, они взаимообусловлены, но больше всего мифов вобрали в себя нартские сказания. Показано, что в адыгском нартском эпосе отражена жизнь и борьба людей, начиная с доклассового общества. Отмечается, характерной чертой мышление человека первобытно-общинного строя является мифологизирование природы. Установлено, что в адыгском мировосприятии каждое стихийное или хозяйственно-бытовое явление имело своего распорядителя, охранителя и повелителя.

Ключевые слова: миф, эпос, мифо-эпическое сознание, мировосприятие, генезис, мифологические верования.


Асфар Куек: Мифо-эпическое сознание адыгского миропонимания





























Мифы относятся к самым древним духовным институтам, и известно, что «с изменением общественного устройства миф не исчезает, а приобретает иную форму существования, но по-прежнему остается реальнее любой реальности. Мифы являются одним из древнейших, апробированных временем типов социального кодирования, свойственными не только традиционному обществу, но и всем этапам развития человеческой цивилизации» [1].

Эпос также архаичен, как и миф, они влияли друг на друга, но в качественном исполнении эпос вобрал в себя мифы. Так сформировалось понятие «мифо-эпическое сознание», поэтому «культура мышления нартов имела мифологические черты» [2: 84]. Для адыгов было важно сохранить в первозданном виде свои мифы, эпические произведения, весь свой фольклор, что давало возможность исследовать духовную культуру народа с древнейших времен, его мировосприятие и мироощущение.

А. Гадагатль писал, что «Мифы – почва и арсенал адыгского народного эпоса «Нарты». Мифологические легенды, созданные древним человеком с глубокой верой в их реальную основу, воспринимались как истинная правда, какими бы они ни были фантастическими. В мифах адыгов человек стремится объяснить непонятные ему явления природы» [3: 168].

В адыгском нартском эпосе отражена жизнь и борьба людей, начиная с доклассового общества, мышление человека первобытно-общинного строя, характерной чертой которого явилось мифологизирование природы. Адыгская мифология широко представлена в эпосе, однако нартский эпос в целом не ряд мифических повествований, а эпический памятник, сохранивший в себе народную фантазию с периода распада мифологии до расцвета зрелого эпоса.

Эпос «Нарты» обобщил многие стороны жизни адыгов, и, зародившись вслед за мифами, во многом переплелся с ними и отразил не только первичную социально-экономическую основу, но и следующие этапы в истории народа. Многие мифические образы, перешедшие из мифа в эпос, претерпели серьезные изменения, некоторые даже коренные. По верному замечанию А. Гутова, «долгое время в центре внимания нартоведов находились вопросы генезиса, поэтому эпос рассматривался чаще всего с историко-этнографической точки зрения… Имеющиеся материалы по эпосу разных народов позволяют говорить, что поэтический язык нартских сказаний вайнахов, адыгов, осетин, абхазов и других народов представляет в каждом случае именно свою, основанную на мировосприятии данного народа, систему. То же можно сказать и о мифологии, и о характере взаимодействия с другими жанрами фольклора» [4: 9, 12].

Человек всегда стремится осмыслить окружающий мир, объяснить его, использовать свои познания в решении важнейших проблем своего существования. А когда реальных, подтвержденных практикой знаний не хватало для удовлетворения своих потребностей, рождался миф. Возникновение и развитие мифа было творческим процессом на основе раздумий древнего человека над осмыслением окружающей действительности, выявлением движущей силы природного и социального мира. Разрозненные сведения о мире со временем выстраивались в систему, определялись цель и назначение существования человека в мире. Мифология адыгов, так же, как и мифология других народов, включает в себя донаучные представления людей об окружающем мире, явлениях природы, о всей Вселенной (дунай).

«Человек, сталкиваясь с ритмом времени или пространства космоса, пытается выстроить свое отношение или тождество, – отмечает А. Канев. – При таком рассмотрении макрокосмос становится вопрошающим. Человек как микрокосмос, несущий в себе характеристики как единосущности с макрокосмосом, так и самобытности, вынужден становиться ответствующим о соответствии тождеству. Человек, вспоминая посредством мифа и актуализируя через ритуал, выстраивает свое ответствование космосу. В этом факте заложено понимание причины дискретности картины мира в мифологическом сознании» [5].

Каждое стихийное или хозяйственно-бытовое явление в мифологических преданиях имело своего распорядителя, охранителя, повелителя и человечество «…прибегало к помощи и фантазии для возмещения фактического опыта и наблюдения, а небесные явления оно должно было объяснять не действительными материальными, а воображаемыми идеальными причинами» [6: 40]. Согласно представлениям отраслевой мифологии, человек подчинялся каждому из богов и, естественно, старался заслужить их расположение. Каждый патрон требовал к себе достойного отношения, преподношения определенных подарков, чаще всего жертв. Недостойное, особенно неуважительное отношение к божеству, влекло за собой губительные последствия, оборачивавшиеся для людей трагедией. Как подчеркивал Л. Коган, древний человек был уверен, что на природные явления можно воздействовать «…обращаясь к самой природе – животным, растениям, рекам и т.д. Он стремился найти в природе могущественных покровителей, которые оберегали бы его в трудных жизненных ситуациях» [7: 17].

Многочисленные мифологические верования адыгов сопровождались разветвленной магикоритуальной практикой. Мифы и связанные с ними ритуалы являются своего рода универсальным способом, описывающим и раскрывающим родовую жизнь человека в его отношении к природе, к его явлениям, способы взаимодействия людей не только друг с другом, но и с окружающим его миром. Это толерантное сосуществование, способы взаимодействия, позволяли человеку жить в мире, принимая его в качестве понятного, близкого и обеспечивающего ему выживание и самосохранение макрокосма.

Надо отметить, что эволюционирующее сознание древнего человека в последующем уже не устраивала первоначальная цель физического выживания. Дух человека искал самовыражения и высокие цели, находил соответствующие собственной природе выходы. В поздней мифологии, на ранней стадии зарождения нартского эпоса, нашли отражение ценности мировосприятия у культурного героя, спасителя-борца, возвысившегося над витальными нуждами и заявившего уже о духовном смысле существования в этом мире. Говоря словами Ф. Кессиди, «народ создавал свои мифы, предания, легенды, эпические повествования, в них сказалась его душа, его помыслы, надежды и стремления, его представления о природе и жизни, отразились его нравственные принципы, эстетические идеалы и творческие замыслы» [8: 48].

Создав богов и покровителей природы творческим процессом, человек слагал о них мифы. В них, как правило, доминировали боги и герои, и в них мифический герой, как правило, был образом гиперболизированным, в нем народ видел психологию и характер, силу, отвагу, героизм, ум и находчивость всего коллектива. Герой мифа – это титан, намного превосходящий по силе и возможностям обыкновенных людей.

Со временем, благодаря прогрессу, социокультурным изменениям в обществе, человек познает не только природу, но и постепенно познает себя, выделяется из природы и даже начинает противиться ей. На этой почве возникает понятие протеста силам природы и самому богу. Герой пытается освободиться и со временем начинает приобретать эпические реальные черты, отстаивая интересы человека на земле. Разумеется, что, создавая эпические образы еще в седой древности, народ наделял их чертами, характерными своей эпохе, чаще чудесными. Поэтому, Тлепш мог «железо заклинать», ковать его руками, Тхагэлэдж мог, не посеяв, взрастить поле проса, Емынэж имеет способность превращаться «во что угодно» и т.д.

Культура, обычаи и традиции народа, его устно-поэтическое творчество, в том числе мифы и эпические повествования, которые сформировались тысячелетиями, относятся к одним из составляющих национального космоса. Л. Гумилев писал, что «в основе эпической диагностики лежит ощущение. Человек принадлежит к своему этносу с младенчества. Именно ощущения, конкретно-эмоциональные переживания, воспоминания образуют некий континуум, воспринимаемый, как родной. Такие параметры, как язык, национальные традиции, национальный менталитет, осознаются человеком в качестве важных признаков этноса в более зрелом возрасте, накладываются на его первичные природные ощущения» [9: 49].

Поиск «первичных природных ощущений», мифологического и мифоэпического сознания древнего человека и сегодня является весьма актуальным. «Положение дел во всех сферах общественного бытия показывает, что современный мир охвачен волной ремифологизации сознания, – отмечает Т. Липатова. – Миф и всевозможные его проявления активно возвращаются в обыденную жизнь человека… В современном мире стоит важная антропологическая проблема разорванности телесного и духовного аспектов человеческого существования... Тема поиска единства духовного и телесного в человеке является актуальной» [10]. Для определения сущности «единства духовного и материального», важную роль играет символ. «Символ в эпосе, фольклоре и вообще в любой культуре является как бы микрокосмосом, смыслонесущим аккумулятором и первостепенным орудием познания, – отмечает Х. Братов. – А символическая система нартиады является ее важнейшим гносеологическим потенциалом, обладающим эстетическими и художественными достоинствами. Эта символическая система эпоса обширна, глубокими прочными корнями связана с другими жанрами фольклора, с историей, культурой, традицией и представляет интерес для изучения истории художественного творчества народа» [11: 4].

Особые свойства мифа порождали разные его определения, начиная еще с античных времен. Древние греки верили, что их боги проводят дни в веселой игре. И люди «подтягивались» к бессмертным, хотя бы своими желаниями, они стремились духовно и физически стать выше земных трагедий. «Кто поднимается высоко, тот смеется над всякой трагедией сцены и жизни, – писал Ф. Ницше. – Беззаботными, насмешливыми, сильными – такими хочет видеть нас мудрость» [12: 36-37]. Смех у Ницше естественно трансформируется в игру.

К теме подобной игры в рамках истории культуры адыгов обращались разные кавказоведы. С. Хан-Гирей, известный просветитель XIX века, сравнивал адыгских джэгуакIу (джэгуако – буквально играющий, организующий игрище), ведущих различные народные игрища, с «шутами» и «канатными плясунами». Идеи игры рассматривал и А. Шортанов. Эту тему наиболее успешно развил адыгский фольклорист З. Налоев, который отмечал, что во время игры, «человек на время уходил от тягостного труда, от житейских забот… и окунался в сказочную атмосферу, где человеку возвращается его начальное… отчужденное «я». [13: 33]. Но здесь надо было учитывать, что адыгский джэгуакIу мог говорить правду, невзирая на личности. «Мать родила меня не льстить, а говорить людям правду и своим скудным словом славить дела храбрых юношей и красоту наших девушек», - говорит джэгуако в «Записках черкеса» Каламбия [14: 25].

В древнем обществе праздник понимался, как волшебное заклятие сверхчеловеческих сил, и здесь фантазия человека поднимала его до такой высоты, где он мог быть «наравне» с богами. По этому поводу Э. Финк писал, что «праздничное зрелище превращается в культовое жертвенное пиршество, на котором смертные смешиваются с бессмертными» [15: 402].

Несмотря ни на катаклизмы и лишения, горе и трагедии, система жизненных ценностей адыгов требовала продолжать жизнь. «Сущность воли к жизни является стремление прожить жизнь, – отмечал А. Швейцер. – В ней заключена внутренняя сила, заставляющая ее осуществить свою цель как можно совершеннее» [16: 203, 112]. Адыгское миропонимание заключено в поговорке, которая гласит: «ЦIыфым ымыщэчын Тхьэм къытырилъхьэрэп» (Бог не насылает на человека испытания, которые он не может вынести). Если человек считает, что все тяжести обрушились именно на него и ему хуже всех – это может навлечь гнев Всевышнего и Он может наказать еще большим испытанием. Только преодолев все испытания судьбы, человек познает себя и верует в свои силы, зная, что Тхэшхо с ним.

Адыги предполагали существование потаенных сил, которые заложены в каждом, кто имеет душу, и это помогает преодолевать трудности и выживать. Иногда это миропонимание дается в аллегории. Так, в предании об образовании озера Хъумэджый (Хумэджий) на месте одноименного адыгского села, наказанного Тхэшхо за попрание человеческих норм жизни, встречается образ волка, стоящего на холме. Накануне всемирной катастрофы, когда начнется дождь, буря и ураган будет стирать с лица все живое и неживое, волк будет стоять на холме. Ветер будет срывать шкуру с волка, начиная с лап, но он будет бессилен перед ним и не сможет сдвинуть его с места. Тогда волк скажет: «Если бы я знал, что во мне столько силы, я бы жил на земле по-другому…». Учитывая, что в адыгской мифологии тотемным животным выступал волк, наделение его подобной силой было понятным. Волка (тыгъужъ) иногда называют мэзыхь (лесная собака). М.А. Бетрозова считает, что, когда «адыги, говорили: «Тыгъэ» (Солнце), подразумевали «Тхьэ» (Бог). Это слово напрямую связано с одной из древнейших форм религиозных верований – тотемизмом. Речь идет о том, что у адыгов тотемным животным выступал волк (собака). Таким образом, современные адыгские слова «Бог», «Солнце», «волк-собака» назывались одним словом» [17: 369].

Если аккумулировать основные функции мифа, как одной из форм общественного сознания, следует отметить его масштабность, диапазон, охватывающий не только природу (окружающий мир человека), но жизнь людей, начиная от племени, народа, человечества, заканчивая Вселенной. По справедливому определению К. Паранук с ХХ века «миф стал мыслиться как категория надэпохальная, трансисторическая, бытующая в жизни народа на протяжении всей их истории, форма общественного сознания, которая связана с особым родом мышления. Мифология в таком ее понимании – это одна из констант в жизни человечества, феномен, наличествующий всегда и везде» [18: 15-16]. С расширением диапазона научного изучения мифа, возникли новые термины, которые со временем (особенно последние десятилетия) обрели общенаучный статус: «первоэлементы», «первообразы», «схемы», «типы», «архетип», «мифопоэтика», «поэтика мифологизирования», «мифотворчество», «мифологемы» («мифемы») и др.

Нужно отметить, что «фольклорные мифы» «имели на Кавказе самостоятельное существование еще до того, как вошли в систему нартского эпоса, в которой они получили свои широкие структурно-композиционные и сюжетообразующие функции» [19: 74]. В генезисе древнего фольклора «роль мифологии велика, элементы древних мифов ярко прослеживаются в нартском эпосе адыгов и других народов Кавказа» [20: 23]. В основе сюжетостроения и образостроения сказаний и легенд, лежат традиционные мифологические схемы. Со временем «в процессе стихийно-материалистического освоения мира архаические жанры подвергаются демифологизации» [21: 9].

Суммируя вышесказанное, нужно отметить, что нартский эпос как феноменальное явление, один из самых архаичных и древних эпосов мира, смог впитать в себя древнюю адыгскую мифологию. «Взяв за основу комплекс мифологических мотивов героический эпос дает им свою трактовку, – пишет А. Гутов. – В отличие от мифа, явления синкретического, эпос представляет собой жанр поэтического творчества (хотя на ранних стадиях он и не осознается как таковой). Мифологические мотивы и представления выстраиваются в определенную систему, подчиненную художественной (вернее, неосознанно-художественной) идее. Сюжет усложняется, одни мотивы переосмысливаются, другие остаются» [4: 138].

Нужно отметить, что не только мифы и эпические повествования взаимодействуют, но также все мифологемы (мифологические образы, персонификации, мифические персонажи испов, иныжей, демонологических существ, мифо-эпических предсказателей и провидцев и т.д.) В адыгском героическом эпосе «Нарты» эти взаимодействия реализуется на основе понимания единства и борьбы противоположностей. Взаимодействуют добро и зло, тьма и свет, белые и черные силы, в силу чего бытовавшее устойчивое отрицание наличия злого божества в эпических произведениях представляется неверным. Роль злого божества возлагалась на Пако, забытое божество погоды, ведающее делами туч, дождя и погоды. Учитывая бинарность взаимодействующих составляющих внутри каждого из основных мифологем, кроме характеристики мифологических образов, представлены различные обряды, ритуалы, культы, мотивы, магии.

Нартские сказания веками воспитывали в народе идеи патриотизма, любви к своей земле, сохранения непреходящих ценностей мировосприятия и мироощущения, что воплотилось в образах эпических богатырей. Нарты совершают подвиги в борьбе с врагами, мифическими существами или племенем таких же воинов, как они сами, проводят время в дальних походах, откуда возвращаются с богатой добычей. Но нарты не только воины, рыцари и неутомимые всадники, они – прекрасные охотники, умелые труженики, научившиеся выращивать просо, разводить тучные стада. Они добывают огонь, и начинают использовать его для своего блага. Нартские кузнецы, освоив кузнечное ремесло, с помощью огня выплавляют железо, делают из него орудия труда и оружие. Нартское общество представляется как самодостаточное, в нем царит изобилие. Нарты часто проводят время за праздничным столом, пьют сано. А нартские санопития – это место, где столы ломятся от еды, где пьют богатырское вино, произносятся хохи – здравицы в честь языческих богов-покровителей и героев, совершивших подвиги во славу нартского общества.

Многие нарты наделены сверхъестественными чудесными способностями, обладают магической силой (влияние мифо-эпического сознания). Нарт Саусэрук мог влиять на погоду, вызывать мороз или зной, снег или дождь, перевоплощаться в холм или стальную крепость, сам обладал стальным телом. Адыги говорят, что «если в засушливое время расскажешь легенду о Саусэруке – пойдет дождь». Нарт Тотрэщ был способен напускать отравленный туман. Светлорукая красавица Адыиф ночью освещала путь своему мужу Псэпыту, когда он возвращался с набегов. Ведьма ударом плети превращает нарта Шэбатынука поочередно то в петуха, то в собаку, то в коня. Нарт Пэтэрэз обладал обувью, которой можно было пройти по глади воды, и короткой плетью, от удара которой стол накрывался яствами. Пэтэрэз мог вытащить свое сердце и им освещать путь нартов, а погибнуть мог лишь в случае, если пущенная в него стрела и взгляд на него матери-кормилицы совпадут. Нарт Ащэмэз понимал язык всех живых существ, деревьев и растений. Нарт Тлепш обладал мастерством изготовления самонаводящихся стрел.

Но как бы мы ни считали мифологизированным нартский эпос, он, вобрав в себя мифы, возвел их на новую, более совершенную ступень. Так сформировалось мифо-эпическое сознание, ставшее основой адыгского миропонимания.

Литература:

1. Пенкина Е.О. Мифопоэтика и структура художественного текста в философских произведениях М.А. Булгакова: дис. ... канд. филол. наук. – М., 2001. – 186 с.
2. Зарождение и развитие земледелия на Северном Кавказе / А.Х. Шеуджен, Е.М. Харитонов, Г.А. Галкин [и др.]. – Майкоп: Адыгея, 2001. – 952 с.
3. Гадагатль А.М. Память нации. Идейно-тематическое и художественное своеобразие героического эпоса «Нартхэр» адыгских народов. – Майкоп: Адыгея, 2002. – 440 с.
4. Гутов А.М. Народный эпос: традиция и современность. – Нальчик: Изд-тво КБГИ, 2009. – 228 с.
5. Канев А.Н. Мифологическое мировоззрение в культуре обских угров: философско-культурологический анализ: автореф. дис. … канд. филос. наук. – Челябинск, 2009. – 23 с.
6. Леви-Стросc К. Структурная антропология. – М.: Наука, 1983. – 536 с.
7. Коган Л.Н. Человек и его судьба. – М.: Мысль, 1988. – 286 с.
8. Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу / Ф.Х. Кессиди. – М.: Мысль, 1972. – 312 с.
9. Гурвич И. Религия сельской общины у черкесов-шапсугов / И. Гурвич // Религиозные пережитки у черкесов-шапсугов / под ред. С.А. Токарева, Е.М. Шиллинга. – М.: Изд-во МГУ, 1940.
10. Липатова Т.Б. Мифология и ее роль в становлении личности: автореф. дис. … канд. филос. наук. – СПб., 2007. – 21 с.
11. Братов Х.С. Символика огня, меча и слова – Логоса в фольклоре черкесов-адыгов. – Пятигорск; Черкесск: РИА-КМВ, 2013. – 276 с.
12. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Сочинения: в 2 т. Т. 2 / Ф. Ницше. – М.: Мысль, 1990. – С. 5-237.
13. Налоев З.М. Из истории культуры адыгов. – Нальчик: Эльбрус, 1978. – 192 с.
14. Гутов А.М. Народный эпос: традиция и современность / А.М. Гутов. – Нальчик: Изд-тво КБГИ, 2009. – 228 с.
15. Финк Э. Основные феномены человеческого бытия [Электронный ресурс] // Проблема человека в западной философии: сборник: пер. с англ., франц., нем. – М., 1988. – Режим доступа: http://www.rulit.me/books/osnovnye-fenomeny-chelovecheskogo-bytiya-read-7343-1.html
16. Швейцер А. Благоговение перед жизнью; пер. с нем. А.А.Гусейнова. – М.: Прогресс, 1992. – 576 с.
17. Бетрозова Э.А. Религиозные верования адыгов // Материалы 11 Международного Конгресса кавказоведов. Тбилиси, 2010. – С. 369.
18. Паранук К.Н. Мифопоэтика и художественный образ мира в современном адыгском романе. – Майкоп: Адыг. респ. кн. изд-во, 2012. – 351 с.
19. Далгат У.Б. Героический эпос чеченцев и ингушей: исследования и тексты / У.Б. Далгат. – М.: Наука, 1972. – 467 с.
20. Петросян А.А. Решенные и нерешенные вопросы нартоведения / А.А. Петросян // Сказания о нартах – эпос народов Кавказа / отв. ред. А.А. Петросян. – М.: Наука, 1969. – С. 8-9.
21. Чурсин Г.Ф. Материалы по этнографии Абхазии / Г.Ф. Чурсин. – Сухуми: Абгиз, 1956. – 265 с.

Вестник науки АРИГИ №14 (38) с. 53-58.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 1-07-2018, 22:00. Просмотров: 592
Другие новости по теме:
Нарты устраивали богатырские игры у горы Ошхамафэ (Справка)
Ушел из жизни Аскер Гадагатль
"Жизнь для народа", - к годовщине смерти Аскера Гадагатля
Эпический герой и восстановление космического порядка в адыгском нартском э ...
Молодые парламентарии РФ поддержали идею черкесской символики Сочи-2014