Архив сайта
Апрель 2019 (17)
Март 2019 (15)
Февраль 2019 (24)
Январь 2019 (25)
Декабрь 2018 (20)
Ноябрь 2018 (10)
Календарь
«    Апрель 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация: Антропологический кризис современности один из наиболее значимых для судьбы человечества глобальных проблем оказывает значительное влияние на традиционные культуры, подвергая их трансформационным процессам. Автор на примере произошедших изменений в традиционной семейной обрядности адыгов отмечает неизбежность данных процессов и важность сохранения базовых элементов культуры: традиционной идентичности и мировоззрения.

Ключевые слова: антропологический кризис, традиционная культура, свадебные, похоронно-поминальные обряды.


Г.Г. Тхагапсова: Традиционная культура адыгов в условиях антропологического кризиса





























Об антропологическом кризисе, как одной из наиболее значимых проблем современности, отчетливо начали говорить и писать на рубеже XX- XXI веков. Он проявляется в формирующемся, под воздействием факторов техногенной среды, ряде патологических и других отрицательных явлений в природе человека, заметно снижающих его личностный потенциал.

Мало кто полагал еще полвека назад, что техногенная цивилизация, которая дала человечеству множество достижений, приведет его к глобальному кризису, к порогу своего самоуничтожения. Несомненно, научно-технический прогресс и экономический рост привели к новому качеству жизни, обеспечили возрастающий уровень потребления, медицинского обслуживания, увеличили среднюю продолжительность жизни, но искусственная среда, созданная человеком, стала трансформироваться в абиотический технический мир – технос, который стал выхолащивать культуру, созданную в природной среде, сменяя её законы правилами функционирования социотехнических систем.

Теоретический фундамент данному явлению заложен ещё в работах выдающегося французского философа XX в. Рене Генона, который отмечал, что кризис современного мира означает, что он достиг критической точки, когда более или менее глубокая трансформация уже неизбежна. То есть за короткий срок, добровольно или принудительно, более или менее неожиданным образом, катастрофически или без хаотических явлений, должен произойти поворот от традиционной культуры сакрального характера к современной профанной культуре, со всем комплексом, в том числе антропологических, последствий [1].

Опираясь на идеи индуизма о великих временных циклах, Рене Генон считает, что современное человечество находится в четвертом веке, именуемом Кали-юга, или «темном веке». Одной из особенностей данного периода является прогрессивное сжатие времени. По утверждению автора, время воздействует через силу сжатия, а последняя стремится максимально сократить пространственное расширение, которому она противостоит. Это означает, что события современности разворачиваются со скоростью, которой не было в предшествующие эпохи, и при этом она будет постоянно увеличиваться до конца цикла [2]. Так, согласно исследованиям академика С.П. Капицы, общее количество изменений в различных сферах социокультурной реальности, произошедших с человеческой цивилизацией в период с 70-х годов XX века до начала XXI века, сравнялось с количеством изменений, произошедших с человечеством за предыдущие 5 тыс. лет, то есть за все время существования человеческой цивилизации [3]!

Действительно, современные люди живут с большей скоростью, чем раньше, в ощущении постоянной нехватки времени. Ритмы техносреды оказывают все возрастающее давление на ритмы биологические, ставят их в зависимость, не считаясь с естественными потребностями организма.

Результатом всего этого становится стресс, нередко переходящий в дистресс, который ведет к заболеваниям сердечно-сосудистой системы, нервно-психическим, называемым в настоящее время «болезнями цивилизации». Состояние постоянной психической напряженности провоцирует чувство страха, агрессии, которые, в свою очередь, влияют на проявления экстремизма, фанатизма. Возможности клонирования, создания искусственного интеллекта, сращивания человека и компьютера, ожидаемое достижение нанобессмертия, эксперименты над человеческим телом, трансплантация чипов и т.п. подводят человечество к деградации биосферной телесности человека, к грани осязаемой катастрофы.

Современные информационные технологии предоставляют новые возможности для манипуляции сознанием. В киберпространстве с размытой границей реального и нереального теряется представление о границе возможного и невозможного – того, что лежит в основе рационального планирования действий. Жизнь в киберпространстве становится предпочтительнее жизни в обычном понимании. В справочниках психических заболеваний зафиксирована новая болезнь: интернет-зависимость [4].

Происходит фундаментальный сдвиг в культуре, выражающийся в стремительной элиминации этнокультур, а также универсализация ценностных ориентиров, норм поведения, стилей жизни представителей разных традиционных сообществ. Ускоренный процесс обновления культуры, наблюдаемый в начале XXI в., стал превышать темп естественной смены поколений, жизненный опыт старших утратил свою значимость для молодых. Здесь «достигается критическая точка, за которой младшему поколению больше не удается достичь взаимопонимания со старшим, не говоря уже о культурном отождествлении с ним» [5]. Именно в этих условиях гуманитарная наука ставит вопросы о человеке так, как не ставила никогда.

Трансформационные процессы традиционной культуры, обусловленные антропологическим кризисом, не могли не коснуться и этнокультуры адыгов. Данная статья – попытка проследить изменения, произошедшие в семейно-бытовых традициях адыгов под влиянием факторов научно-технического прогресса и созданной им искусственной среды обитания.

Начало значимых изменений в традиционной культуре адыгов связаны с активными урбанизационными процессами, происходившими во второй половине XX в.. Адыгея оказалась в числе регионов, где шёл бурный рост городского населения, значительно ускорившийся в послевоенное время. Значимыми признаками этого процесса явилось открытие ряда образовательных учреждений: Майкопского учительского института (преобразованного в 1952 г. в педагогический институт), педагогического училища, сельскохозяйственного, механического, лесотехнического, медицинского и табаководческого техникумов.

Адыгская молодёжь потянулась в город, желая получить образование, работать, учиться, жить. Формируется адыгская интеллигенция. Несмотря на сложности послевоенного периода, город Майкоп значительно преобразился, став образовательным, культурным и промышленным центром региона. Развитие индустриальной культуры города, представленной различными отраслями промышленности – деревообрабатывающей, пищевой, машиностроительной и металлообрабатывающей, целлюлозно-бумажной и легкой – усиливало её притяжение.

Городская культура весьма привлекательна своим комфортом, эстетикой, возможностями самореализации и имеет свои специфические особенности. Городская среда полиэтнична, что требует единого языка общения, которым становится русский язык. Меняется образ жизни в городе, он становится более индивидуализированным, автономным, более закрытым. Изменения происходят в структуре семьи и демографических процессах.

Отмечается переход от расширенной большой семьи к малой нуклеарной, состоящей из двух поколений (родителей и детей), наиболее характерной в городских условиях. Формируется новый тип семьи, характеризующийся уединённостью межличностных отношений. В этих условиях проведение в полном объёме традиционных семейных обрядов становится весьма затруднительным [6: 154-160].

Рассматривая трансформации, произошедшие в семейно-бытовых традициях адыгов необходимо отметить, что первые изменения стали наблюдаться в обычаях избегания: невестки со свекром, старшим деверем; зятя с тещей, тестем, пребывания молодых вместе в присутствии свекра и свекрови, что стало затруднительным в условиях ограниченного пространства городских квартир. Усложнилась организация адыгских свадеб, которые какое-то время пытались проводить в аулах у родственников, а потом стали отмечать в кафе и ресторанах.

Адыгский свадебный обряд представляет собой цикл мероприятий, проведение которых могло длиться до года. При этом каждый элемент обряда имел свой смысл, свое назначение. По словам М. Забылина: «Обряд – это народная пьеса, полная тайного смысла, исполненная великой силой, систематически повторяемая, интересна вообще, так как лучше всего иллюстрирует содержание народного сознания» [7: 532]. Смысл растянутости свадебных обрядовых мероприятий связан с ответственным отношением к происходящему событию и необходимостью поэтапной постепенной адаптации невестки к своему новому статусу, знакомству с членами, не только семьи, но и рода, а также налаживания отношений между новыми родственниками, свояками – «благъэ».

В свадебном обрядовом цикле нам представляется необходимым выделить и рассмотреть ряд мероприятий, подтверждающих наш тезис. Это в первую очередь роль «лэгъунэ» – специальной комнаты для молодой невесты, где она размещалась до проведения завершающей («большой») свадьбы. Невесте на время пребывания в лэгъунэ назначалась подружка «нысэдис» или даже две из числа сестер молодого мужа. В обязанности нысэдис входило постоянное пребывание с «нысэ» – невестой в лэгъунэ, уход, обеспечение её всем необходимым, уделялось внимания её настроению, психологическому состоянию. Вечером, когда лэгъунэ наполнялось гостями и молодыми людьми (родственники, знакомые, соседи, дети), приходившими знакомиться с нысэ, её осыпали «лэкъумэ» (деньги, сладости), чтобы молодые были счастливы и богаты. Посетителей представляли невесте её подружки – нысэдис, при этом объясняя нысэ, какими родственными, дружескими или соседскими узами связаны эти люди с данной семьёй, как к ним относиться. По обычаю невеста должна была дать свои новые ласкательные имена самым близким родственникам (девери, золовки, племянницы). Наречённые хвалились перед старшими (тёти, бабушки) своими новыми именами, а старшие активно обсуждали это событие. Наличие лэгъунэ у родственников или вообще в ауле было всегда значимым событием для молодёжи, местом знакомства, общения, веселья, танцев, шуток.

Следующим свадебным мероприятием был привоз личных вещей невесты её родственниками, чаще всего невестками, женами её братьев. Это был важный этап начала налаживания отношений со свояками «благъэ». Далее следовал ответный визит – вояж родственников молодого мужа к родителям невесты (тоже на уровне молодых сестер, жён братьев) с «нысэщэшхын» – свадебным угощением, так как им не положено быть на свадьбе. У адыгов по обычаю родные невесты не участвуют непосредственно в свадебных обрядах дочери. Для них свадьба дочери – грустный праздник. Дочь уходит в другую семью, род, меняется её статус, она становиться женщиной, женой, теряет целомудрие, невинность. Такой важный этап в жизни дочери требовал проявления сдержанности, скромности в выражении радостных чувств. И уже после завершения основных свадебных мероприятий, спустя месяц и даже более осуществлялся обряд тыщас – послесвадебная поездка невесты в отчий дом с подарками для родных в сопровождении свекрови. Теперь, после такого срока пребывания в новой семье, считалось, что невестка хорошо адаптировалась к своему новому положению, статусу и связанными с ними обязанностями.

Однако социо-антропологические изменения, происходившие в общественной жизни, создали условия, которые способствовали сокращению времени проведения свадебных мероприятий в рамки одного, максимум двух дней. Сегодня наблюдается упрощенное проведение свадебных обрядовых мероприятий, что чревато утратой их смыслового содержания и своеобразия народного миропонимания. В то же время современная свадьба, конечно же, стала более креативной, богатой, яркой. Невеста одета в красивые наряды, это может быть национальный костюм или платье европейского образца, рядом счастливый жених (что раньше не было дозволено), за столом присутствуют лица всех возрастов, что также выглядит не по-адыгски. Пытаясь соблюсти максимум традиций в максимально короткий срок, обряды проводят в упрощённом варианте. Так, привозят вещи невесты прямо на свадьбу, а сразу после свадьбы её везут к родителям. Однако такое формальное отношение к проведению обрядов способствует утрате ценностных смыслов [8].

Изменения произошли и в похоронно-поминальной обрядовой практике адыгов. Похоронные обряды у адыгов, как и у других народов, тесно связаны с религиозными представлениями. Сложившаяся с древнейших времен мифологическая система мировоззрения адыгов в процессе социокультурогенеза под воздействием сначала христианства и в более позднее время ислама сформировала синкретические формы миропонимания, которые легли в основу похоронно-поминальной практики, бытовавшей до конца XX века.

По представлениям адыгов усопший отходит в иной мир («лIагъэм идунай ыхъожьыгъ»), то есть происходит смена жизненного мира на загробный, потусторонний. Загробный мир представляется загадочным, полным тайн и злых сил, холодным и темным, где есть рай и ад. Исходя из этих представлений, строится похоронная обрядность адыгов. Дом, где проходят похороны, является своего рода площадкой, где сталкиваются два мира – живых и мертвых, а значит, он полон отрицательной энергии, исходящей от злых сил потустороннего мира, что требует определенных правил поведения. Там, где проходят похороны, нельзя появляться детям, беременным женщинам. Это также относится и к кладбищу.

Все приходящие на похороны люди должны быть в головных уборах, прикрывать волосы. Издревле волосам приписывались разные таинственные свойства, например, связь с миром духов или загробным царством, что позволяло использовать их во вредоносной магии. Источником всех этих суеверий служит интуитивное знание древних о том, что волосы, являющиеся одновременно и живыми и мертвыми – уникальная часть человеческого организма. Необходимо оплакать усопшего, и, что важно – с причитаниями, чтобы мертвые услышали, встретили и приняли его, и чтобы он не застрял между мирами.

Считалось, что умерший, не похороненный достойно на кладбище и не оплаканный, может превратиться в призрак «хьадэджадэ». Одежда, вещи, касавшиеся тела покойного – это часть его, поэтому их необходимо было вынести вслед за ним и раздать. Данный обряд называется «щыгъынIухыжь» и заключается в следующем: всю одежду покойного аккуратно складывают на стол, затем оплакивают в течение семи дней и раздают близким, соседям, знакомым. Считалось, чтобы покойник на том свете не был голым, необходимо, чтобы кто-то носил его одежду.

Покойника надо кормить. Для этого постоянно жарятся и раздаются лепешки «жамэ» (досл. – «запах жаренного»), справляют поминки «хьадэIусшхын» (досл. – «еда для покойника») и угощают людей. К мусульманским традициям похоронной обрядности можно отнести подготовку тела к захоронению, омовение, облачение в саван, погребение, чтение Корана. Такая форма похоронно-поминальной обрядности адыгов, основанная на синкретизме языческих верований и мусульманских традиций, имела место вплоть до конца XX в. [8].

Необходимо отметить существенное влияние на рассматриваемые обряды атеистических воззрений советского периода. Атеистическое воспитание оказало значительное воздействие на духовную составляющую традиционной культуры. Мифологическое, религиозное миропонимание, представления о загробной жизни претерпели значительную трансформацию, что повлияло на похоронно-поминальную обрядовую практику адыгов, дополнив её светским мероприятием произнесения траурных речей. Возникли вопросы рациональности проведения некоторых обрядов, в частности, «щыгъынIухыжь», ставший, в современных условиях, весьма затруднительным в проведении, что привело к его сокращению по времени и упрощению вплоть до полного отказа.

Однако начавшийся с конца XX в. в России религиозный ренессанс позволил актуализировать и усилить влияние мировых религий ислама и христианства на жизнь, обычаи и традиции этносов. Ислам оказывает мощное влияние на духовную жизнь адыгов, на традиционную обрядность. В частности, – на похоронно-поминальные обряды, которые полностью стали проводится по мусульманским традициям. В то же время, общество, понимая неизбежность изменений в данной области традиционной культуры, не готово к таким резким и кардинальным переменам обрядовой практики, которые негативно отражаются на традиционном мировоззрении. Надо полагать, что сложившаяся ситуация требует изучения и анализа проблемы, которая позволит найти из неё выход.

Таким образом, представленный материал демонстрирует происходящие трансформационные процессы в традиционной культуре адыгов. Несомненно, что изменение социокультурной реальности, привнесение новых элементов в традиционную обрядовую практику, будут происходить ускоренными темпами в унисон ритмам нового времени и в будущем. Но важно в этих условиях сохранить традиционную идентичность и миропонимание, которые являются основой всей этнокультуры.

Литература:

1. Смирнов К.С., Коробко Е.В. Антропологический кризис современности в контексте философии интегрального традиционализма. // Вестн. Волгоград. Гос. Ун-та. Сер. 7, Филос. 2011. – №1(13).
2. Генон Рене. Избранные произведения. Традиционные формы и космические циклы. Кризис современного мира / Р. Генон. – М.: НПЦТ «Беловодье», 2004. – 304 с.
3. Капица С. П. Сколько людей жило, живет и будет жить на Земле: Очерк теории роста человечества. – М.: Изд-во Ин-та физ. проблем, 1999. – 239 с.
4. Бороноева Н.А. Антропологический кризис в контексте глобализации https://elibrary.ru/download/elibrary_20208189_18140542.pdf
5. Рыбин В.А. Компоненты антропологического кризиса современности. Электронный ресурс. http://www.rybin.dialog21.ru/antropolog_crisis.htm
6. Тхагапсова Г.Г. Трансформационные процессы этнокультурной идентичности адыгов (1864-1900 гг.) // Вестник науки АРИГИ им. Т.М. Керашева. Специальный выпуск: Материалы II Международной научной конференции памяти М.И. Мижаева «Регионально-локальные традиции и формы идентичности черкесов Кавказа и диаспоры». – Майкоп, 2017. Вып. 12(36).
7. Забылин М. Русский народ. – М., 1880.
8. Полевой материал. Собран автором в 2010. а. Шовгеновск, Р. Адыгея.

Вестник науки АРИГИ №17 (41) с. 144-149.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 26-03-2019, 17:33. Просмотров: 154
Другие новости по теме:
Свадебные традиции адыгов – современный ускоренный вариант
Свадебные традиции адыгов, - взгляд в не слишком далекое прошлое
Галина Тхагапсова: Трансформационные процессы этнокультурной идентичности а ...
Аскер Панеш: Религия в истории адыгов, – факторы трансформации
Галина Тхагапсова: Питание адыгов и его роль в сохранении здоровья