Архив сайта
Январь 2020 (21)
Декабрь 2019 (31)
Ноябрь 2019 (30)
Октябрь 2019 (31)
Сентябрь 2019 (30)
Август 2019 (34)
Календарь
«    Январь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В статье рассматриваются отдельные аспекты влияния державы Гиреев (Крымское ханство) на характер и особенности политических взаимоотношений Черкесии и России. При этом автор в качестве базовой методологической основы использовал тезис о контактных зонах цивилизаций. В рассматриваемый период времени Северо-Западный Кавказ и Северное Причерноморье занимали важное геополитическое и геостратегическое положение.

В статье показана эволюция взаимоотношений адыгов и татарского мира. Важнейшим звеном в сложившейся системе международных отношений являлось Крымское ханство, игравшее значительную роль во взаимоотношениях Черкесии с Большой Ордой, Русским государством и Оттоманской Портой.

Образование и укрепление позиций державы Гиреев было непосредственно связано с установлением османского владычества в Северном Причерноморье в последней четверти XV в. Утверждение Менгли-Гирея на ханском престоле и оформление новой системы отношений между Османским государством и Крымским ханством явились новым качественным этапом в политической истории региона. В работе также показана основа сближения внешнеполитических интересов султанов и крымских ханов.

Усиление крымско-османской экспансии к середине XVI в. рассматривается как важнейшая предпосылка обращения адыгов к Русскому государству в 50-е гг. XVI в.

Ключевые слова: Черкесия, Россия, Крымское ханство, Османское государство, контактная зона, Золотая Орда

Circassia and the Crimean Khanate: a historical experience of relations, – A.D. Panesh


Abstract. Some aspects of the Gireys’ power (Crimena khanstvo) influence on a mode and specific features of Circassia and Russia political mutual relations are considered in the article. The author has used the thesis of civilizations’ contact zones as a base methodological foundation. At that observed time the North West Caucasus and the Northern Black seashore took an important geo-political and geo-strategic position.

The evolution of the Adyghes’ and the Tatars’ mutual relations has been shown. The Crimea Khanstvo has been the most important part of the international relations system. It has played a very significant role in the mutual relations of Circassia, Bolshaya Orda, Russian state and Ottoman Porta.

The foundation and strengthening of the Gereys’ power positions had the connections with the Ottoman domination in the Northern Black seashore in the last quarter of the XV century. Mengly Girey’s position on a Khan throne and new relations system formation between Osman state and Crimean khanstvo has become a new quality stage in a region’s political history. The base of coincidence of Sultans’ and Crimean Khans’ foreign political interests is also shown.

The strengthening of Crimean and Osman expansion in the middle of XVI century as the most important reason for Adyghes’ appealing to the Russian state in the 50th of XVI century is considered.

Keywords: Circassia, Russia, Crimean Khanstvo, Osman state, contact zones, Golden Orda.


Черкесия и Крымское ханство: исторический опыт взаимоотношений – А.Д. Панеш





























Проблема военно-политического и социокультурного взаимодействия Крымского ханства и Черкесии, охватывающего длительный временной отрезок, представляется сегодня особенно актуальной. Анализ предпосылок, форм и направлений их взаимодействия позволит рассмотреть ряд важнейших сюжетов: место Черкесии и Крымского ханства на этнополитической карте Северного Кавказа, внешние и внутренние факторы, определившие для Черкесии необходимость выбора определенной внешнеполитической ориентации и ее поворот к военно-политическому союзу с Русским государством.

Северо-Западный и Центральный Кавказ, являющиеся издревле территорией расселения адыгов, занимают уникальное геополитическое и геостратегическое положение. Этот регион исторически оказывался в сфере влияния великих держав древности, средневековья и нового времени, которые стремились реализовать не только свои военно-стратегические и экономические интересы, но и распространить цивилизационно-культурные, ценностные системы.

Своеобразным перекрестком отношений, некой «контактной зоной», связывающей населенные с древности народы Европы и Азии, являлось и Северное Причерноморье – особый регион Восточной Европы. Политическая ситуация здесь кардинально изменилась в связи с захватом турками-османами Константинополя в 1453 г. С этого времени и начинается постепенное продвижение османов в Причерноморье [1: 147].

Тема представленной статьи рассматривается в контексте истории формирования Российского многонационального государства, сохраняющая свою актуальность и относящаяся к числу перспективных задач исторической науки. В современной отечественной историографии пристальный интерес исследователей вызывает проблема присоединения народов и территорий к России.

Исторические судьбы адыгов в последней четверти XV – 50-х гг. XVI в. были тесно связаны с системой международных отношений, составными частями которой являлись не только ближайшие соседи Черкесии – Крымское ханство, Большая Орда, но и другие государства – преемники Золотой Орды.

Северный Кавказ в силу особенностей своего географического положения всегда занимал специфическое место в международной жизни. Контакты различной степени интенсивности со странами и народами Восточной Европы включали северокавказский регион в контекст восточноевропейской политики. Другим фактором, значительно влиявшим на геополитическую ситуацию и внутреннюю социально-экономическую обстановку, являлась османо-иранская борьба, которая велась с перерывами на протяжении XVI в. В интересах господства в Закавказье и османские султаны, и иранские шахи стремились утвердиться на Северном Кавказе. Данное обстоятельство способствовало включению северокавказских народов, в том числе и адыгов, в орбиту воздействия политической ситуации на Ближнем и Среднем Востоке. Это способствовало формированию двух взаимосвязанных комплексов политических взаимоотношений – ближневосточного и восточноевропейского. При этом их связующим звеном являлось Османское государство. В этих условиях северокавказский регион становился ареной столкновения геополитических интересов двух крупных держав.

Важнейшим фактором как в российской, так и в адыгской истории, на протяжении трех с половиной столетий являлось Крымское ханство, возникшее в первой половине XV в. на развалинах Золотой Орды. Немаловажную роль играла и зависимость ханов от османских султанов, во многом превращавшая Крымское государство в проводника турецкой политики в регионе.

В международной жизни Восточной Европы 70-е годы XV в. составляют важный рубеж. Это связано, в первую очередь, с распространением внешнеполитической активности османов: турецким султанам подчиняется Крымское ханство, начинается их планомерное наступление на Молдавское княжество. С подчинением Крымского государства османам непосредственно связано проникновение турецкого влияния в Северное Причерноморье и Западный Кавказ – территорию расселения адыгов. Так, Черкесия оказалась в сфере завоевательных интересов османских султанов и крымских ханов [2: 29-36].

Между тем, в самом ханстве в 60-х – начале 70-х годов XV в. сохранялась неустойчивая внутриполитическая ситуация, вызванная сложным внешнеполитическим положением молодого государства, стремившегося к первенству среди других осколков Золотой Орды. Из них главным соперником Крыма была Большая Орда, ханы которой считали себя прямыми наследниками власти золотоордынских ханов. Борьба не прекратилась даже после победы крымского хана Хаджи-Гирея в войне с Большой Ордой в 1465 г. [3: 108].

В 1466 г. после смерти Хаджи-Гирея в Крыму разгорелась борьба за престол между сыновьями хана – Нур-Девлетом и Менгли-Гиреем. Она продолжалась с переменным успехом до 1479 г., когда при поддержке султана Мехмеда II Менгли-Гирей был возведен на ханский престол в качестве вассала.

«Поставление Менгли-Гирея ханом «из рук султана» оформляло новую систему отношений между Османским государством и Крымским ханством – отношений господства и подчинения. Утверждение Менгли-Гирея знаменовало собой завершение первого этапа османского проникновения в Северное Причерноморье и в целом в Восточную Европу. Последствия этого не замедлили сказаться. В 1479 г. османы предприняли поход на земли адыгов» [4: 86].

Подчинение Крыма власти турецкого султана не было единовременным актом, а представляло собой сложный процесс, растянувшийся на годы. В 1475-1479 гг. османские правители постепенно утверждают свое владычество над Крымским ханством. В тот период османское правительство искало оптимальные пути упрочения своего влияния в Восточной Европе. Результатом этой политики было восхождение на ханский престол Менгли-Гирея, ставшего вассалом султана. С этого времени Крымское ханство стало для османов опорой в Северном Причерноморье, что повлекло за собой другое направление в политике султанов – подчинение своей власти адыгов Западного Кавказа. Весной 1479 г. турки предприняли поход на западноадыгские земли. В захваченные крепости Копу и Анапу были переселены османские подданные для участия в дальнейших завоеваниях. Из рассказа Ибн Кемаля – единственного источника сведений о походе 1479 г., А.М. Некрасов допускает участие в этом мероприятии крымского войска [5: 87]. Мехмед II, организовавший этот поход, преследовал ясную цель – закрепиться на северо-восточном побережье Черного моря и распространить свою власть за пределы Крыма.

В дальнейшем, как показывают изученные материалы, происходит постепенное наращивание экспансии крымских ханов и турецких султанов на земли адыгов. На этом основании был сформулирован тезис о крымско-османской агрессии, как одной из предпосылок обращения адыгов к России [6: 255-260].

Прочные позиции османов в Крыму, занятие ими нескольких прибрежных пунктов на Западном Кавказе и на нижнем Дону стало свершившимся фактом и сыграло роль одного из важнейших факторов адыгской истории позднего средневековья и нового времени. В тот период Османское государство являлось сильной военной державой, и его поддержка Крымского ханства превращала правителей Крыма в опасных и агрессивных соседей адыгов.

Дальнейшее развитие османо-адыгской и крымско-адыгской конфронтации некоторое время оставалось в тени более масштабного политического конфликта между Большой Ордой и Крымом. В него оказались втянуты практически все этнополитические образования Восточной Европы.

Во второй половине 70-х годов XV в. Большая Орда активизировала свои действия, что неизбежно повлекло за собой ее военное столкновение с Русским государством. В сложившейся ситуации вопрос о союзниках становится насущным для обеих сторон. Ивану III не сразу удалось закрепить союз с Менгли-Гиреем, вступившим в активные переговоры с правителем Великого княжества Литовского Казимиром. Перед Иваном III стояла непростая задача: нужно было нейтрализовать крымского хана и одновременно предотвратить объединение Ахмата – хана Большой Орды с Казимиром [7: 17-21].

В 1480 г. русские войска нанесли Большой Орде решающий удар, значительно подорвавший ее силы. В дальнейшем события в Орде развивались следующим образом: в начавшихся усобицах погиб сам Ахмат, а его сыновья еще 20 лет боролись между собой за власть.

Противостояние Менгли-Гирея и хана Большой Орды Муртазы продолжилось. В 1491 г. ордынцы потерпели крупное поражение от крымских татар. При этом на стороне крымского хана выступили русские и османы. Для Ивана III важно было сохранить союзника в борьбе с Великим княжеством Литовским, а султан не мог допустить поражения своего вассала.

В борьбе с Большой Ордой активное участие приняли адыги, о чем свидетельствует сообщение в Москву в мае 1491 г. Василия Ромодановского [8: 111-112]. Это позволяет предположить, что взаимоотношения адыгов с Ордой были напряженными.

В рассматриваемый период адыги начинают все глубже втягиваться в орбиту геополитических интересов крупнейших соседних государств, принадлежащих к различным цивилизациям. Данное обстоятельство позволяет констатировать, что в международной жизни Восточной Европы 80-90-х годов XV в. адыги играли существенную роль. Стоит упомянуть о таком важном эпизоде русско-адыгских отношений, как переписка Ивана III с правителем Матреги (Тамань) Захарьей Гуйгурсисом. В известных работах Ф.К. Бруна и Л.И. Лаврова доказано, что Захарья Гуйгурсис и хорошо известный по генуэзским материалам владетель Матреги князь Захария де Гизольфи – одно лицо. [9:214-216; 17-26]. Отец Захарии – знатный генуэзец Винченцо ди Гизольфи был женат на дочери адыгского князя Берозоха. Породнившись с местной княжеской династией, Гизольфи получил в удел город Матрегу, который находился в двойном подчинении – генуэзским властям и адыгским князьям. В 1475 г. османы овладели Матрегой и Захария направился в Геную. Попытка добраться до Генуи сухопутным путем не увенчалась успехом, по дороге он был задержан Стефаном Молдавским, после чего вынужден был вернуться к себе на Таманский полуостров.

После неудачной попытки восстановить свои права над Матрегой при помощи Менгли-Гирея, Захария решил обратиться к Ивану III. В тот период Крым, Тамань и Северо-Западный Кавказ были втянуты в сложный клубок противоречий и политических интриг. В этой ситуации Захария не мог рассчитывать на прямую военную и политическую поддержку Ивана III и Менгли-Гирея. Более реальным и выгодным для себя шагом Гизольфи считал переезд в Москву и поступление на службу к великому князю [10: 264]. С этой целью Захария в 1483 и 1487 гг. отправлял в Москву грамоты с предложением перейти на русскую службу. Получив грамоты, великий князь выразил готовность принять на службу бывшего правителя Матреги. Однако Захарии не удалось переехать на Русь. По мнению С.Х. Хотко, «Менгли-Гирей не был заинтересован в отъезде влиятельного и имевшего давние контакты с ханством клана. Это могло нарушить внутриполитический баланс на западе Черкесии» [11: 264]. А.М. Некрасов полагает, что здесь определенную роль сыграл турецкий султан Баязид, «давший Менгли-Гирею специальные инструкции насчет Захарии» [12: 99].

Анализ сложившейся ситуации позволяет констатировать, что Иван III был явно заинтересован в привлечении к себе на службу бывшего князя Матреги. Как справедливо отметил Л.И. Лавров, «дальновидный Иван III, охотно принимавший к себе на службу иноземных князей, был заинтересован в Захарье как деятельном и образованном человеке, имеющем связи в Западной Европе, в Крыму и на Северо-Западном Кавказе и хорошо знающем крымско-турецко-кавказские дела» [13: 25].

В конце 90-х годов XV в. ситуация вокруг Большой Орды вновь обострилась. Из сообщения русского посла в Крыму Бориса Челищева в июле 1498 г. видно, что адыги нанесли Большой Орде мощный удар [14: 255].

В конце мая 1502 г. Менгли-Гирей нанес большеордынскому хану Шейх-Ахмеду сокрушительный удар, повлекший за собой ряд серьезных изменений в расстановке сил в Восточной Европе. Во-первых, был ликвидирован один из важнейших компонентов, определявших систему международных отношений в данном регионе. Во-вторых, уход с политической арены Большой Орды повлек за собой важные сдвиги в политике Крымского ханства, Великого княжества Литовского и Руси. В первую очередь следует сказать здесь о том, что в политике Менгли-Гирея наметился отход от союза с Русским государством.

Важным фактором международного положения адыгов в начале XVI в. стало возобновление османской экспансии на Западный Кавказ. С построением крепости Тамань очевидно связаны турецкие походы на адыгские земли весной 1501 г. и летом 1502 г. По сведениям русского посла в Крыму Ф. Ромодановского османы потерпели поражение в походе 1501 г. [15: 357]. Второй поход турок, организованный шахзаде Мухаммедом, без поддержки крымского хана также закончился неудачей.

Разгром Большой Орды – главного политического конкурента Менгли-Гирея, позволял ему занять более самостоятельную позицию во взаимоотношениях с представителями султана в Кафе. Более того, в борьбе за османский престол между Селимом и Ахмедом Менгли-Гирей поддержал Селима, который после смерти отца в 1512 г. занял Стамбул и стал очередным султаном под именем Селима I (1512-1520 гг.). Удачное участие Менгли-Гирея в борьбе высших османских политических группировок заметно повысило статус ханства в системе Османской империи.

После разгрома Большой Орды в политике Менгли-Гирея произошли серьезные изменения. В первую очередь, он стал основным соперником Русского государства в освоении геополитического пространства бывшей Золотой Орды.

Важным фактором в международной жизни Европы и Ближнего Востока становится начавшаяся в первом десятилетии XVI в. длительная борьба османов с Сефевидским государством. Очевидно, с этим было связано временное прекращение турками активных действий в Европе, ослабление активности на Западном Кавказе и прекращение почти на 10 лет обмена послами между Русью и Османским государством.

Война 1500-1503 гг. между Русским государством и Великим княжеством Литовским заметно повлияло на международную ситуацию и в Восточной Европе. Потерпев поражение, княжество потеряло огромную территорию, отошедшую к Руси, – Северскую, Брянскую и Черниговские земли. Между тем, летом 1503 г. крымские отряды совершили набег на Черниговские земли, открыв, тем самым, серию недружественных по отношению к Москве акций.

Описанные выше события способствовали изменению соотношения сил в Восточной Европе, повлекшее за собой складывание новой системы взаимоотношений в регионе. Это, в сущности, явилось значительным фактором, предопределившим характер международных отношений в Восточной Европе в последующие полвека.

В первой трети XVI в. Крымское ханство активизирует свои действия на Западном Кавказе. По сведениям русского посла в Стамбуле В. Коробова (апрель 1515 г.), поход сыновей Менгли-Гирея на черкесов состоялся где-то в 1510-1515 гг.

В апреле 1515 г. ханский престол в Крыму занял Мухаммед-Гирей – сын Менгли-Гирея. Восьмилетний период его правления характеризуется резким ухудшением русско-крымских отношений, а также стремлением хана ослабить свою зависимость от турецкого султана.

Мухаммед-Гирей полностью воспринял и продолжил политику своего отца по отношению к Русскому государству. Новый хан потребовал от Василия III возвращения Смоленска Великому княжеству Литовскому. Мухаммед-Гирей пытается также втянуть Москву в борьбу против Астрахани, где правили потомки ханов Большой Орды. Правитель Крыма усиливает давление на Василия III особенно после начала борьбы за казанский престол в 1517-1518 гг. Стремление Крыма подчинить себе Казанское и Астраханское ханства встретило противодействие Москвы, которая посредством своих дипломатов способствовала восхождению Шаха-Али на казанский престол, а с Астраханью Василию III удалось установить дружественные отношения [16: 23-24].

В правление Мухаммед-Гирея экспансия Крымского ханства против западных адыгов не ослабевает. Летом 1518 г. крымское войско во главе с Бахадыр-Гиреем по приказу отца и в надежде на поддержку астраханского царевича Бибея отправился в поход на адыгские земли. Однако, не дождавшись помощи от астраханцев, крымские отряды вторглись в пределы Западной Черкесии. Сведения о полном разгроме татар адыгами содержатся в сообщении Василию III русского посла в Крыму Челищева. Сам Бахадыр-Гирей, характеризуя состояние крымско-адыгских отношений, писал в Москву: «Ежегодная у нас война Черкассы» [17: 516-517].

Включение султаната черкесских мамлюков в состав Османской империи существенно ограничило ресурс для внешнеполитического маневра черкесских владетельных домов. Кабардинцы, удаленные от Крыма и прибрежных османских крепостей, могли рассчитывать на союзную помощь Астрахани и Ногайской орды, враждебных крымскому хану. Владения же западных адыгов оказались в более сложной ситуации. Непосредственное соседство с крымско-османскими владениями, отсутствие близких союзников обусловливали их уязвимость для татарской конницы, усиленной артиллерией и отрядами янычар.

Весной 1519 г. Мухаммед-Гирей писал Василию III о том, западные адыги состоят в вассальных отношениях с Крымом. Следует отметить, что дипломатические документы того времени далеко не всегда отражают истинное положение вещей. Очень часто в них содержатся явные преувеличения с целью придать больше блеска собственному политическому могуществу. Менее чем за год до этого послания царевич Бахадыр-Гирей потерял в Черкесии целую армию. Сообщение Мухаммед-Гирея о желании адыгов служить крымскому хану выглядит скорее как политическая декларация. Однако не вызывает сомнений, что часть западных адыгов, особенно хегаки и жанеевцы, непосредственно граничившие с Таманью и Крымом, были вынуждены искать выход из тяжелого внешнеполитического положения на пути признания номинальной зависимости от хана и уплаты ему дани.

В 1521 году произошел резкий перелом в русско-крымских отношениях. Основные усилия крымского хана были направлены на восстановление престижа татарских государств. С этой целью он поддержал мятеж в Казани против московского ставленника и утвердил там в качестве хана своего брата Сахиб-Гирея. Сам Мухаммед-Гирей с многочисленной конницей переправился через Оку, разбил русскую армию и подошел к Москве. Его поддержали казанцы с востока и отряд литовских казаков во главе с Е. Дашковичем [18: 42-42].

Мухаммед-Гирей добивался былой зависимости Руси от ордынских ханов. Однако активность крымского хана не получила поддержку османского султана Сулеймана I (1520-1566), запретившего правителю Крыма нападать на московские владения. Османы понимали, что чрезмерное усиление Мухаммеда-Гирея может превратить его из своевольного вассала в опасного соседа. Более того, политические претензии Гиреев вооружали против них астраханских ханов и большую часть ногайских мурз. Естественным союзником Астрахани и Ногайской Орды было сильное Кабардинское княжество. В остальных адыгских владениях антикрымские настроения, вернее, стремление сохранить свою независимость от Крыма также всегда было актуально.

Весной 1523 г. крымское войско во главе с Мухаммедом-Гиреем, имея артиллерию и союзников среди ногайцев, легко овладел Астраханью и изгнал хана Хусейна. Обеспокоенный таким поворотом событий ногайский князь Мамай неожиданным нападением разгромил татар. Мухаммед-Гирей и большая часть крымцев погибли на месте. Важной причиной гибели Мухаммеда-Гирея было и то, что он окончательно лишился поддержки крымских феодалов.

В 1524 г. при поддержке Сулеймана I на ханский престол в Крыму взошел Саадет-Гирей. Примечательно, что уже в том же году борьбу против нового хана в Крыму начал его племянник Ислам-Гирей. Поэтому Саадет-Гирей, занятый внутренними неурядицами, не предпринимал каких-либо крупных внешнеполитических шагов вплоть до конца 20-х гг. XVI в. [19: 60-61].

В начале 30-х годов XVI в. возобновилось крымско-османское наступление на Западный Кавказ, которое явилось основным содержанием политики Османского государства и Крыма в данном районе в 30-х – начале 50-х годов XVI в.

На рубеже 20-30-х гг. XVI в. для Черкесии начался следующий этап истории, связанный с развитием более ранних тенденций социально-политического развития и реализации внешнеполитического статуса адыгских княжеств. Во-первых, это усиление политической дезинтеграции Черкесии. На базе уже существующих субэтнических групп адыгов стали возникать новые феодальные владения.

Еще одним важным фактором адыгской истории стало сопряжение процесса сегментации общего этносоциального пространства средневековой Черкесии с дальнейшим обострением международной ситуации в Северном Причерноморье и на Кавказе. Время правления султана Сулеймана I открывает эпоху наиболее блистательных успехов османского оружия на Балканах, в Центральной Европе, Восточном Средиземноморье и Ближнем Востоке. Османы утвердили свое владычество в Венгрии, Молдавии, Ираке. Вся акватория Черного моря, за исключением кавказского побережья, оказалась в руках султана и его вассала – крымского хана. На фоне грандиозных успехов мусульман в решающую стадию перешла борьба за ордынское политическое наследие между Русским государством и давно исламизированными татарскими ханствами Поволжья и Крыма. Великие московские князья планомерно усиливали свое влияние в Казани, Астрахани и Ногайской Орде, активно вмешиваясь во внутренние распри правящих домов и поддерживая своих ставленников. Стратегические интересы православной Руси, связанные с задачами объединения под властью Москвы всех русских земель, сталкивались со стратегическими целями крымской политики, направленной на поддержание престижа ханской власти в провинциях бывшей Золотой Орды. Таким образом, непримиримые противоречия между Москвой и Крымом встраивались в общую систему геополитических конфликтов между Османской империей, Христианским миром и Сефевидским Ираном.

30-40-е гг. XVI в. отмечены усилением агрессии Османского государства и Крымского ханства в Восточной Европе. При этом экспансия этих государств имела разные направления: на Русь, Молдавию, земли адыгов. На Западном Кавказе оно было непосредственно связано с возобновлением османо-иранской борьбы.

В 1535 г. на казанский престол возвращается ставленник Крыма Сафа-Гирей. После этого возобновились набеги на Русь из Казани, причем крымский и казанский ханы координировали свои действия. В 1532 г. Сулейман I поставил крымским ханом бывшего казанского хана Сахиб-Гирея.

В 1538 г. произошло событие, существенно повлиявшее на военно-политическую активность османов на Северном Кавказе. Сефевидами был захвачен Ширван – государство, занимавшее часть Восточного Закавказья и Южного Дагестана, включая Дербент и Баку. Это создавало реальную угрозу усиления иранского влияния на Северном Кавказе, который вслед за Закавказьем стал зоной непосредственного столкновения интересов Османского государства и Сефевидского Ирана. Захват сефевидами ключевых пунктов на северокавказском пути к Черному морю создавал дополнительные мотивы для усиления наступательной активности против независимых черкесских владений со стороны Крыма, Тамани и Азова.

С приходом к власти Сахиб-Гирея усиливается военное давление на Черкесию османов и крымских татар. Именно с 1539 г. начинается длительный период конфронтации, формально спровоцированный нападением черкесов на османские крепости [20: 279]. Сахиб-Гирей четыре раза был в походе на адыгские земли: в 1539 г крымское войско вторглось в земли жанеевцев (субэтничская группа западных адыгов), весной 1545 г. жанеевцам пришлось снова отражать натиск крымцев, осенний поход крымцев 1545 г. был направлен против восточных адыгов, а поход Сахиб-Гирея в Западную Черкесию 1551 г. был совершен в земли хатукайцев.

Широкомасштабные акции крымского хана против адыгов не привели к покорению Черкесии, но зато сыграли решающую роль в обращении адыгских правителей в Москву и складывании русско-черкесского альянса на протяжении 1552-1562 гг. (для западных адыгов) и 1557-1570 гг. (для восточных адыгов).

В ноябре 1552 г. в Москву прибыло первое посольство от жанеевцев и бесленеевцев во главе с бесленеевским князем Машуко Каноковым. Следующие посольства – 1555-1557 гг. от кабардинцев и западных адыгов вновь продемонстрировали решение значительной части адыгов ориентироваться на Русское государство.

Именно крымский фактор способствовал объективному сближению основных целей внешней политики Руси и Черкесии. Русско-адыгские переговоры 50-х годов XVI в. завершились установлением альянса между правящими элитами Черкесии и Москвы. В данном случае, совпадение интересов адыгских правителей и русского правительства привело к оформлению политического союза, направленного против Крымского ханства и Турции [21: 155].

Буквальное прочтение летописных текстов служило в отечественной историографии основанием для утверждения, что адыгские князья просили Ивана IV о принятии их в русское подданство, и, как минимум, часть Черкесии в результате этих посольств в середине XVI в. добровольно вошла в состав Русского государства. Однако как показали дальнейшие события, отношения сложившиеся между Русским государством и некоторыми черкесскими княжествами в результате посольств 50-х гг., не ограничивали суверенитета адыгских владетелей. Административная и фискальная система России не были распространены на Черкесию. В историческом сознании адыгов эти отношения отразились с соответствии с собственными этносоциальными стереотипами. Вместе с тем, обращение адыгов к Русскому государству изменило их положение перед лицом крымской и османской агрессии. С того времени история адыгов становится все более связанной с историей России.

Одним из важных аспектов рассматриваемой нами проблемы является вопрос о характере взаимоотношений адыгов с Крымским ханством. Крымский фактор был весьма значительным в истории адыгов не только исследуемого периода, но и в последующие столетия.

Адыго-крымские отношения при всей их неоднозначности нельзя изображать как сплошное военное противостояние. В политическом арсенале крымских ханов и черкесских князей имелись и другие средства, с помощью которых они пытались урегулировать свои отношения. Речь идет о вассально-сюзеренных связях между феодальными домами Черкесии и Крыма, которые устанавливались и поддерживались через аталычество. Аталыческие связи служили для адыгских князей своеобразным средством защиты от грабительских крымских набегов. Отношения вассалитета-сюзеренитета между адыгской знатью и крымскими ханами функционировали не только в военно-политической сфере. С ними тесно было связано возникновение сословия хануко у западных адыгов. Появлению знатных крымцев в Западной Черкесии способствовала и неустойчивая внутриполитическая обстановка в Крыму, возникавшая из-за борьбы между претендентами на ханский престол. Данное обстоятельство, в частности, вынудило покинуть Крым одного из членов семьи Ислам-Гирея, от которого пошло поколение адыгских Гиреев.

Отношения вассалитета-сюзеренитета не ограничивали сферу политической самостоятельности адыгских князей, которые были далеки от мысли о подчиненности Крыму. Об этом свидетельствует высказывание французского консула в Крыму Главани Ксаверио. Он неплохо был осведомлен о положении дел в Черкесии и отмечал, что адыги фактически не зависели от крымского хана «и в случае предъявления им каких-либо чрезвычайных требований отвергают без стеснения» [22: 157].

Итак, анализ изученного фактического материала позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, важнейшей предпосылкой установления политических связей адыгов с Русским государством явилась крымско-османская агрессия на Западный Кавказ.

Во-вторых, политический альянс адыгских правителей с Иваном IV не означал немедленного вхождения Черкесии в состав Русского государства.

И, наконец, сближение адыгских и других правителей Северного Кавказа с Россией, начавшееся в 50-е годы XVI в., происходило на фоне противоборства Сефевидской державы и Оттоманской Порты. Борьба между этими государствами за овладение Кавказом создавала потенциальную угрозу независимости северокавказских народов. С этого времени появляется практика оформления шертных соглашений владетелей Северного Кавказа с Россией. Однако подобные альянсы являлись результатом совпадения интересов местных правителей и Русского государства.

Литература:

1. Средневековое Северное Причерноморье как пограничный регион // Некрасов А. М. Избранные труды. – Нальчик, 2015.
2. Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты до начала XVIII в. СПб., 1887; Базилевич К.В. Ярлык Ахмед-хана Ивану III // Вести. МГУ. 1948. № 1. Он же. Внешняя политика Русского централизованного государства: Вторая половина XV в. – М., 1952;
3. Назаров В.Д. Конец золотоордынского ига // Вопросы истории. 1980. № 10.
4. Международные отношения и народы Западного Кавказа (последняя четверть XV – первая половина XVI в. // Некрасов А.М. Избранные труды. – Нальчик, 2015.
5. Там же.
6. Дзамихов К.Ф. Адыги в политике России на Кавказе (1550-е – начало 1770-х гг.). – Нальчик, 2001.
7. Сборник Русского исторического общества (Сборник РИО). СПб., 1884. Т. 41.
8. Сборник РИО. Т. 41.
9. Брун Ф.К. Черноморье. – Одесса, 1879. Т. 1; Лавров Л. И. К истории русско-кавказских отношений XV в. // Ученые записки Адыгейского научно-исследовательского института языка, литературы и истории. 1957. Т. 1.
10. Хотко С.Х. Черкесия: генезис, этнополитические связи со странами Восточной Европы и Ближнего Востока (XIII-XVI вв.). – Майкоп, 2017.
11. Хотко С.Х. Указ. соч.
12. Международные отношения и народы Западного Кавказа (последняя четверть XV – первая половина XVI в. // Некрасов А.М. Избранные труды. – Нальчик, 2015.
13. Лавров Л.И. Указ. соч.
14. Сборник РИО. Т. 41.
15. Там же.
16. Смирнов И.И. Восточная политика Василия III // Исторические записки. 1948. Т.27.
17. Сборник РИО. Т. 95.
18. Смирнов И.И. Указ соч.
19. Там же.
20. Хотко С.Х. Указ. соч.
21. Трепавлов В.В. Добровольное вхождение в состав России: торжественные юбилеи и историческая действительность // Вопросы истории. 2007. № 11.
22. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. – Нальчик, 1974.

Вестник науки АРИГИ №20 (44) с. 117-125.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 5-01-2020, 18:33. Просмотров: 300
Другие новости по теме:
Черкесы и ордынцы, – штрихи к картине крушения империи чингизидов
Историческая справка о кабардино-крымской войне 1707-1708 годов
Самир Хотко: Черкесия и Астраханское ханство
Сражение на р. Афипс (1570 г.): исторический контекст, – З.А. Кожев
А. Максидов: Крымские ханы и черкесские князья