Архив сайта
Январь 2020 (21)
Декабрь 2019 (31)
Ноябрь 2019 (30)
Октябрь 2019 (31)
Сентябрь 2019 (30)
Август 2019 (34)
Календарь
«    Январь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В данной статье автор проводит связь между современными и древними, а также средневековыми археологическими культурами северокавказских народов.

В качестве разделов культуры к краткому сравнительному анализу привлекаются орнаментальное искусство циновок, погребальная и культовая архитектура, скульптурографические памятники, кавказские танцы, кавказский костюм, геральдика, керамика, иероглифические надписи, погребальные росписи.

Ключевые слова: «пуабле», мегалитическая гробница, «испыун» (дольмен), скульптурографика, лезгинка, «таур» (тамга), керамика, «таблетка».



Московский автор В.К. Мазурик в своей (второй) книге «Неизвестный Майкоп» пишет: «Заманчиво было бы провести прямые связующие линии от древней майкопской культуры к нынешнему Майкопу, его культуре. Однако, если бы всё было так просто! Ведь за четыре с лишним тысячелетия в этих краях рухнуло столько цивилизаций, похоронив под обломками их носителей, произошло столько великих переселений народов, что сегодня достоверно общими между Майкопской культурой и Майкопом можно считать только место их нахождения, сходство в именах, присвоенных уже нынешними людьми» [1: 255].

Это взгляд человека, не учитывающего информацию археологии, мифологии, этнографии, искусствоведения и др. наук.

Научная информация позволяет представить продолжение отголосков майкопской культуры в современной жизни автохтонного адыгского этноса Адыгеи, Причерноморской Шапсугии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Абхазии.

Прежде всего следует сказать о погребальном обряде. В Майкопском кургане Ошад, в Нальчикской гробнице обнаружены следы камышовой циновки, а в курганах Тимашевска под покойниками найдены орнаментированные двухцветные пуабле [2]. Причём, Тимашевские циновки такие же, что и изделия народного мастера-майкопчанина Замудина Гучева: они из камыша, имеют прямоугольную форму, такой же геометрический орнамент, изготовлены по той же технике. Реконструкция майкопского древнего станка для плетения циновок показывает конструкцию, сходную с традиционной формой адыгского «хъупкъэ» (табл. 1).

Кроме Замудина Гучева и его дочери Мэзаго, циновки плетут, в том числе и как декоративный элемент интерьера, а также в виде молитвенных ковриков женщины Теучежского и Тахтамукайского районов Адыгеи. В отличие от майкопцев, современные адыги кладут «пуабле» под покойника при доставлении его в носилках на кладбище. При захоронении же циновку вынимают и оставляют в кладбищенском домике для следующего покойника. Но в отдельных случаях «пуабле» (хацир, арджен) оставляют в могиле под покойником подобно тому, как поступали майкопцы. Археология, к сожалению, не зафиксировала «пуабле» в могилах поздней бронзы, раннего железного века и раннего, развитого средневековья. Видимо, это объясняется влажностью климата, не способствовавшего сохранности органики. Вместе с тем циновочный орнамент отражен на стелах Нальчикской гробницы.

Но керамику влажность разрушить не в состоянии. Поэтому есть возможность проследить, например, возникновение большого трехручного глиняного сосуда «гошэса» (гъочъэс), отмечающегося в Майкопской культуре. Его развитие и расцвет приходится на период средней и поздней бронзы Хеттского царства (Малая Азия). В Адыгее в период поздней бронзы (единицы) наблюдается его возрождение. Затем в Адыгее фиксируется появление «гошэса» в период раннего железного века. И, наконец, новое возрождение и расцвет этого керамического сосуда наблюдается здесь же в эпоху средневековья [3].

Кроме этого археология фиксирует появление керамических мисок постмайкопской культуры с орнаментированной внутренней поверхностью. Подобные сосуды с внутренней декорировкой замечены в триалетской культуре Грузии в период средней бронзы. Также они обнаруживаются и в культуре раннесредневековых адыгов зихского периода (V-VI вв.) [4: 80-89] (Табл. IV, V, VI, IX). В домусульманский период на территории проживания адыгов сооружались погребальные, культовые, оборонные, жилищные и др. архитектурные памятники национального стиля. Особенно выделяются из них погребально-культовые сооружения. Известны выявленные археологией мегалитические памятники дольменной и майкопской культур. Для этих археологических культур характерны целые похоронно-религиозные ансамбли, подобные древнеегипетским, отличавшиеся меньшими размерами. Одними из элементов таких ансамблей являлись дольмены (испыун), шатровые башни, толосы, менгиры, кромлехи, дромосы, галереи, «каменные ящики». Для майкопской культуры были типичны каменные двухкамерные гробницы, которые, по мнению А.Д. Резепкина, не были характерны для дольменной культуры Кавказа. Однако если две названные культуры рассматривать как горную и равнинную разновидности одной археологической культуры, то двухкамерные гробницы нужно причислить к дольменному виду, что подтверждается Усть-Сахрайским некрополем [5].

Мегалитические погребальные сооружения постмайкопской культуры наблюдаются у предков адыгов в среднюю и позднюю бронзу, а также при раннем железном веке. Ярким примером этого является анфилада галерейной гробницы IV-го века до н.э. кургана Карагоде-уашх в Крымске, сооруженная из мегалитов [6: 129-135].

В эпоху средневековья, в его поздний период на территории современной Причерноморской Шапсугии близ пос. Чемитоквадже на Сортучастке было построено 100 мегалитических толосов восьмигранной формы, подобных гробницам Красной Поляны эпохи бронзы [7: 48]. Аналогичные некрополи из мегалитических сооружений разведаны близ пос. Усть-Сахрай Майкопского района Адыгеи (поляна Беляева) и на Гупсском городище вблизи ст. Баракаевской Мостовского района Краснодарского края.

О возрожденческой традиции в культуре адыгов может свидетельствовать мавзолей Шевацукова в а. Джерокай. Вполне возможно, автор этого архитектурного памятника посетил место бывшего махошевского селения Мамрюк во время археологических раскопок Е.Д. Фелицина в первое десятилетие XX века и запомнил форму многогранной шатровой гробницы из кургана урочища «Клады 2». Таким образом, возможно, конструкция майкопской шатровой гробницы и легла в основу формы Джерокайского мавзолея. Подкреплением реальности этой мысли служит тамга Шевацуковых, схематично и образно передающая форму фасада дольмена. Шатер крыши мавзолея составлен из восьми треугольных плоскостей, подобно гробнице майкопской культуры кургана №39 «Кладов 2» (13; 10-Табл. 2). В отличие от древней гробницы, мавзолей имеет 8 граней стен и построен из кирпича, а не из каменных блоков. Восемь граней имеют и гробницы Красной Поляны.

В эпоху средневековья адыгские гончары широко практиковали оттиск фамильной или родовой тамги (таура) на дне глиняного сосуда. Впервые подобный способ отражения эномастики наблюдается в хаттской культуре Малой Азии периода ранней бронзы. Хаттские торефты чеканили солярные (видимо, как культовые символы) знаки на днищах золотых сосудов (8-2019) (33а, 35а, 36а). По мнению археологов, малазийская археологическая культура Аладжа-гуюк раннебронзового периода явилась продолжением культуры майкопцев, мигрировавших с Северного Кавказа. Но впоследствии, пришельцы возвращались на родину, особенно, в эпоху раннего железа, и могли принести элементы малазийской культуры, использованные творчески в северокавказских условиях. У адыгов тауры замечаются с рубежа VIII-VII веков до н.э. Но они ставятся на ручках или на стенках керамических ковшей. В последний век до н.э. и в I-III в. н.э. тауры фигурируют на зеркальцах из высокооловянистой бронзы. С III-го века до н.э. до IV-го века н.э. тауры активно изображаются на меотских глиняных плитках (таблетках). Особенно заметным является знак, подобный хеттскому иероглифу бога. На таблетках встречаются и круглые тамги со срединной диаметральной линией, и удлиненные (подпрямоугольные или подовальные) со срединным продольным диаметром [8: 140-3].

Древнейший знак подобной формы видится на груди божка, сидящего безголового человека, написанного на каменной плите двухкамерной гробницы кургана №28 урочища «Клады» (Хашпек) [9: 182, 331]. Особенно близки к раннебронзовому начертанию изображения на «таблетке» из Казазово, Гатлукайского городища и Ленинохабля. Они в точности совпадают с майкопским рисунком, только лишены прямоугольника, окружающего овал с продольным диаметром.

В надписях на «таблетках» обнаруживается и этнографический аспект. Так, зафиксировано более двух десятков круглых и овальных тауров со срединной диаметральной и продольной линиями, которые сопоставляются с кабардинскими и абазинскими тамгами. Тауры подобной формы имеются у кабардинцев Газовых, Гедзаевых, абазин Куржиевых, Курлановых, Кахуновых, Нашевых, Куповых. Другой таур, похожий на сильно схематизированную фигуру сидящего божка росписей гробницы кургана №28 Хашпека (Кладов), символизирует кабардинские роды Блиевых, Бирчевых, Быцу, Бэв.

Таур кабардинцев Дурдымов в виде пятиконечной звезды ассоциируется со знаком, отчеканенным на дне золотого сосуда из Аладжа- Гуюка.

На стене, разделяющей камеры гробницы кургана №28 Хашпека (Кладов), написана фигура безголового лучника в танцевальной позе. Руки человека зафиксированы в одном из положений в танце «лезгинка». Ноги тоже, возможно, в положении «на носках», хотя А.Д. Резепкин в иллюстративной прорисовке показывает их симметрично расставленными. Однако фотография в конце книги показывает легкий изгиб в колене левой ноги и её приподнятость. Это первое и самое древнее изображение кавказского танца «лезгинка». Древние майкопцы позаимствовали такое движение у фазана (мэзатакъэ), когда он в брачном танце завлекает самку и совершает вокруг неё полукруг, подняв одно крыло до горизонтали, а другое, опустив вниз. Ноги с помощью коготков фазан тоже выпрямляет, стараясь возвыситься над объектом внимания. Связь с природой подкрепляется ещё и тем, что руки лучника оканчиваются не пятипалыми ладонями, а трехпалыми, как у птиц ноги.

Следует еще раз взглянуть на орнаментированные стелы Нальчикской гробницы, которые находчик И.М. Чеченов датирует эпохой энзолита. Их декор отражает не только орнаментировку «пуабле» (арджен – кабардинское, хацир – шапсугское), но схематично воспроизводит и декор нагрудника современного кавказского женского костюма. На одной стеле схематично воспроизведен «тыжин-чи-у» – нагрудник современного кавказского женского костюма, орнаментированный зигзагами и ёлочкой. (14-рис 22, рис. 13-18). На другой стеле изображён вверху антропоморфного камня угловой выем, сходный с этнографическим элементом мужского костюма кавказца (14-рис. 10-1). Эти примеры говорят о том, что национальный костюм кавказца был возрожден в позднем средневековье по очень древней энеолитической форме.

Данное замечание касается всей северокавказской культуры и её способности сохранять архаичные черты, а не отбрасывать их при появлении новых. В известные моменты некоторые элементы культуры, давно ушедшие в прошлое, возрождаются по еще сохранённым чертам, пополняющим арсенал элементов национального стиля.

Так, компенсацией за отсутствие голов с головными уборами в росписях Хашпека и в скульптуре Мешоко служит пластинчатая статуэтка из Унакозовской пещеры эпохи неолита, в которой голова завершается перевернутой пирамидой, напоминающей кавказскую папаху (9-Таб.4-2). В росписях гробницы Хашпека лучник, согласно прорисовке в книге Резепкина, обут в сапожки, похожие на этнографические «ичиги» адыгов и других северокавказцев (12-рис.53). Тоже самое иллюстрируют керамические сосуды типа «гошэса» эпохи ранней бронзы (а в Хеттском царстве средней и поздней бронзы), возрождённые в эпоху раннего железа, и широко и ярко развитые в средние века.

Подобное явление возрождения иероглифов хеттов демонстрирует адыгские, абхазские, абазинские тауры (тамги), превратившиеся в средневековье в геральдические символы. Заслуживает внимания похоронная традиция сооружения курганов, начатая в эпоху энеолита с малых насыпей в горах [10: 46-49], развитая в майкопской культуре в предгорье на равнине, затем возрождённая в раннем железном веке и широко распространившаяся в средние века.

Все приведенные примеры говорят в пользу глубоко традиционной неувядаемой культуры народов Северного Кавказа.

Литература:

1. Мазурик В.К. Неизвестный Майкоп. Книга 2-ая. – Майкоп, 2007.
2. Каминский В.Н. Работы Краснодарского музея-заповедника. – АО, 1981.
3. Ловпаче Н.Г. История одного типа касожского сосуда // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и в средние века. – Ростов-на-Дону, 1994.
4. Ловпаче Н.Г. Художественна керамика средневековой Адыгеи. – Майкоп, 1995.
5. Джанхот И.Ю., Ловпаче Н.Г. Новые дольменные памятники Западной Черкесии. – Майкоп, 1983.
6. Анфимов Н.В. Древнее золото Кубани. – Краснодар, 1987.
7. Воронов Ю.Н. Древности Сочи и его окрестностей. – Краснодар, 1979.
8. Ловпаче Н.Г. Зарождение и развитие знаковой системы адыгов // Культура и быт адыгов. – Майкоп, 1989.
9. Резепкин А.Д. Новосвободненская культура. – Санкт-Петербург, Нестор-История, 2012.
10. Фоменко В.А. Древности долины реки Хасаут и другие археологические памятники Северного Кавказа. – Нальчик, 2016.

Вестник науки АРИГИ №20 (44) с. 107-116.

На рисунке: Роспись гробницы кургана №28 Хашпека.


О связи адыгской и в целом кавказской с дольменной и майкопской культурами, – Н.Г. Ловпаче
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 8-01-2020, 23:41. Просмотров: 354
Другие новости по теме:
Н.Г. Ловпаче: Майкопская культура и адыги
Нурбий Ловпаче: Мегалитическая архитектура майкопской и дольменной культур
В столице Адыгеи состоится презентация книги «Древний Майкоп»
В Национальном музее Адыгеи открыта экспозиция эпохи бронзы
Наима Нефляшева: Пространство и время дольменной культуры на Кавказе