Архив сайта
Февраль 2020 (22)
Январь 2020 (31)
Декабрь 2019 (31)
Ноябрь 2019 (30)
Октябрь 2019 (31)
Сентябрь 2019 (30)
Календарь
«    Февраль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Данный материал посвящен осмыслению «этоса» как одного из основных понятий социологии культуры, мало исследованной в отечественной науке. «Этос» рассматривается как стиль поведения, иерархия ценностей индивида и общественной группы. На примере адыгского этоса анализируется его моральный опыт с его отличительными особенностями и характеристиками.

Ключевые слова: этос, культура, этические ценности, адыгский этнос, менталитет, моральный опыт.

This material is devoted to the «ethnic group» as one of the main concepts of sociology of culture, the unexplored in science. «Ethos» is considered as a style of behavior, the hierarchy of values of the individual and social group. On the example of the Adygeyan ethnos examines its moral experience with its distinctive features and characteristics.

Keywords: ethos, culture, ethical values, by Adyghe ethnos, mentality, moral experience.


Р.А. Ханаху: Этос (адыгский) как субстанция традиционной культуры





























К постановке проблемы

В реальной жизни этос предстает как практический моральный опыт, совокупность идей, наделяющих личность. Иногда его называют естественным или природным правом (М. Оссовская)1. Этос – это стиль жизни индивида или группы, направленная ориентация отдельной культуры, принятая в ней иерархия ценностей, которая может быть выражена в явном виде, либо может быть выведена из поведения членов общественной группы1.

В качестве синонима термина «этос» в научной литературе довольно часто используются такие понятия, как этические ценности, менталитет, народный характер и т.д.

В своей статье нам хотелось бы показать моральный опыт адыгов (черкесов), существующие в культуре отличительные особенности его этики и этикета, ценности. Ведь этос (от древ. греч. – обычай, нравственность, характер) того или иного народа показывает стиль его жизни, отношение данного народа к самому себе и к своему миру.

Надо особо отметить, что наиболее фундаментальными ценностями этоса в традиционном обществе являются солидаризм и эгалитаризм.

Известно, что солидаризм (коммунитаризм) базируется на объективных потребностях коллективного субъекта (общности) в потреблении и воспроизводстве. Их удовлетворение возможно только путем «солидарных» согласованных усилий всех членов этнической общины, так как индивидуальная, не подчиненная единому целому активность в условиях неразвитых технологий (или отсутствия таковых) обречена
на провал.

Массовое сознание и психология подчинены этой фундаментальной ценностной ориентации. Формируется так называемая «культура стыда», суть которой состоит в том, что индивид в высшей степени озабочен тем, чтобы не допустить морального осуждения своих действий. Как показала практика, социальный контроль общины над индивидом в рамках «культуры стыда» предельно эффективен. У многих горцев и, в частности, у адыгов, изгнание из общины за «постыдные поступки» воспринималось как самое суровое наказание. «Культура стыда» имела локальное значение, поскольку была важна оценка поступков индивида «своей», а не «чужой» общиной.

Антитезой «стыда» служит «гордость», «достоинство». Человек, не совершивший «постыдных» поступков», имеет право на них. На Северном Кавказе демонстрация «достоинства», «гордости» укоренилась и стала одной из очевидных социально-антропологических характеристик. В то же время очень часто в инокультурной среде демонстрация таких «достоинств» становится раздражителем и вызывает протестные реакции окружающих.

Обычно авторы резко противопоставляют друг другу «культуру стыда» и «культуру вины». Отмечается, что «культура стыда» регламентируется поведением индивидов традиционной общины по отношению к своим соплеменникам и допускает иное отношение к «чужим».

Действительно, можно иногда наблюдать нарушения некоторых этикетных норм в «чужой среде», об этом будет сказано чуть ниже. Однако считать это правилом было бы упрощением. Дело в том, что довольно часто культура стыда содержит нормы, в том числе и в отношении чужаков.

Культура стыда в том виде, в котором она «проросла» в современность, во многих своих компонентах практически совпадает с общечеловеческими ценностями. Более того, название морально-этического «кодекса» адыгов – адыгагъэ – можно перевести на русский язык как человечность2.

Солидаристские и эгалитаристские ценности

С солидаристскими ценностными ориентациями связаны эгалитаристские. Являясь по своей сути ничем иным, как требованием социальных низов к относительно равному распределению в обществе «всеобщей солидарности», они питались также и тем, что общественное богатство было ограничено и любое явное несправедливое распределение богатств могло вызвать значительное ухудшение положения социальных низов.

В современных условиях солидаристские и эгалитаристские ценностные ориентации в значительной степени сохранились, приняли новые формы.

Солидаризм используется как средство горизонтальной и вертикальной мобильности, что в условиях многонациональных северокавказских республик несет в себе определенный конфликтогенный потенциал. В условиях перманентного кризиса реформ значение солидаристских ориентаций возрастает, поскольку является мощным ресурсом индивидуального и группового выживания.

Эгалитаристские ценностные ориентации подверглись изменениям в большей степени. В современную эпоху массовое сознание не осуждает индивидуальное обогащение, поскольку оно теперь не угрожает материальному благосостоянию общины, а, скорее наоборот, способствует его увеличению. Эгалитаристские ориентации массового сознания проявляются и в другом. Особенно – в установках на различные версии ислама. Социальная доктрина ислама пронизана эгалитаризмом, солидаризмом. Вот эгалитаризм ислама особенно привлекает молодежь и некоторую социально незащищенную часть «мусульманского» населения.

Особенно следует заметить, что практически все основные элементы морального опыта народа закреплены в его морально-этническом «кодексе» – адыгагъэ (адыгство).

Данный феномен является существенным фактором стиля и образа жизни, регулятором индивидуального и группового поведения, базисом этнической идентификации, фактором коммуникации и социализации. Это было подтверждено рядом конкретно-социологических исследований. Было выявлено, что в определенном смысле следование императивам морально-этнических «кодексов» составляет фундамент традиционности, «проросшей» в современность.

Моральный опыт адыгов и его отличительные особенности

В ряде наших исследований эмпирически было подтверждено, что моральный опыт этноса представлен в поведенческих императивах носителей адыгыгъэ и Адыгэ Хабзэ3. Респонденты толкуют эти понятия в достаточно широком диапазоне. В широком, абстрактном смысле под адыгагъэ понимают человечность, гуманизм, в узком – традиционные нормы поведения, этикет (Адыгэ Хабзэ).

Было установлено, что Адыгэ Хабзэ является действительно действующим, значительным фактором индивидуального и группового поведения.

Адыгский этикет (Адыгэ Хабзэ) остается важным фактором этнокультурной идентификации в её групповом и индивидуальном измерении. Знакомство с его нормами и правилами начинается непосредственно в семье, в школе (например, в настоящее время адыгский этикет, адыгскую этнокультуру преподают в школе как предмет) или опосредованно через образцы поведения старшего поколения.

Например, если старшее поколение (его большинство) всем своим образом жизни подтверждает в основном незыблемость этических требований, то молодежь может позволить себе некоторые отклонения в их применении. При этом выявилась следующая закономерность: люди старшего поколения независимо от среды обитания ведут себя в соответствии с этикетом, молодежь, живущая и обучающаяся в смешанной среде, проявляет больше вариаций в своем поведении, чем, например, молодежь из однородной (аульской) среды, придерживающаяся требований традиционной культуры.

Но в то же время поведение молодых аульчан тоже может меняться в зависимости от окружения, в котором они оказались. Так, в незнакомом месте, где их никто не знает, они считают, что можно и не соблюдать правила этикета. В референтной же для себя группе – среде «своих», в родном поселении, тем более в кругу соседей, родственников, родителей – правила этикета соблюдаются ими в полной мере.

Нам представляется, что здесь срабатывает некий инстинкт «самосохранения»: при несоблюдении нужного поведения со стороны сородичей могут последовать санкции наказания (общественное презрение, ущемление каких-то свобод и т.д.), т.е. санкции «культуры стыда».

Интересно и то, что нам удалось обнаружить все ещё существующую психологическую дистанцию, которую соблюдают между собой в приветствии мужчины и женщины, близкие и чужие. Так между мужчинами-друзьями или родственниками самая близкая психологическая дистанция. Они здороваются и прощаются двумя руками и обнимают друг друга за плечи. Вербальные контакты между ними также самые благожелательные. Между мужчиной и женщиной при общении и встрече расстояние увеличивается, особенно если это не родственники.

В адыгской среде ещё высока роль благопожеланий и проклятий (бгыбзэ), которые имеют широкое распространение и в наше время. Респонденты искренне верят в магическую силу слова и не могут без причины посылать проклятия на «голову людей» так же, как и добрые пожелания, если они сказаны вслух и искренне, по их мнению, доходят до цели. Это же относится и запретам, существующим в адыгском этикете. Например, этикет запрещает чародейство, порчу, сглаз, т.к. адыги уверены, что отдельные люди обладают отрицательным биоэнергическим полем, что якобы может повредить здоровью, жизнедеятельности человека.

Самая большая психологическая дистанция существует между «своими» и «чужими». На «чужих», если они другой культуры и веры, чаще всего не распространяются формы приветствия, существующие между адыгами. Но если «чужой» окажется в преклонном возрасте, то его будут приветствовать стоя.

Таким образом, формы приветствия и прощания сохранили свою силу и в наше время, т.к. являются консолидирующим, объединяющим началом адыгского народа, средством его идентификации.

Мало претерпело изменений и поведение адыгов со старшими и между старшими и младшими. Принцип старшинства и принцип почтительности к старшим жив и в наше время. Большинство молодых людей в своих анкетах отмечали, что готовы беспрекословно выполнить поручения старших без лишних слов и пререканий. Это наглядно видно на примере практического участия молодежи в похоронных процессах, когда на их долю выпадают самые ответственные поручения, связанные со сложным ритуалом похорон.

Сегодня похоронный обряд у адыгов выполняет и иные функции. Похороны стали своеобразным «народным сбором», т.к. на них съезжаются не только жители местного населенного пункта, но и по существу со всей Адыгеи, часто из Кабарды, Черкесии, Причерноморской Шапсугии.

После ритуала похорон в коротких встречах собравшиеся обсуждают бытовые, социально-политические проблемы поселения, региона и страны и многое другое. Всё, что говорится и обсуждается на таких встречах, является четким индикатором общественного настроения адыгского общества. После похорон жители населенного пункта обсуждают вопросы санитарного состояния кладбищ, своего поселения и многое другое. В том числе и на таких печальных мероприятиях молодёжь проходит непростую школу адыгства, приобретает морально-нравственный опыт.

По тому, как относится молодежь к взрослым и старикам, можно судить о наличии высокой культуры отношений в социуме.

Исследование выявило, что гостеприимство остается незыблемым законом современного адыгского общества, хотя и оно претерпело определенные изменения. Так, безвозвратно ушли в небытие кунацкие, гостевые дома. Но их заменили комнаты для гостей, оборудованные в том же доме, где живет семья. В связи с усложнением жизни во всем цивилизованном мире жестче законы гостеприимства и в Адыгее. Мало кто рискнет впустить к себе в дом незнакомого человека, тем более глубокой ночью, не спрашивая при этом, кто и откуда. Хотя адыги остаются такими же хлебосольными и ставят на стол все самое лучшее, что есть в доме.

Безвозмездная помощь и взаимоподдержка также жива между родственниками, соседями и аульчанами. Когда человеку нужна помощь, селяне без всякого на то приглашения приходят и делают то, что они могут делать соответственно их профессионализма и квалификации.

Если в былые времена, по адыгскому этикету строго осуждалось чревоугодие и пьянство, и то и другое было под большим запретом и воспринималось обществом как слабость, которой стыдился каждый уважающий себя адыг, то в сейчас к таким порокам относятся терпимее. Не осуждаются полные (толстые) люди, употребление спиртных напитков среди мужчин тоже в наше время не возбраняется, а в ряде случаев и поощряется. От мужчины лишь требуется, чтобы он знал меру и не терял человеческого лица, не буянил, не устраивал пьяные потасовки, т.е. не нарушал общественного порядка, иными словами, здесь ещё срабатывает фактор «культуры стыда».

И последнее, на чем хотелось бы остановиться. Это иерархия взаимоотношений в семье. Как и в прошлые времена, главой, «добытчиком» семьи у адыгов является муж (отец, старший брат), жена (мать, старшая невестка) – это второе лицо в доме после мужчины, на ней сконцентрирована организация работы по дому, с ней считаются, к её мнению прислушиваются, она окружена вниманием и заботой всех домочадцев. Вместе с тем сегодня появляется такая тенденция: когда мужчина теряет работу, женщина берёт на себя роль «добытчика семьи».

Таким образом, проведенное эмпирическое исследование в мононациональной среде подтверждает, что адыгский этос и его моральный опыт демонстрируют способность адаптироваться к новым реалиям и вызовам. Однако и его коснулись некоторые изменения (трансформация). Интенсивно идёт процесс изменения в ментальности адыгов, особенно молодежи, в стиле и образе его жизни. Ментальные свойства молодежи проходят испытание такими доминирующими тенденциями мирового развития, как индивидуализация и глобализация.

Сегодня многие стороны морали этноса сложно оценить в рамках привычной объяснительной модели. Под влиянием глобализации этническая культура
в целом сильно дифференцирована. Так, например, доминирующая культура в мегаполисе сильно отличается от доминирующих форм культуры в регионах и внутри их. Представляется, что выработка новых объяснительных моделей связана с переносом акцентов: от констатаций культурной однородности локального типа необходимо перейти к констатации смешанных культур в рамках одного и того же ареала.

Литература:

1. См.: М. Оссовская. Рыцарь и буржуа. Исследование по истории морали. – М., 1987. – С.132.
2. Ханаху Р. Традиционналя культура Северного Кавказа: вызовы времени (социально-философский анализ). – Ростов-на-Дону, 2004. – С.52-57.
3. Ханаху Р. Адыгэ Хабзэ – основной нравственный императив этноса // Материалы международной конференции. – Майкоп-Стамбул, 2010. – С. 143-146.

Вестник науки АРИГИ №3 (27) с. 185-188.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 15-01-2020, 14:43. Просмотров: 309
Другие новости по теме:
Нуриетта Тов: Язык и национальная идентичность
Мартин Кочесоко: адыгагъэ – не этническое понятие
А.Д. Панеш: Адыгская культура как образ жизни
«Черкесы через Адыгэ Хабзэ могут стать проводниками высшего человеческого н ...
В столице Адыгеи пройдет конференция по черкесской этике