Архив сайта
Июль 2020 (12)
Июнь 2020 (34)
Май 2020 (35)
Апрель 2020 (31)
Март 2020 (33)
Февраль 2020 (32)
Календарь
«    Июль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Электронную книгу А.С. Касьяна «Клинописные языки Анатолии (хаттский, хуррито-урартские, анатолийские): проблемы этимологии и грамматики», видимо, следует считать сводной как для самого автора данного исследования, так и для всего направления лингвистики, которому она посвящена.

К труду А. Касьяна о древнейших анатолийских клинописных языках, – А. Шаззо





























В ней рассматриваются вопросы фонетики, морфологии, синтаксиса и т.д. названных в заголовке языков, производится сопоставление отмечаемых в них грамматических характеристик, а также осуществляется этимология лексики, частей слова, что, в конечном счете, служит основой построения собственных доказательств.

По словам автора, рассматриваемая им лексика соответствует той, что входит в стандартизированный список базового словаря любого языка, составленного американским лингвистом Моррисом Сводешем, с помощью которого современные исследователи определяют степень родства между языками. Особая ценность его труда заключается в том, что им составлен «подробный аннотированный лексический список Сводеша» для привлекаемых к своему анализу клинописных анатолийских языков.

В первом разделе книги автор рассматривает хаттский язык. Он характеризуется им как мертвый бесписьменный язык, который известен лишь благодаря передаче в XVII-XIII вв. до н.э. текстов на нем хеттскими и лувийскими писцами с помощью своих клинописных алфавитов, не способных отразить многие звуки фонетически более богатого хаттского языка. Собственно хаттские письменные материалы, условно называемые иероглифическими и являющиеся более древними, им не включены в анализ. Причина заключается, во-первых, в том, что они практически полностью остаются не дешифрованными, во-вторых, письмо, подобное древнему анатолийскому иероглифическому, не пригодно для сколько-нибудь ясного отражения звуковой системы не только хаттского, но и любого другого языка.

Как считает А.С. Касьян, этноним «хатт» является самоназванием народа. Данное имя в виде «хетт» было позднее перенесено на другой анатолийский народ, относящийся к индоевропейской языковой семье, по имени которого в XVII в. до н.э. в Малой Азии образовалось Хеттское царство. Собственно хаттов автор книги селит в центральной части современной Турции. Время, когда им отслеживаются самые ранние их следы на указанной территории – не позднее 2-ой половины III тыс. до н.э. Поэтому Касьян причисляет данный народ к автохтонам, полагая, что жители Анатолии говорили на их языке в начале II тыс. до н.э., а, скорее всего, и раньше. И добавляет, хатты не были истреблены хеттами, они ассимилированы ими – в 1500 гг. до н.э. или позже.

По мнению автора книги, новизна его работы состоит главным образом в том, что им впервые произведено «компактное» грамматическое описание хаттского языка, в котором учтены новейшие данные по нему, а также использованы современные методы сопоставительного грамматического анализа. Хаттская лексика, оформленная им в виде этимологического словаря, подвергнута «фронтальному» этимологическому анализу, при этом рассмотрены грамматические формы привлеченных лексем, что в целом дало повод для пересмотра устоявшегося мнения по генетической принадлежности этого языка. Как считают многие исследователи, хаттский язык является либо прямым предком, либо близким родственником абхазо-адыгских языков. По словам же А.С. Касьяна, данная гипотеза в его анализе подтверждений не находит, поэтому он приводит свидетельства в пользу принадлежности рассматриваемого языка к сино-кавказской или дене-сино-кавказской макросемье, но не как части прасеверокавказских языков. При этом в ходе анализа подчеркивается, что хаттский язык с морфологической точки зрения – агглютинативный. Таковыми, собственно, являются абхазо-адыгские и нахско-дагестанские языки, с которыми А.С. Касьян и производит сопоставление. Однако этому обстоятельству им, видимо, придается не слишком большое значение.

При сопоставлении лингвист использует не все 300 хаттских лексем или корня слов, которые введены в научный оборот, не все 200 из них, в которых определена их приблизительная семантика, и «список Сводеша» для хаттского языка получается у него очень неполным. Строит же доказательства лингвист на тех лексемах, которые считаются дешифрованными и в работе с которыми можно произвести их более или менее убедительное морфологическое членение. При этом автор составляет этимологический словарь хаттского языка, выявляет заимствованную лексику, а для значительной части из ее оставшегося словаря предлагает сино-кавказские этимологии.

Во второй главе «Хаттский как сино-кавказский язык», автор производит сопоставление надежной, с его точки зрения, хаттской лексики и корней с реконструированными примерами из западно-кавказской и картвельской лексики. Словарь А.С. Касьяна, в котором хаттские корни сопоставляются с «надежными» сино-кавказскими этимонами, составляет 68 статей. В словарь с заимствованиями, «ненадежными» этимологиями, неэтимологизируемыми корнями входит несколько большее число примеров – 124. Примеров с хаттскими служебными грамматическими морфемами, обладающими «надежными» сино-кавказскими этимонами, использовано 11, с «сомнительными» – 6.

Однако по степени родства между хаттским и абхазо-адыго-убыхскими языками, то есть по одному из главных выводов, который делается А.С. Касьяном, могут быть некоторые уточнения. Для пояснения сказанного, на наш взгляд, можно сопоставить в названных языках слова со значением «бог». Оно не входит в «список Сводеша», хотя хаттское слово в виде «šh̭af» (бог), сопоставленное В.В. Ивановым и В.А. Чирикба с адыго-убыхским «Уашхъо» / «Уащхъуэ», автором книги приводится. При этом оно зачисляется им в разряд примеров с ненадежной этимологией, с чем, видимо, следует согласиться и нам.

Дело в том, что, например, в языке черкесов как западных, так и восточных словом «Тхьэ» обозначается не просто один из богов, а Демиург. «Уашхъо» / Уащхъуэ же (досл. перевод с черкесского – «Синее (голубое) небо») является другим именем того же Тхьэ. Это похоже на значение, содержащееся в русском восклицании «О, Небо!», где словом «небо» обозначено иное имя Бога. Поэтому при сопоставлении слов, в том числе и с семантикой «бог» в языках абхазов, адыгов, убыхов и хаттов, правильнее было бы брать те, что схожи между собой в их основном значении. И лишь затем в случае надобности привлекать к анализу другие примеры.

Слово «бог» по-абхазски передается как «Анцәа», по-адыгски – «Тхьэ», поубыхски – «Uaḇa», по-хаттски – «Šh̭af». И если, по нашему мнению, для сопоставления пригодны все четыре формы, то в данной работе мы обратимся к показу общего (как наиболее очевидного) лишь между двумя теонимами – черкесским «Тхьэ» и хаттским «Šh̭af». Так, из фонетической части анализируемого здесь раздела мы узнаем, что звук в хаттском языке, обозначаемый литерой «š», чередуется со звуком [t]. То есть, получается, что слово «Бог» по-хаттски может писаться не только как «Šh̭af», но и как «Th̭af». А этот вариант, согласимся, близок как к современному черкесскому имени Всесоздателя – «Тхьэ», так и к реставрируемой нами прачеркесской форме «Тhэ», где [h] – аспирация при звуке [t]. В то же время должно быть понятно, что один этот пример не может поставить под сомнение верность взгляда А.С. Касьяна на генетическую принадлежность хаттского языка, а вместе с ней и на степень родства между ним и северокавказскими языками. Сходство приведенных форм призвано показать лишь то, что работа в данном направлении не может считаться бесперспективной, и наоборот, должна вестись еще активней, причем в большей степени представителями лингвистики Северного Кавказа.

Вместе с тем, взамен идеи о близком родстве языков (диалектов) предков абхазов, адыгов и убыхов, с одной стороны, и хаттов, с другой, А.С. Касьян в той же главе своей книги предлагает взглянуть на заимствования в древнегреческие диалекты «из западно-кавказских прадиалектов». При этом он ссылается на некоторые бесспорные, на его взгляд, параллели, предложенные С.Л. Николаевым, которые, правда, приводит в книге не полно. Последнее обстоятельство, впрочем, легко компенсировать с помощью ссылки на статью «Природа теонима «Тха» («Бог»): базовые гипотезы» адыгского философа Е.А. Ахоховой. Она рекомендует языковедам, в первую очередь адыгским, обратить внимание на сходство древнегреческого теонима «θεος» (Theos) и черкесского «Тхьэ», в котором знаком [θ] изображался реставрируемый звук [th] – практически такой же, как и в прачеркесском теониме «Тhэ». В той же статье она указывает и на имена богов Древней Греции, наиболее известным из которых является «Афина» (Athina, точнее, Athina). Также ею в статье сообщается о том, что древнегреческим языком корневой элемент «th» был активно использован в словообразовательном процессе «(равно как и в адыгских языках)» и вошел «в состав большого количества теонимов и теофоров».

На последующих страницах своей книги А.С. Касьян объясняет подобные заимствования, причем, можно полагать, не только сравнительно поздним древнегреческим языком, но и другими значительно более ранними языками пранародов, которые населяли северные от Пелопоннеса территории, тем, что предки северокавказцев в течение тысячелетий были жителями Балканского полуострова. В связи с изложенным он публикует два гипотетических варианта дерева языков, согласно которому выделяет сино-кавказский праязык, от которого впоследствии образует сино-тибетский, сино-кавказско-енисейский, а затем от последнего праязыка – северокавказский, хаттский и енисейский. Дает при этом он и второй возможный вариант разветвления праязыков, который, впрочем, принципиально не разнится с первым.

Приблизительным местом зарождения народа – носителя сино-кавказского праязыка А.С. Касьян считает территорию современной Сирии, во всяком случае, регион, который расположен не слишком далеко от Плодородного полумесяца. Время – начало 12 тысячелетия до н.э. В конце VII-го – начале VI-го тысячелетия до н.э., по его мнению, началось переселение прабаскско-северокавказских древних народов уже из Анатолии на Балканы. На то же время, считает он, приходится и формирование хаттской общности – в Восточной Анатолии, где она отмечалась в более поздний период. Баскская часть с Балкан продвинулась по югу Европы дальше – до территорий современных Испании и Франции. Оставшейся, северокавказской части Балканы послужили прародиной, полагает автор книги. Согласно его видению, здесь, в частности, зародилась Майкопская культура, которая в 3850-3300 гг. до н.э. получила дальнейшее развитие на Северном Кавказе. Примерно тогда же, по-видимому, северокавказским пранародам удалось освоить и Пелопоннес. Одновременно с переносом Майкопской культуры на Северный Кавказ состоялось возвращение части северокавказцев на прародину – на территорию современной Турции и южнее, туда, где позже появится Аккадское царство. А по некоторым адыгским источникам, часть из них под именем «атт» и/или «хатт» и/или «хату» достигла даже Египта.

И все свои выкладки А.С. Касьян строит, разумеется, не только на лингвистическом материале, он их согласует с археологическими данными, а значит, и терминами, связанными с освоением тех или иных трудовых процессов. К его ориентирам относятся, например, такие важные для человечества вехи как зарождение земледелия и скотоводства на территории Плодородного полумесяца, возникновение здесь же первых городских культур, освоение местными умельцами выплавки и обработки металла и т.д.

Хуррито-урартским языкам А.С. Касьян посвящает более скромный по объему раздел (второй) в сравнении с предыдущим. Для выявления родственных связей между анализируемыми языками им используется 110-словный список, основой которому служит 100-словный список Сводеша, плюс соответствующая часть его же 200-словного списка, а помимо сказанного, примеры из других систематизированных данных.

Автором анализируемой нами книги рассмотрены возможные генетические связи между хуррито-урартскими языками и шумерским. Для этого он вначале проверяет шумерско-мундскую гипотезу родства между ними И.М. Дьяконова, а затем останавливается на шумерско-сино-кавказской теории генетической близости Дж. Бенгтсона, по которой определяет степень надежности лексических параллелей в шумерском и в языках мунда, с одной стороны, в шумерском и синокавказских языках, с другой.

Как считает А.С. Касьян, более убедительные, хоть и очень слабые, соответствия обнаруживаются между хуррито-урартскими и шумерским языками. На этом основании он приходит к выводу, что хуррито-урартская группа языков (или диалектов) является отдельным кластером сино-кавказской макросемьи. И обособилась она порядка 14 000 лет назад.

Вместе с тем сравнительный анализ показал, что речь в рамках предложенного исследования должна вестись также о новом контакте между потомками этих народов. Самый вероятный его сценарий может выглядеть так: шумеры или генетически близкий к ним народ мигрировали (около 2-й половины VI-го тыс. до н.э.) на Южный Кавказ и там переняли язык прахуррито-урартов. Другими словами, древние хуррито-урарты – это, по-видимому, бывшие шумеры (или их близкие родственники), перешедшие на некий диалект нового хуррито-урартского языка, дошедшего до нас, который сохранил несколько сводешевских слов из прежнего (шумерского) языка.

Что касается гипотезы о родстве хуррито-урартского языка и восточнокавказской (нахско-дагестанской) ветви северокавказской семьи, то подобному А.С. Касьян не находит достаточных подтверждений. Лексические же параллели, которые действительно наблюдаются, могут говорить либо о заимствованиях из прахуррито-урартского в пранахский, либо являться остатками «хуррито-урартского субстрата в пранахском».

В третьем разделе книги, который посвящен хеттскому языку, А.С. Касьян поясняет, что, согласно его видению, индоевропейский, алтайский, уральский, картвельский и дравидийский праязыки восходят к ностратическому праязыку, существовавшему примерно 11-12 тысячелетий назад. Термин «индоевропейский» он дифференцирует на «индо-хеттский», более ранний, и «узко-индоевропейский», который им применяется для обозначения собственно индоевропейского праязыка. Индо-хеттский он делит на анатолийский и узко-индоевропейский, в свою очередь, анатолийский – на хеттский, палайский, лувийский, ликийский и др. Затем им предлагается анализ 41 анатолийской основы (плюс 15 основ со спорными этимологиями), которые, с одной стороны, не могут быть признаны заимствованиями, с другой, обладают убедительными ностратическими признаками. Такой анализ проясняет разряд в основном базовой лексики, считавшейся темной «с точки зрения их происхождения и этимологических связей», а также показывает верность возведения анатолийских языков к ностратическому праязыку. Этимология анатолийских числительных (третья глава), появление в системе счета названий цифр «4», «5», и т.д., изменения в них показывают, по мнению автора книги, когда произошло разделение индо-хеттского праязыка на анатолийский и узко-индоевропейский – в 5 тыс. до н.э.

В четвертой главе раздела, в которой разбирается хеттский язык, автором предложен 110-словный список сводешской лексики хеттского языка, который снабжен разносторонним комментарием. Для остальных анатолийских языков – палайского, лидийского, лувийского и ликийского – предупреждает он, составить полный список базовой лексики не удается. Имеющиеся же примеры им приводятся в комментариях к хеттскому перечню.

Для нас, адыгов (черкесов), данный список может быть интересен, например, анализом хеттской формы «war-nu-», которая сопоставляется с английским словом «burn» – «жечь», балто-славянским «*wĭr-» – «кипеть, вариться», а также славянским «*war-» – «тепло, жар» (такой перевод данного корня дается автором книги – А.Ш.). Дело в том, что форма «war-nu-», кажется, имеет и адыгские параллели: восточно-черкесскую «вэн» – «вариться» и западно-черкесскую «жъон» с тем же значением.

В целом же электронная книга «Клинописные языки Анатолии (хаттский, хуррито-урартские, анатолийские): проблемы этимологии и грамматики» указывает на Плодородный полумесяц как на место зарождения древних земледельческих и скотоводческих, а значит, прогрессивных на то время народов. Их языки, восходя к одному праязыку, долгое время развивались примерно там же, а став со временем разными, продолжали контактировать между собой. Оказывали свое влияние на языки также процессы образования городов, миграции народов и т.д. Отдельное внимание в книге уделено истории возникновения и развития северокавказских языков.

Все это предлагает языковедам широкий спектр тем. Наши же замечания и примеры (слова «Тхьэ», «вэн», «жъон» и параллели к ним в других языках), думается, могут послужить указанием на некоторые направления кавказской, в частности, черкесской исторической лингвистики, которые могут быть освоены уже в ближайшее время.

Аслан Шаззо, «Вестник науки АРИГИ», выпуск № 22 (46), с. 132-137.

На рисунке вариант миграции прабаскско-северокавказских народов.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 10-05-2020, 20:45. Просмотров: 251
Другие новости по теме:
Аслан Шаззо: Новый подход к этимологии древнего имени «хатт»
Аслан Шаззо: Об индоевропейских параллелях к черкесским словам «отец» и «па ...
Переписка в facebook о сино-кавказской макросемье и «китайских» корнях черк ...
Аслан Шаззо: Этимология слова «Тхьэ», – семантические и фонетические паралл ...
Хатты и черкесы-грузины, - Леван Кочламазашвили, Черкесский культурный цент ...