Архив сайта
Июнь 2020 (3)
Май 2020 (35)
Апрель 2020 (31)
Март 2020 (33)
Февраль 2020 (32)
Январь 2020 (31)
Календарь
«    Июнь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


1865 г., не ранее января. – Из «Писем с Кавказа редактору газеты «Московские ведомости» военного историка Р. Фадеева о покорении царскими войсками Западного Кавказа, трагической участи горцев, о создании казачьих станиц на завоеванных землях.

Ретушь по геноциду адыгов (черкесов) «военного историка» Р. Фадеева





























Евдокимов говорил: «Я считаю себя вправе предоставить горцам лишь то, что останется на их долю после удовлетворения последнего из русских интересов».

Изгнание горцев из их трущоб и заселение Западного Кавказа русскими – таков был план войны в последние четыре года.

Положение о заселении предгорий Западного Кавказа утверждено Высочайше 10 мая 1862 г. Но исполнение по этому плану началось за год ранее. Пред этим линейские полки, находившиеся в районе Кубанской области, соединены с черноморскими казаками в одно войско под названием Кубанское.

«До 1860 г. главная задача черкесской войны состояла прежде всего в том, чтобы сбить неприятельское населеление с лесной равнины и холмистых предгорий и загнать его в горы, где ему было невозможно долго прокормиться; а затем перенести к подошве гор – самое основание наших операций.

С 1861 г. Главнокомандующий принял другой, почти противоположный план действий, предложенный первоначально графом Евдокимовым: продвигаться не перпендикулярно к главному хребту, но параллельно с ним; переходить постепенно с одного притока Кубани на другой, обрезывая неприятельский край в длину.

В марте 1861 г. Барятинский отправился за границу на лечение. Временно главнокомандующим Кавказской армией был назначен генерал-адъютант князь Орбелиани. Начальство Кубанской области находилось в руках графа Евдокимова.

С весны 1861 г. до весны 1862 г. в Закубанском крае воздвигнуто 35 станиц с населением 5482 семейства, образовавших 4 конных полка.

Действия русских войск убедили непокорных горцев, что приближается последний час их независимости. Но черкесы не потеряли головы и не упали сердцем; напротив, они решились отстаивать самостоятельность свою не только оружием, по еще внутренними преобразованиями и энергическим обращением к иностранным державам. Если главная роль в борьбе оружием пала по необходимости на абадзехов, то убыхи, не уступающие им в энтузиазме к общему делу, взяли на себя инициативу и направление мер административных и дипломатических, соответствующих принятой ими решимости. Таким образом, прежде всего они обратили внимание па внутренний быт свой и захотели заменить расслабляющую усобицу сильною централизацией. Для ограждения независимости все черкесы были приглашены на совет. Все они единогласно решили: учредить чрезвычайный союз и не отставать от оного с тем, чтобы сохранить порядок внутренний, а отступающих от него наказывать. В черкесском владении учрежден меджлис из 15 человек, которому дано название великого и свободного заседания. Появление войск графа Евдокимова у подошвы главного хребта, т.е. в двух переходах от убыхской земли, подавало повод к чрезвычайному собранию меджлиса. В оном было постановлено: а) отправить посольство в Константинополь, Париж и Лондон с просьбой о заступничестве. Для покрытия расходов посольства наложить на все население денежный сбор; б) обнародовать призыв к священной войне и отправить в землю абадзехов на все лето несколько тысяч воинов; в) принудить к такому же содействию джигетов, которые оказываются довольно холодными к общему делу». В конце мая и в начале июня .постановления меджлиса были приведены в исполнение. Посольства к иностранным державам отправлены. На помощь к абадзехам посланы от 4 до 5 тыс. убыхов.

Несмотря на все старания горцев, заключение общего союза представляло непреодолимые трудности.

В Европе не верили скорому окончанию кавказской драмы; чем настойчивее мы действовали, тем дружнее работали недруги России. В Трапезупде образовался настоящий комитет «вспомоществования черкесам» из всех европейских консулов, кроме прусского. Душою этого комитета, почти признанным представителем «его, был поляк Подайский, драгоман французского консульства. Всякий авантюрист, желавший оказать помощь черкесам против «русского варварства», был снаряжен и отправляем на счет безымянных благотворителей. На их же счет посылались к восточному берегу запасы пороха, снарядов, амуниции, нарезные пушки и прочее. При возраставшем рвении в пользу черкесов и обстоятельствах 1864 г. легко было ожидать, что те же неизвестные благотворители не поскупятся поддержать большими подвозами провианта стесненное черкесское население. Эта последняя поддержка была бы гораздо действеннее подвоза авантюристов, которые только интриговали, хвастали и прятались от наших пуль, так что ни один из них не был никогда ранен. Надобно было ждать всего и не слишком рассчитывать на голод как на одно из средств одолеть сопротивление горцев. Чем более мы оттесняли горское население к берегу, тем удобнее было нашим завистникам протянуть ему руку помощи: местность же южного склона гор еще неприступнее, чем северного; а на действия морем в 1863 г. нельзя было положиться. Одним словом, за многочисленным горским населением, исполненным отваги, твердо еще державшимся на северном склоне, стоял многочисленный резерв –приморских горцев, непочатых, самоуверенных, поддерживаемых нравственно и материально Турцией и чуть не всей Европой. Наши недруги, видимо, обещали себе не дать второй раз того же промаха с независимым Кавказом, какой дали они во время восточной войны. В то же время все мусульманское население Кавказа волновалось самою зажигательною религиозною проповедью и часто повторяемыми обещаниями скорой подмоги.

С разделением пшехского отряда кончились действия на северной стороне.

Горцы потерпели страшное бедствие, потому что иначе и быть не могло. Они отказались от милостивых предложений, сделанных им лично Государем Императором, и гордо приняли вызов на войну. Никакие договоры с тех пор уже не были возможны, да и не с кем было их заключать при царившей у них безладице. Горцы сопротивлялись чрезвычайно упорно, не только в открытом бою, но еще больше инерцией массы: они встречали наши удары с каким-то бесчувствием; как отдельный человек в поле не сдавался перед целым войском, но умирал убивая, так и народ после разорения до тла его деревень, произведенного в десятый раз, цепко держался на прежних местах. Мы не могли отступить от начатого дела и бросить покорение Кавказа потому только, что горцы не хотели покориться. Надобно было истребить горцев наполовину, чтоб заставить другую половину положить оружие, Ho не более десятой части погибших пали от оружия; остальные свалились от лишений и суровых зим, проведенных под метелями в лесу и па голых скалах. Особенно пострадала слабая часть населения – женщины и дети. Когда горцы столпились на берегу для отправления в Турцию, по первому взгляду была заметна неестественно малая пропорция женщин и детей против взрослых мужчин. При наших погромах множество людей разбежалось по лесу в одиночку; другие забивались в такие места, где и нога человека прежде не бывала. Летучие отряды находили людей, совсем одичавших от долгого одиночества. Разумеется, такие особняки большею частью гибли; но что было делать? Позволяю себе повторить несколько слов графа Евдокимова по этому поводу. Он сказал мне раз: «Я писал графу Сумарокову, для чего он упоминает в каждом донесении о замерзших телах, покрывающих дороги? Разве великий князь и я этого не знаем? Но разве от кого-нибудь зависит отвратить это бедствие?»

1864 г. Действия порохом и железом кончились. Но нельзя было отдыхать на лаврах, покуда вооруженные горские населения толпились на берегу, ожидая отправления.

Переселение кавказских племен в Турцию, о котором так много и так бестолково шумели в Европе, не было делом нашей воли; оно произошло помимо нас. Правительство имело одну цель в западно-кавказской войне: сдвинуть горцев с восточного берега Черного моря и заселить его русскими; эта мера была совершенно необходима для безопасности наших владений. Затем не было никакой надобности гнать горцев в Турцию. У пас было довольно места для них, во-первых, в миллионе десятин по левому берегу Кубани, отведенных исключительно для этого назначения; во-вторых, в 300 000 десятин хороших земель, оставшихся в Пятигорском уезде за выселением части кочевых ногайцев в Турцию еще в 1860 г.; в-третьих, в казачьих землях, покинутых населением, передвинутым на передовые линии. Все количество земель, которое правительство располагало по соседству для помещения горцев, можно считать в 1 500 000 десятин. Масса ушедших в Турцию горцев в 1863 и 1864 гг. не превышает 250 тыс. обоего пола; поселилось в наших владениях около 70 тыс. Вот все количество непокорных горцев, уцелевших от войны. Стало быть, на 160 000 душ мужского пола приходилось свободных земель около 10 десятин на душу, пропорция весьма достаточная. Поселенные на равнинах, окруженные со всех сторон станицами, вышедшие горцы ни в каком отношении не могли быть опасными. Разразившийся над ними погром сломил их нравственно до такой степени, что теперь горца нельзя узнать по наружности; у него совсем другая осанка. Для безопасности будущего необходимо было соблюсти при поселении покорившихся только одно условие: чтобы нигде они не примыкали к морю, чтобы по крайней мере несколько десятков верст отделяло их от берега. Следовательно, не было никакой причины спасаться и вынуждать горцев к выселению за пределы государства.

Но не было также причин удерживать их против волн. Кавказская война затянулась бы, вероятно, на лишний год, если бы главнокомандующий не согласился отпускать в Турцию желающих. Надобно помнить, что черкесы и абазинцы были в полном смысле слова варварами со всеми хорошими, но и со всеми ребяческими сторонами варварской природы. Из всех народов земли они знали положительно только нас и турок: нас – как врагов и гяуров, турок – как друзей и святой народ. Когда враги победили, у них, естественно, явилось желание искать убежища у друзей; тем больше, что в своей родине они покидали только камни, так как имущество почти у всех было истреблена войной. Горцы упорно защищали свою землю; но если б мы хотели непременно простереть завоевание не только на землю, но и на личность их, сопротивление было бы еще вдвое упорнее. Покоряясь, горцы всегда ставили первым условием свободный выход всем желающим в Турцию. Земля закубанцев была нужна государству, в них самих не было никакой надобности. В отношении производства народного богатства десять русских крестьян производят больше, чем сто горцев; гораздо было выгоднее заселять прикубанские земли своими. Очевидно, не из чего было лить русскую кровь для того, чтобы насильно удерживать в пределах государства варваров, не хотевших быть его подданными.

Первое выселение горцев с Кавказа началось еще вслед за падением Шамиля. Этот факт ясно показывает, что многие кавказские мусульмане сносили русскую власть только в надежде, что единоверные братья скоро избавят их от гнета; когда же увидели конец своей надежде, решились бросить родную землю, навеки порабощенную неверными. Большая часть выходцев принадлежала к кочевым татарам ставропольских степей и мирных обществ Закубанского края. Кавказское начальство не только не поощряло выселение, но даже противодействовало ему в законной мере; однако ж не взяло на себя, и весьма основательно, вовсе запретить выход в Турцию, чтобы не быть потом вынужденным ежечасно надзирать за людьми, открыто высказавшими свою враждебность. С тех пор выселение каждый год повторялось понемногу. В 1859 г. и 1860 г. ушла большая часть абазинцев, живших в горной полосе между Кубанью и Урупом. В 1861 г. пошли в Турцию всем племенем бесленеевцы и некоторые мелкие общества. В следующем году выселения не было; горцы надеялись отстоять свою родину. Но как только они стали слабеть в борьбе, выселение сейчас же приняло большие размеры. К первому декабря 1863 г. в Трапезунде было уже до 4 тыс. горцев; к концу февраля прибыло их в Турцию до 20 тыс., к половине марта свыше 40 тыс. Переселение это происходило помимо нас, с вольных берегов на контрабандных турецких кочермах, приезжавших за горцами десятками. Очень естественно, что переезд сопровождался бесчисленными бесчеловечиями и страданиями. Турецкие судохозяева привыкли плавать к восточному берегу почти исключительно для торговли рабами; они внесли тот же дух и в перевозку свободных людей. За неимением денег или вещей расплата происходила женщинами и детьми. Для черкешенок это было, впрочем, все равно, потому что в каком бы качестве они не достигали турецкого берега, их потом все-таки гуртами отправляли на базар.

С открытием судоходства в 1864 г. были учреждены три комиссии для отправления переселяющихся горцев: в Тамани, Новороссийске и Туапсе. Турецкое правительство со своей стороны прислало за горцами несколько обезоруженных военных пароходов. Дело приняло правильный вид. Неимущих горцев приказано было перевозить на казенный счет; имеющим средства заплатить за переезд было выдаваемо казенное пособие по 1 руб. серебром, считая в том числе и детей, кроме грудных. Вольные судохозяева не имели права требовать с горцев платы выше условия: на пароходах 3 руб. серебром, на судах парусных 1 руб. 75 коп., так что даже состоятельным горцам приходилось доплачивать в первом случае только 2 руб., во втором 75 коп, – кроме того, грузовые компанейские пароходы, нанятые правительством, перевозили горцев бесплатно. Кроме комиссий, за отправкой горцев смотрели командированные для того русские адъютанты; назначены были особые морские офицеры для наблюдения, чтобы пассажиров не грузили слишком тесно. Для беднейших горцев открыта была дача казенного провианта; для больных учреждены лазареты с содержанием на счет казны. Совсем другого рода сцены происходили на противоположном берегу. Хотя турецкое правительство не жалело пособий, но там они расходились по рукам и горцы бедствовали, вымирали наполовину за несколько недель.

Вслед за вновь покорившимися горцами потянулось в Турцию довольно значительное число других, живших уже некоторое время под русской властью. Одних побуждал фанатизм, другие не хотели отстать от родственников, третьи шли потому, что мир идет; все ждали щедрых и богатых милостей от хункяра (султана), который представлялся им идеалом всемогущества и неисчерпаемого богатства. Чтобы не говорили выходящим, у них был один ответ; «Нам хорошо у вас, но мы хотим положить свои кости на святой земле». Таким образом вышли в Турцию все натухайцы и шапсуги. Их не удерживали, потому что не к чему было удерживать, как я старался объяснить выше.

Эмиграция горцев в 1864 г. представляет следующие итоги – 210000 горцев; в 1865 г. – около 40000, Всего 250 000.

Переселение горцев в Турцию нисколько не усилило турок. Правительство султана воспользовалось, однако ж, переселением черкесского племени наилучшим для себя образом. Вместе того чтобы дать ему расплыться в массе малоазиатской татарщины, как хотели сами черкесы, оно целиком перевезло его в Европу и подкрепило им мусульманский элемент в христианских областях... Черкесы, пожившие в Турции, бросаются па шею человеку, на котором они узнают русский мундир.

Притом довольно посмотреть на донесения консулов, чтобы знать, как тают черкесы в Турции; их выбыло уже наполовину, между ними нет больше женщин, а новых женщин в Турции можно достать только за деньги. Турецкие черкесы просуществуют лишь в одном поколении.

В течение первой половины лета 1864 г. восточный берег Черного моря представлял необычайное зрелище. Весь берег унизался судами и покрылся народом. На каждой версте из 400 верст его протяжения белели большие и малые паруса, подымались мачты, дымились трубы пароходов; на каждом мыску развевались флаги наших пикетов; в каждой балке толпился народ и стоял базар. Глядя с моря, никогда никакой берег Англии или Голландии не представлял такой суматохи, такой жизни. Правда, то были похороны исчезавшего народа: движение редело по мере того, как пустел берег. Но он пустел ненадолго. На покинутых пепелищах осужденного черкесского племени стало великое племя русское; в одно лето вдоль моря выросло 12 станиц.

...В Кубанской области поселилось вновь до 70 тыс. покорившихся горцев; с прежними мирными горское население этой области составляет 130 тыс. После новой эмиграции число это не превышает 80 тыс.

...В пустынной земле, покинутой абадзехами, было воздвигнуто и населено 40 станиц; вдоль морского берега, от Геленджика до Туапсе, – 12 станиц. Во время командования князя Михаила Николаевича было устроено в 1863 г. 24 станицы с 3867 семействами, в 1864 г. 52 станицы с 4374 семействами. Всего 76 станиц с 8241 семействами.

С поселением 1861 и 1862 гг., от начала систематической войны, эта цифра составляет 111 станиц с 14 233 семействами. Численность населения, привлеченного в эти четыре года во вновь завоеванный край, считается 85 000 душ. Оно сформировано покуда в 9 конных полках.

Население всего Закубанского края со станицами, основанными с 1840 по 1861 гг., и с остатками туземцев простирается до 220 тыс. душ; русских 360 тыс. и туземцев 60 тыс. Последняя эмиграция уменьшила это число до 240 тыс., а общий итог населения до 530 тыс.

Все войсковое население составляет теперь около 440 тыс. душ, а с разбросанными в промежутках станиц обрывками черкесских племен – до 520 тыс.


Фадеев Р. Письма с Кавказа редактору газеты «Московские ведомости». СПб. 1865. С. 76, 85, 86. 88, 96, 100-102, 114-115, 133-134, 147-153.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 15-05-2020, 21:45. Просмотров: 171
Другие новости по теме:
Зачистка «трущоб» Северо-Западного Кавказа от «туземцев» и изгнание, – Черк ...
Геноцид черкесов: Русско-Кавказская война 1763-1864 годов, - Умар Темиров
Мертвое поморье: Лишь легенды да на каждом шагу пустые аулы могучих когда-т ...
Николай I всерьез рассчитывал на окончательное покорение черкесов в 1835 го ...
Приезд на Кавказ Александра II, предрешивший черкесское изгнание, – Л. Тихо ...