Архив сайта
Октябрь 2020 (24)
Сентябрь 2020 (32)
Август 2020 (33)
Июль 2020 (32)
Июнь 2020 (34)
Май 2020 (35)
Календарь
«    Октябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В статье рассмотрены ключевые сюжеты, характеризующие геополитическую обстановку на Западном Кавказе в XVI-XVII вв. При этом теоретико-методологической основой работы является важнейшее положение о военно-политическом взаимодействии России и Османской империи – двух основных сил, определявших ситуацию в исследуемом регионе. В статье показаны также предпосылки сближения, основные формы и направления политического взаимодействия Черкесии и России.

Ключевые слова: Западный Кавказ, адыги, международные отношения, Россия, Османская империя, Крымское ханство, геополитика, взаимодействие.


А. Панеш: Западный Кавказ в международных отношениях XVI-XVII вв.





























Вопрос о роли и месте Западного Кавказа [1] в международных отношениях рассматриваемого периода является составной частью истории формирования Российского многонационального государства. Важнейший аспект этого длительного и противоречивого процесса – выяснение предпосылок сближения, взаимодействия и последующего вхождения народов региона в состав России. В рамках этой проблематики находится и тема настоящей статьи, основное содержание которой касается международного положения адыгов Западного Кавказа в период их сближения и взаимодействия с Москвой.

Исторические судьбы адыгов рассматриваются в контексте истории международных отношений в Восточной Европе. Такой подход обусловлен необходимостью анализа сложившейся системы международных отношений, составными частями которой являлись преемники Золотой Орды – Крымское, Астраханское ханства, Большая Орда, Ногайская Орда, Русское государство. В политическую орбиту указанной системы входили также Великое княжество Литовское, Королевство Польское, Молдавия и Османская империя.

Западный Кавказ издревле занимал уникальное геополитическое и геостратегическое положение. Специфическое место региона в международной жизни было обусловлено особенностями его географического положения. Для объяснения этой специфики важно обратить внимание на два существенных момента. Во-первых, включению региона в контекст восточноевропейской политики в значительной степени способствовали контакты адыгов с народами Восточной Европы. Во-вторых, немаловажным фактором, придававшим геополитическую значимость Западному Кавказу, являлась османо-иранская война за господство в Закавказье, продолжавшаяся с перерывами на протяжении XVI в. Таким образом, политическая ситуация на Ближнем и Среднем Востоке оказывала воздействие и на адыгов Западного Кавказа.

Рассматривая русско-адыгские отношения указанного периода, мы исходим из того, что общей предпосылкой обращения адыгов к Русскому государству являлась крымско-османская экспансия на Западный Кавказ. Однако в силу различных обстоятельств отношения восточных адыгов (Кабарды) с Россией оказались более длительными и разнообразными. Формы и направления их политического взаимодействия нашли отражение в специальных работах, изданных в последние десятилетия [2].

Весьма непростым является вопрос о перспективах взаимоотношений западных адыгов и России после обращения их владетелей к Ивану IV. Напомним, что первое посольство от западноадыгских княжеств Жанэ и Бесленей прибыло в Москву в ноябре 1552 г. Следующие посольства от кабардинцев и западных адыгов состоялись в 1555 и 1557 гг. [3: 136]. О некоторых деталях русско-адыгских переговоров позволяют судить краткие сообщения летописей. Известно только, что речь шла о защите от крымских набегов [4: 228]. Исследователями высказано предположение, что причиной обращения адыгов к Ивану IV было не только усиление крымско-османской экспансии, но и выпадение из геополитической комбинации «Бахчисарай-Астрахань-Черкесия астраханского звена» [5: 302].

Жанеевские князья просили у Ивана IV военной помощи против турецких крепостей на Таманском полуострове. Однако в сложившейся ситуации Россия не могла реализовать свои возможности потенциального противовеса турецкой экспансии. В этот период Москва не была готова к военному конфликту с Турцией. «Московская политика поддержания мира с султаном, проводившаяся с момента установления дипломатических отношений между двумя государствами, не изменилась в 50-е годы. Турция следовала той же тактике. Две державы не вступали в открытые конфликты» [6: 172].

Совместные военные действия адыгов и русских против крымского хана начались осенью 1556 г. В результате хорошо спланированной военной операции были захвачены крепости Ислам-Кермен на Днепре, Темрюк и Тамань. После такого поражения Девлет-Гирей запросил мира, но турецкий султан поспешил оказать военную поддержку своему вассалу. В этих условиях западным адыгам не удалось удержать турецкие крепости, а Дмитрий Вишневецкий был осажден турецкой флотилией в Хортице.

Скоординированные военные действия Черкесии и России имели стратегическое значение. Они препятствовали агрессивным замыслам Порты в отношении Северного Кавказа, территорию которого обычно использовали крымские ханы в своих походах в Закавказье, где османы вели войну с Ираном.

В 1557 г. произошло событие, положившее начало новой форме политического взаимодействия России и Черкесии – выезду адыгских князей в Москву. Жанеевский князь Сибок Кансауко и бесленеевский князь Машук Кануко были приняты Иваном IV на военную службу и в том же году направлены в Ливонию в составе русского войска.

Дальнейшие события показали, что политические взаимоотношения западных адыгов с Россией не стали устойчивыми. Научное объяснение такого поворота событий требует скрупулезного анализа сложившейся к началу 60-х гг. XVI в. системы отношений. Активные игроки этой системы – Россия, Крымское ханство, Турция, Черкесия в силу различных обстоятельств, связанных с меняющейся геополитической обстановкой, вынуждены были менять свою политическую линию. В ряду событий, оказавших значительное влияние на расклад сил в этой системе, оказались брак Ивана IV c дочерью кабардинского князя Темрюка Идарова, возвращение Д. Вишневецкого в Речь Посполитую, нанесшее значительный политико-дипломатический урон Ивану Грозному. С этим событием, вероятно, связано перемирие жанеевских и бесленеевских князей с крымским ханом и их союз с польско-литовским королем, заключенный при посредничестве Вишневецкого.

Попытка Ивана IV установить союзнические отношения с правителем Ногайской Орды Измаилом не увенчалась успехом. В этих условиях русское правительство предприняло дипломатические усилия для достижения мира с Крымским ханством. Так, Москва изменила характер своей политики в отношении Крыма.

Известно, что свадебное посольство от Ивана IV было отправлено и к жанеевскому князю Сибоку. Есть предположение, что Сибок реально оценил «выгоды и риски военно-политического альянса с Москвой» против экспансии Крыма и Порты и уклонился от династического союза с русским царем [7: 82].

Политическое развитие Кабарды шло в другом русле. Военно-политическое сотрудничество Восточной Черкесии и России приобретает устойчивый характер с 1557 г., когда в Москву отправилось кабардинское посольство. Рассматривая предпосылки, формы и направления политического взаимодействия Кабарды и России, исследователи акцентируют внимание на ряд ключевых сюжетов: место Кабарды на этнополитической карте Северного Кавказа; общественный строй, система власти и управления; внешние и внутренние факторы, определившие для Кабарды необходимость выбора определенной внешнеполитической ориентации и ее поворот к тесному сотрудничеству с Россией [8: 203].

Пристальный интерес исследователей к обстоятельствам, политическому смыслу и последствиям адыгских посольств в Москву в 50-х гг. XVI в. обусловлен необходимостью объективной научной интерпретации перспектив русско-адыгских отношений в последующие периоды. Напомним, что в начале ХХI в. в отдельных субъектах РФ вновь стали отмечаться юбилеи «добровольных вхождений». Так, в 2007 г. в Адыгее, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и Башкирии отметили 450-летие «добровольного вхождения в состав России». При этом содержательная динамика исследовательского интереса к данной проблеме, приоритетность тех или иных аспектов изучения, а также профессиональные оценки зависели, зачастую и продолжают зависеть, от господствующих идеологических предпочтений государства.

Развитие отечественной историографии последних лет демонстрирует значительно меньшую ангажированность исследовательской практики в направлении более взвешенного подхода к пониманию реальных исторических процессов, предшествовавших обращению адыгов к Русскому государству.

В связи с этим, требует специального рассмотрения вопрос о юридической природе и политико-правовом оформлении русско-адыгских переговоров середины XVI в. Достигнутые договоренности следует оценивать в контексте европейской и российской международно-правовой практики того времени. В сохранившихся записях русско-адыгских переговоров встречаются такие ключевые понятия как «сюзеренитет», «протекторат», «подданство», «вассалитет» и «холопство». Обстоятельно изучив политико-правовой характер документов, К.Ф. Дзамихов предложил формулу «договор о покровительстве», при котором имел место «военно-политический союз» [9: 136]. С данным положением согласуется выдвинутый В.В. Трепавловым тезис о том, что взаимные отношения между социальными субъектами «нередко оформлялись особыми соглашениями («шертями») и сопровождались заверениями в подданстве («холопстве»)» [10: 153]. Автор правомерно считает, что договаривающиеся стороны действовали в рамках принятых тогда дипломатических порядков и сложившихся представлений о подданстве, покровительстве и сюзеренитете, которые порой оказывались довольно условными.

Черкесские посольства 1552, 1555 и 1557 гг. интерпретируются исследователями как результат сознательного и самостоятельного выбора адыгов, основанного на понимании своих интересов и внешнеполитической обстановки [11: 140; 158].

В последние годы кавказоведы обстоятельно изучили значительный корпус источников, отражающих характер и особенности русско-адыгских договоров 50-х гг. XVI в. При этом большинство авторов отнюдь не склонно воспринимать заключавшиеся тогда альянсы как вхождение адыгов в состав России. Исследователи характеризуют их как результат совпадения интересов черкесских князей и российских властей, как свидетельство политического союза, направленного против общей внешней угрозы. Заинтересованность Ивана IV в альянсе с черкесскими владетелями была очевидной – связи с адыгами создавали для Москвы весьма выгодную стратегическую инициативу в борьбе с Крымским ханством.

Союзнические отношения с Кабардой упрочили русское присутствие на Северном Кавказе и создавали серьезные препятствия для продвижения османских войск к Дербенту [12: 278]. Внешнеполитические успехи Москвы в кавказском направлении вызвали обострение отношений Турции и Крыма с Россией. Явное недовольство российской политикой на Кавказе было выражено в заявлении русским послам Г. Нащокину и А. Иванову, прибывшим в Стамбул в 1592 г. с мирными предложениями. В противовес претензиям турок, выраженным в письме великого визиря Синан-паши царю Федору Ивановичу, русские дипломаты заявили об «исконной» принадлежности черкесов России. Согласно этой легенде, созданной в недрах Посольского приказа, адыги-черкесы еще с давних времен являлись рязанцами, а затем переселились на Кавказ и вступили в русское подданство при Иване IV [13: 99].

В стремлении обосновать «подданство» адыгов мусульманским государствам, турецкие чиновники выдвинули свою версию, согласно которой, черкесы стали «слугами высокой державы» еще в XV в., а затем были уступлены Крыму [14: 99]. В этом контексте следует рассматривать и заявление Селим-Гирея о «подданстве» черкесов и ногайцев крымскому ханству. Совершенно противоположную точку зрения высказал современник описываемых событий польский дипломат Мартин Броневский, долгое время живший в Крыму. Посольство было заинтересовано в аутентичности получаемых сведений. Хорошо организованная служба информации была в состоянии обеспечить эту точность. В 70-х гг. XVI в. Броневский писал, что «область пятигорцев… простирается до Каспийского или Гирханского моря… Это совершенно свободный народ, имеет многочисленных и храбрых князей, которым подчиняются отдельные племена и роды» [15: 54]. Аналогичную точку зрения развивает французский консул в Крыму Главани Ксаверио. Он неплохо был осведомлен о положении дел в Черкесии и отмечал, что адыги фактически не зависели от крымского хана «и в случае предъявления им каких-либо чрезвычайных требований отвергают без стеснения» [16: 157].

В начале XVII в. события на Западном Кавказе протекали на фоне сложной, неустойчивой и противоречивой внешнеполитической обстановки. Ситуацию в этом регионе определяло военно-политическое взаимодействие двух основных сил – России и Османской империи. В политике этих государств Западный Кавказ занял немаловажное место и «как выгодный плацдарм для ведения военных действий, и как источник материальных и людских ресурсов» [17: 61]. В российской политике одним из важных направлений являлось также соперничество с османами и крымцами за влияние в регионе. При этом приоритетной задачей оставалась защита южных рубежей страны.

В условиях сложной международной обстановки развивалось военно-политическое взаимодействие России и Кабарды. Кабардинские отряды и гарнизоны Терского города участвовали в военных действиях против Крымского ханства и дагестанского шамхала. В этот период значение Терского города не ограничивалось военно-стратегическими соображениями. Он становился центром политических и экономических связей России с Северным Кавказом и Закавказьем.

Одним из проявлений расширения кабардино-русских отношений стал институт выезда представителей княжеской верхушки к русскому государю. Важным направлением в стратегии расширения своего влияния стала кооптация иноэтнических элит в российский правящий класс. Привлечение князей на службу можно рассматривать как процесс интеграции аристократического слоя Кабарды в состав социально-политических верхов России. Об этом свидетельствует высокое место, занятое князьями Черкасскими в иерархической структуре российского феодального общества.

Как и в предыдущий период, в XVII в. на Северо-Западном Кавказе (Западной Черкесии) сохранялась сложная геополитическая обстановка. В этих условиях отношения западных адыгов с Османской империей и Крымским ханством складывались по-разному и имели неоднозначный характер. Пристальный интерес этих государств к региону был связан с его стратегическим значением. Попытки османов и крымцев установить свое господство в Западной Черкесии встречали упорное сопротивление адыгов.

Вместе с тем на протяжении рассматриваемого периода степень влияния и политика османских султанов и крымских ханов в Западной Черкесии менялись. Так, жанеевцы, жившие на Таманском полуострове, оказывались в сфере влияния Турции и Крыма. Присутствие турецких гарнизонов в Анапе, Тамани и Темрюке свидетельствовало о стратегической значимости для османов и крымцев северо-восточного побережья Черного моря [18: 62].

Заслуживает внимания тот факт, что в 20-30-х гг. XVII в. Речь Посполитая предприняла ряд политических акций, направленных на использование западных адыгов в борьбе против Крыма и Турции. Так, в Западной Черкесии активно действовали польские дипломаты Абгарович и Серебкович, которые добивались от черкесских лидеров обещания военной поддержки. В середине XVII в. Богдан Хмельницкий через своих агентов пытался получить военную помощь от западных адыгов.

Польский историк Б. Барановский, исследовавший проблемы политических взаимоотношений Европы и Причерноморья, отмечает, что «в 1561 г. в Краков, ко двору Сигизмунда III, прибыло посольство из пяти черкесских-жанеевских князей. Целью посольства было заключение антиосманского военного союза. Так начались польско-черкесские политические контакты…» [19: 249].

В конце XVII – начале XVIII в. в соотношении сил, определявших ситуацию на Северном Кавказе, произошли некоторые изменения. Иран вступив в полосу тяжелого политического и экономического кризиса, вынужден был отказаться от дальнейшей борьбы за влияние в Закавказье. Этим воспользовались османы, стремившиеся вытеснить шаха из этого региона. Более того, турки намерены были усилить давление на адыгов и подталкивали к активным действиям Крымское ханство.

Укреплению позиций России на Северном Кавказе способствовали военные кампании 1695-1696 гг., вошедшие в историю как Азовские походы Петра I и русско-турецкая война 1698-1700 гг. Она завершилась заключением Константинопольского договора, по условиям которого Азов был присоединен к России.

Взаимоотношения адыгов с Россией, Османской империей и Крымским ханством не были равнозначными на всем протяжении рассматриваемого периода. Серьезное влияние на их характер оказывали внешнеполитическая ситуация и внутренняя социально-экономическая обстановка. Важную роль играл и общий геополитический курс, проводившейся Россией на Кавказе.

Адыги Западного Кавказа на протяжении XVI-XVII вв. играли заметную роль в международной жизни. В системе политических взаимоотношений государств Восточной Европы Черкесия являлась достаточно значимым элементом.

Крымско-османская экспансия на Западный Кавказ была наиболее существенным фактором международной жизни адыгов. Она же и явилась важнейшей предпосылкой обращения адыгов к Русскому государству. Анализ изученного материала позволяет констатировать, что установление союзнических отношений Черкесии с Москвой в середине XVI в. носило взаимовыгодный характер. Связи с адыгскими владетелями открывали для Москвы важные геополитические преимущества в борьбе с Крымским ханством и Османской империей.

В 60-х гг. XVI в. в силу различных исторических обстоятельств, правительство Ивана IV не имея возможности обеспечить прежний уровень военной и дипломатической поддержки западных адыгов, теряет свои позиции в регионе. В то же время кабардино-русские связи развивались и приобрели характер военно-политического сотрудничества. Имеющиеся в распоряжении исследователей материалы показывают, что этот процесс носил противоречивый и не всегда поступательный характер.

Литература:

1. Термином «Западный Кавказ» исследователи определяют территорию к северу от Большого Кавказского хребта, включающую западноадыгские земли и Кабарду. Под «Северо-Западным Кавказом» обычно подразумеваются только западноадыгские земли.
2. Дзамихов К.Ф. Адыги: вехи истории. – Нальчик, 2008; Он же. Адыги в политике России на Кавказе (1550-е – начало 1770-х гг.). – Нальчик, 2001; Он же. «В службе и обороне …». Кабарда и Российское государство: эпоха военно-политического сотрудничества (1550-е – начало 1770-х гг.). – Нальчик, 2017.
3. Международные отношения и народы Западного Кавказа (последняя четверть XV – первая половина XVI в.) // Некрасов А. М. Избранные труды. – Нальчик, 2015.
4. Полное собрание русских летописей. Т. 13: 1-я половина. VIII. Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью. СПб., 1904.
5. Хотко С.Х. Черкесия: генезис, этнополитические связи со странами Восточной Европы и Ближнего Востока (XIII-XVI вв.). – Майкоп, 2017.
6. Зайцев И. В. Астраханское ханство. – М., 2004.
7. Кожев З.А. Очерки военно-политической истории Черкесии XV-XVI вв. – Нальчик, 2019.
8. Муратова Е.Г. Рец. на: «В службе и обороне …». Кабарда и Российское государство: эпоха военно-политического сотрудничества (1550-е – начало 1770-х гг.). Нальчик, 2017. – 356 с.
9. Дзамихов К. Ф. Адыги в политике России на Кавказе (1550-е – начало 1770-х гг.). – Нальчик, 2001.
10. Трепавлов В.В. «Добровольное вхождение в состав России»: торжественные юбилеи и историческая действительность // Вопросы истории. 2007. – № 11.
11. Дзамихов К.Ф. «В службе и обороне …»…; Трепавлов В.В. Указ. соч.
12. Кушева Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией (вторая половина XVI – 30-е гг. XVII в.). – М., 1963.
13. Дзамихов К. Ф. Адыги в политике России на Кавказе (1550-е – начало 1770-х гг.). – Нальчик, 2001.
14. Там же.
15. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. – Нальчик, 1974. (АБКИЕА).
16. АБКИЕА.
17. Ахмадов Я.З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVII вв. – Грозный, 1988.
18. Орешкова С.Ф., Ульченко Н.Ю. Россия и Турция (проблемы формирования границ). – М., 1999.
19. Барановский Б. Кавказ и Польша в XVII в. // Россия, Польша и Причерноморье в XV-XVIII вв. – М., 1979.

Вестник науки АРИГИ №23 (47) с. 94-100.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 26-08-2020, 10:12. Просмотров: 178
Другие новости по теме:
Черкесия и Крымское ханство: исторический опыт взаимоотношений – А.Д. Панеш
Ответ РАН по «вхождению Адыгеи в Россию» Правительство РА скрывало больше г ...
А.Д. Панеш: Проблема российско-адыгских отношений XIX в. в работах Б.М.Джим ...
А.Д. Панеш: Развитие адыгской государственности (конец XVIII-40-е гг. XIX в ...
Федерация «Адыгэ Хасэ» Турции призывает следовать исторической правде