Архив сайта
Сентябрь 2020 (25)
Август 2020 (33)
Июль 2020 (32)
Июнь 2020 (34)
Май 2020 (35)
Апрель 2020 (31)
Календарь
«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Уже на следующий день отделенная от отряда колонна отправилась «для истребления аулов, разбросанных по горам ниже слияния Наужей. Горцы повсюду вели ожесточенную перестрелку. Неприятельская партия была значительна. Для поддержания охотников высланы две стрелковые роты. Истребив аулы, колонна отступила».

Шапсуги Причерноморья в 1865 году





























Вскоре отряд перешел на высоты левого берега реки Большой Науж. В этот день состоялся рукопашный бой с горцами.

Ржондковский вспоминал:

«Для истребления аулов, разбросанных вдоль по ущелью и на высотах по обе стороны Большого Наужа, выслана была из отряда команда охотников в числе сорока человек, поддержанная спешенной сотней казаков, под командой сотника Карамурзина. В одном из аулов горцы, в числе около ста человек, устроили засаду и, как только приблизились охотники, сделали залп и бросились в шашки; но почти в тот же момент сотник Карамурзин со своей сотней бросился на горцев и поддержал охотников. Наужинцы бежали, оставив в руках казаков три тела. В этой рукопашной схватке убито из числа охотников два человека и три ранено».

Население пыталось уйти от войск дальше в горы. «По известиям из гор, – писал автор, – все население Большого и Малого Наужа перегоняло свои стада, перевозило семейства и более ценное имущество в глубокий, узкий и лесистый провал, прилегающий к подошве водораздельного кряжа, как в место недоступное. Глубокая впадина эта опоясана со всех сторон возвышенными утесистыми хребтами, разорванными только в тех местах, где р. Науж через узкие трещины, как бы сквозь тесные ворота, вырывается из гор. Вся эта местность необыкновенно дика и покрыта сплошными вековыми лесами; только хребет, занесенный местами снегом круглый год, обнажен от леса. Едва заметные тропы, огибающие остроконечные скалы, – единственные пути в эти суровые места. О проходе по теснине Наужей нечего и думать. В этой-то недоступной трущобе горцы надеялись найти спасение от преследования войск нашего отряда».

Первого мая, под утро, отряд тремя колоннами выступил в горы, оставив в лагере раненых и сотню казаков для их прикрытия. Их цель состояла в том, чтобы окружить окрестных жителей и перекрыть им дорогу на Хакучинский перевал и далее на северный склон, в верховья Пшиша. Правая, под начальством подполковника Басова, пошла вдоль по хребту, разделяющему верховья рек Аше и Большой Науж; она должна была дойти до Главного хребта. Левая, под командой полковника Евдокимова поддерживала связь между казаками, которые отправились накануне вечером, под командой подполковника Сердюкова, по ущелью Малого Наужа, и средней колонной. Последняя была послана на скалистый хребет, замыкавший убежище горцев с южной стороны. В этой колонне находился начальник отряда полковник Кузьминский.

«Как только началось движение в лагере, при выступлении колонн, – сообщал Ржондковский, – горцы, предуведомленные своими пикетами, которые укрывались недалеко от лагеря, начали убираться со своими семействами и имуществом в пшишские леса, густо покрывающие северный склон Главного хребта. Нам совершенно ясно было видно, как целые толпы людей и большие стада тянулись к Главному хребту. Между горцами поднялось страшное смятение. Они метались в разные стороны; в недоумении останавливались, не зная, куда деться от окружавших их войск; многие спустились обратно в овраг. Между тем казаки продолжали свое дело. Горцы были ошеломлены быстротой, с какой небольшая партия охотников успела захватить их скот и взять несколько человек в плен. Для прикрытия бегущих семейств и угоняемых стад, горцы, укрываясь за скалами, открыли по казакам огонь; но, как только показались стрелки, все бросилось, в смятении, вниз и рассыпалось по лесу. Дальнейшее преследование было бы бесполезно, так как вообще в лесах трудно разыскивать горцев, отлично знающих каждое сохранное место».

Далее войскам «оставалось обойти во всех направлениях овраг, где укрыто было имущество наужинцев. Солдаты проникали в самые закрытые места. Здесь было найдено несколько семейств, более ста штук рогатого скота, несколько стад баранов и множество разного другого
имущества».

«Солдаты, со свойственной им опытностью, – писал Ржондковский, – нашли укрытые в пещерах и зарытые в земле сукна и полотна горской выделки, готовые одеяла, разного рода платья, турецкие материи, медную посуду; словом – этого добра было такое множество, что, вероятно, в этих скрытных местах горцы из многих аулов попрятали свой скарб. Они, по простоте своей, думали, что туда не в состоянии проникнуть русские войска. Местами горцы, засевшие в пещерах, встречали ружейными залпами наши войска, после чего в страхе бежали. В этом страшном смятении они стреляли на удачу, и огонь их был безвреден».

Колонна подполковника Сердюкова все время была в перестрелке с жителями аулов Бекшей (Бекишей) и Захатляш, которые спешили на помощь наужинцам. Колонной этой, в ближайших по пути балках, было захвачено несколько десятков голов домашнего скота.

К вечеру войска собрались в лагере, приведя с собой множество пленных, большое стадо рогатого скота и около двух тысяч мелкого; с убитых горцев было снято много оружия.

Добытые трофеи (холодное и огнестрельное оружие, сукно и полотно, разнокалиберные газыри) солдаты обменивали между собой, продавали офицерам на импровизированном базаре, в который превращался лагерь отряда после набегов. Найденные старинные монеты меняли туркам и грекам, торговавшим при Вельяминовском и Лазаревском укреплениях.

Второго мая отряд перешел на р. Аше, ведя за собой толпу пленных и оставшийся от вчерашнего ужина скот. В арьергарде была небольшая перестрелка с горцами.

В течение 8-дневного похода, горцы потеряли, не считая убитых и раненых, 147 человек пленными; у них было отбито 25 лошадей, 197 штук рогатого и 2686 мелкого скота, истреблено более 500 домов и взято много разного имущества и оружия».

Приводя эти данные в своем рапорте от 14 июня 1865 г. военному министру, главнокомандующий Кавказской армией отмечал, что в Наужинской долине горцы «решились лучше умереть с оружием в руках, чем оставлять занимаемые ими места и поэтому, укрыв свои семейства и имущество в лесах и трущобах, дрались упорно».

Третьего мая отряд полковника Кузьминского двинулся в верховья реки Псезуапсе, причем всю дорогу велась перестрелка с горцами. Их «довольно сильные пикеты», расположенные на ближайших вершинах гор и следившие за передвижением войск, были видны из лагеря. А в ночь с 6-го на 7 мая небольшая группа хакучей незаметно приблизилась к лагерю и открыла по нему огонь.

На другой день утром, для поисков в окрестностях горного урочища Тхагапсе, «где почти повсюду были видны следы населения и вспаханные поля, были посланы две стрелковые роты и две команды пластунов. В некоторых ущельях, вблизи жилых мест, пластуны и стрелки обнаружили свежие следы пребывания жителей, но, несмотря на самые тщательные поиски, никого не находили. Два горца в десяти шагах от стрелков, бросились в чащу и скрылись. В густом лесу, совершенно уже покрытом листьями, не было никакой возможности выследить скрывающихся, несмотря на то, что вся местность была оцеплена».

«7 мая в лагерь на р. Тхагапсе, – писал автор, – явились депутаты от жителей долин при реках Большой и Малый Науж. Они объявили, что последние действия отряда рассеяли совершенно все население, – и они едва, с величайшим трудом, успели собрать нескольких старшин и почетных стариков. Почти все горцы, бывшие на совещании, единодушно согласились переселиться в Турцию или на Кубань».

Как только население Бекшей, Захатляш и Хакуч узнало о согласии старейшин на выселение, то они, по словам Ржондковского, «поклялись разграбить последнее имущество наужинцев. Вследствие этих угроз наужинцы остались в нерешимости и не знали сами, что делать».

Восьмого мая отряд перешел «на высоты Зорим-Таш», где намечалось устроить штаб-квартиру 5-го Кавказского линейного батальона, которым командовал подполковник Грачев. На этой плоской возвышенности было «достаточно строевого, по преимуществу каштанового леса; поблизости – много сенокосных и пастбищных мест; в окрестностях вообще есть много хозяйственных удобств. На высотах Зорим-Таш жило более двухсот горских семейств».

Следствием переговоров с представителями наужинцев было то, что 9 мая с рассветом отряд двумя колоннами выступил в верховья Аше, где жили бекшейцы. Кузьминский послал несколько небольших команд для сожжения аулов, располагавшихся по скатам гор. «Горцы сделали несколько выстрелов и бежали в леса. На другой день отряд истребил все аулы, множество запасов хлеба, зарытого в глубоких ямах под целыми и сожженными саклями. Сопротивления нигде не было, и горцы, собравшись небольшими группами на вершинах гор, издали наблюдали за нашими движениями. Пленные, взятые девятого мая, говорили, что часть горцев бежала в густые леса, скрывающие гребни гор у источников рек Аше и Хакучипсы», – констатировал Ржондковский.

В продолжение 9-го и 10 мая было истреблено более 250 домов, отбито 26 голов рогатого скота и 174 мелкого, взято в плен 13 человек.

Часть бекшейцев скрывалась в самых верхних боковых ущельях реки Аше. Еще 5 мая для вытеснения их оттуда с северного склона был направлен отряд, который сжег до 30 аулов, забрав в качестве военной добычи имущество жителей и оружие.

Пятнадцатого мая отряд Кузьминского, разделенный на три колонны, отправился к реке Аше. Правая колонна под начальством полковника Евдокимова направилась по хребту, «огибающему р. Чешака, в долине которой группировано было довольно густое население. Движением этой колонны предполагалось выгнать население на засаду двух рот, выступивших ночью».

«Все население, – сообщал автор, – бросилось к Главному хребту, унося имущество и прогоняя свои стада. Небольшая колонна, бывшая в засаде, бросилась преследовать бегущих. При преследовании стрелками взято в плен двенадцать душ и отбито двадцать четыре штуки мелкого скота. Оставленные жителями этой местности аулы были сожжены, как и аулы, «разбросанные по скатам хребта, разделяющего долины р. Аше и Науж, где, по уверениям пленных, спрятаны были в лесах горские стада. Аулы были истреблены, но стад, несмотря на самые тщательные поиски, нигде не найдено; взято только трое пленных».

Шестнадцатого мая по дороге к Вельяминовскому укреплению отряд уничтожил все селения в верховьях рек Макопсе, Шуюк и Шепси. Награбленное в походе горское имущество было распродано по прибытии в Туапсе, «что доставило большое подспорье» солдатам.

В свой лагерь у реки Туапсе отряд привел для отправки пленных хакучей. Прапорщик Ржондковский отметил, что вскоре они «затянули унылую, хватающую за душу песню; слова ее не были понятны, но мотив этой песни высказывал такое глубокое горе, такую тяжелую печаль, что делалось жутко. Ровный и печальный мотив этой песни изредка прерывался, и тогда слышались звонкие клики; клики эти, столь знакомые нам, были призывным звуком к бою, – и вдруг этот мотив, полный торжества и удали, прерывался погребальной песней прощанья с родными скалами и светлыми источниками, где хотя царствовала крайняя нужда, но жилось свободно.

Большая часть пленных представляла самый жалкий вид: исхудалые, до того, что оставались, как говорится, кожа да кости; прикрытые лохмотьями, они, казалось, едва держались на ногах.

В горах случалось, что многие бедные, в ожидании нового хлеба, умирали голодной смертью! И они жалели этой дикой свободы, этих бесплодных скал, где каждый клочок плодородной земли обработан был почти одними руками и пропитан потом и кровью!

А тут их ждали раздольные степи Дона или надкубанские равнины, плодородная земля, посильная помощь от правительства и покровительство законов, охраняющее их жизнь и существование. Почему ж их песня так печальна? Почему же на исхудалых лицах такой резкий отпечаток глубокой тоски? О чем же они тоскуют, чего жалеют? – Жаль им родины, гложет их тоска по суровой, дикой, лишенной всякого правосудия родине, но все-таки родине!».

Войска отдыхали и готовились к новому выступлению в горы, «для дальнейшего преследования остатков горцев, укрывшихся в тех местах, где отряд не успел еще побывать».

Вскоре по возвращении отряда в лагерь на встречу с Кузьминским прибыли «депутаты от нескольких горских обществ с просьбой разрешить этим обществам переходить к устью р. Макупсе для дальнейшего переселения оттуда в Турцию или на Кубань, причем объявили, что к 22-му числу ближайшее население прибудет к берегу моря».

Вслед за представителями наужинского и ашейского населения приехали депутаты от горцев, остававшихся еще в верховьях рек Агуй, Небуг, Цепс и Псиф. Они заявили, что выйдут к одной из этих рек. Автор обвинял горцев в том, что, «несмотря на такие миролюбивые заявления», они угоняли скот у жителей станиц на северной стороне гор. Он писал: «В течение 1864 г. только постоянное присутствие значительной массы войск, на южном склоне Кавказа, и совершавшиеся от времени до времени в горах поиски наших мелких отрядов удерживали горцев от грабежей и разбоев».

По признанию Ржондковского, «к осени того же года положение дел в приморском крае нисколько не изменилось, и как во время наших действий в 1864 году осенью, так и по окончании их ни один горец не выселился в Турцию или на прикубанскую плоскость. Таким образом, и в 1865 году осталась та же масса горского населения».

В 1865 г. (до октября) на южном склоне действовал только отряд полковника Кузьминского, который не был столь многочисленным, как отряд Геймана, и, следовательно, по мнению автора, не мог обеспечить безопасное сообщение между новыми станицами, как это было в 1864 г. «Поэтому, – писал он, – назначением нашего отряда было постоянное пребывание в горах, вблизи тех мест, где сгруппировалась значительная часть населения, чтобы горцы, находясь постоянно в тревожном состоянии, в то же время понуждались к скорейшему выселению».

Он также указывал, что «действия отряда полковника Кузьминского были стремительны и неожиданны; вот что было причиной незначительных потерь с нашей стороны, богатой добычи и многочисленности взятых пленников».

Тридцать первого мая отряд также внезапно двинулся от Туапсе к устью реки Макопсе, где собралось «совершенно незначительное число горцев», гораздо меньшее, чем ожидали русские. «Они объяснили, – сообщал Ржондковский, – что выбирались из гор к берегу моря тайком, преимущественно по ночам, чтобы избегнуть бдительности караулов, которые были расставлены жителями аулов Копыгу и Чемиж-Ваш по всем почти тропинкам, ведущим к морю, с целью преградить выселенцам путь к берегу».

Для того чтобы заставить выселиться остальных горцев, которые не только сами не хотели выходить, но и якобы силой удерживали от этого других, немедленно была выделена колонна стрелков и казаков под началом майора Рудзинского, которая ночью отправилась к аулу Копыгу.

Разделившись на две части, на рассвете, войска внезапно обрушились на аул, дворы которого были разбросаны вдоль всего течения одноименной реки, на протяжении двух верст. Далее, по словам Ржондковского, произошло следующее: «Жители аула выскочили из саклей; некоторые из них были вооружены; другие, покинув дома заряженные ружья, с семействами своими бросились в глубокие балки".

ok.ru
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 7-09-2020, 13:48. Просмотров: 479
Другие новости по теме:
Евгений Васильев: Экспедиция в землю Хакучей (1864-1865-е годы)
«Черкесы, окружившие свои семейства, стояли крепко и отбивали атаку за атак ...
Зачистка «трущоб» Северо-Западного Кавказа от «туземцев» и изгнание, – Черк ...
Война против черкесов: Правый фланг Кавказской линии в начале 1859 г.
Священная роща адыгов (черкесов) на Пшаде (Геленджик, Краснодарский край)