Архив сайта
Ноябрь 2021 (30)
Октябрь 2021 (32)
Сентябрь 2021 (32)
Август 2021 (34)
Июль 2021 (34)
Июнь 2021 (34)
Календарь
«    Ноябрь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


В 1840 году в городе Штутгарте вышла в свет работа Карла Фридриха Ноймана под названием «Russland und die Tscherkessen» («Россия и черкесы»). В ней, кроме общих рассуждений о том, какие народы населяют Кавказ, и как Россия ведет свою политику на Кавказе, есть интересный фрагмент о черкесском набеге на Кисловодск осенью 1836 года.

Нападение абадзехов во главе с Али Джанчатом (Харцызом) на Кисловодск (1836)





























Повествование ведется от лица одного российского офицера, который принимал участие в этих событиях.

В сентябре 1836 года лазутчики донесли кордонным властям, что в горах «было объявлено собрание». По всей Кубанской Линии были разосланы депеши («цидулы») – предупреждение всем кордонным постам быть готовыми на случай нападения.

Буквально ежечасно к Зассу прибывали лазутчики, которых обязали попасть на это собрание, и, рискуя даже жизнью, доставить сведения в Вознесенское укрепление за Кубанью, куда отправился сам генерал. Подобные собрания, где совещаются о порядке последующих нападений, проводятся только ночью; каждый раз меняется их место, чтобы Засс не смог застигнуть их врасплох.

Вскоре «из Закубани» пришло известие, что немирные горцы собираются напасть на станицу Баталпашинскую, расположенную в двадцати пяти верстах от крепости Хумара; двести из двух тысяч собравшихся черкесов дали кровную клятву; князья помыли своих лошадей теплой водой, надели свою лучшую одежду и взяли лучшее оружие; и следующей ночью они должны были тронуться в путь под предводительством «абадзехского героя Али Харцыза, поседевшего в войне против России», а также его сыновей, двух смертных врагов русских.

Засс предварительно написал полковнику Гану, который расположился в окрестностях станицы с отрядом, в котором были два батальона пехоты и пятьсот казаков. Он должен был подобающе встретить черкесов, а сам Засс – преследовать партию и, при первом сигнале тревоги, напасть на нее, возвестив о своем прибытии выстрелом из пушки в тыл врага; полковник Ган, кроме этого, должен был обратиться к карачаевцам с призывом, чтобы они перерезали черкесам единственный путь к отступлению.

Нам пришлось дойти почти до самой высокой точки в стране, где Лаба пробивает себе путь меж каменных глыб, прежде чем мы достигли места, в котором партия черкесов перешла эту реку. Шириной как красивая проселочная дорога, протянулся перед нами след двухсот всадников в примятой траве («сакма») высотой в человеческий рост и на свежевспаханной земле. Они неустанно пробирались по горам и долинам, через болота и реки, через ущелья и леса, сквозь пышные и густые заросли, а мы форсированным маршем следовали за ними еще три дня и две ночи.

По местам разведения костров, где отдыхала партия, мы могли определить, насколько близко мы приближаемся к ним; в последнюю ночь мы застали костер горящим. И вдруг всякий след движения партии исчез, как и следы их привалов. Засс призадумался и приказал гнать еще быстрее.

Черкесы никогда не нападают с ходу, но стараются к полуночи оказаться вблизи станицы, чтобы дать лошадям отдохнуть за ночь, а с наступлением утра, на рассвете с ужасными криками напасть на жилища. Зная это, мы приближались к Баталпашинской с особой осторожностью.

Тут прибыли казаки с известием о том, что партия черкесов в составе около восьмисот человек, неся в центре флаг, перешла Кубань средь белого дня на виду у всей станицы; вслед им послали несколько пушечных ядер, но они не дрогнули, а уверенным шагом ушли прямо в сторону города Кисловодска, на границе с Кабардой, примерно в тридцати верстах от Пятигорска.

Наши лошади не могли идти дальше. Целиком полагаясь на полковника Гана, решив, что они теперь в ловушке, генералу Зассу не оставалось больше ничего, как оцепить весь отрезок кордона вплоть до Каменного моста и выжидать, пока они не появятся в одном из местных ущелий и не попадут к нам в руки.

Засланные нами лазутчики не возвращались. Тут, внезапно, стремительным галопом подскочили наш верный кабардинский князь Джамбулат Атажукин, любимец генерала, и абазинский князь Магомет-Гирей Лоов; их лошади свалились намертво. Покрытые потом и с неистовым взглядом, они увели мрачно стоящего генерала в сторону, и мы увидели, как его глаза дико заблестели. Не меняя выражения лица, но бледный, как труп, он наматывал свой длинный рыжий ус на палец и, наконец, так ударил ладонью по своему бедру, что раздается сильный хлопок – знак высшей степени его ярости!

Тут было, отчего прийти в бешенство – до сих пор предполагалось, что черкесы, охваченные паникой и, не понимая, кто следует за ними по пятам, откажутся от плана нападения на Баталпашинскую. Но они без остановки прошли дальше и, обойдя отряд полковника Гана, напали на плохо охраняемый кордонный пост у Кисловодска и его форштадт. Устроив резню, захватив с собой пятерых пленных и двадцать лошадей, они спокойно и неторопливо тронулись домой через Карачай, жители которого непростительным образом не были извещены об этом.

Подробности самого нападения на Кисловодск мы можем узнать благодаря мемуарам Григория Ивановича Филипсона.

Большая часть всадников из этой партии черкесов-абадзехов, имела в поводу запасную вторую лошадь. Это указывало на дальнюю и серьезную цель набега. Генерал Засс, по первому известию о движении неприятельской партии, собрал все, что было возможно, и двинулся к Баталпашинской. Здесь он должен был остаться несколько часов, чтоб дать вздохнуть лошадям, и особливо, чтобы получить верные сведения о направлении партии. Для этого ногайская милиция была немедленно послана по следам партии.

Партия, проскакав в виду Бекешевской станицы на правый берег Кумы, поднялась на лесистые и пересеченные берега реки Дарьи и там имела несколько часов отдыха.

Еще до рассвета, горцы пустились в дальнейший путь по направлению к станице Ессентукской, но наткнулись на двух донских казаков, посланных в станицу Боргустантскую с известием о тревоге. Они гнались за казаками несколько верст, своротив к Боргусантской.

Один донской казак был схвачен и изрублен; другой, из калмыков, проскакал мимо станицы, где уже была тревога и ворота заперты, и бросился по дороге к Кисловодску. Можно думать, что гонка за казаками отвлекла горцев от Ессентукской и, как тревога уже распространилась по всему краю, они решились броситься на Кисловодск.

То, что называлось городом, состояло из нескольких улиц, с маленькими турлучными домиками, принадлежавшими офицерам и солдатам гарнизона; там были две роты и штаб-квартира кавказского линейного батальона. Возможность открытого нападения на Кисловодск едва ли кому-нибудь приходила в голову, тем более, что передовые отряды войск еще не были сняты, хотя курс минеральных вод уже кончился и только оставалось несколько запоздалых посетителей.

Рано утром Калмык подскакал к запертым воротам казачьего поста, находящегося на краю города у подножия возвышенности, на которой была крепостца. Горцы схватили калмыка и бросились на пост и окрестные дома.

В одном из них они изрубили помещицу Шатилову, которую, по чрезвычайной тучности, не могли увезти. Казаки, отстреливаясь, успели отступить; горцы зажгли пост. В городе происходила страшная суматоха: жители прятались, солдаты бежали в крепость; туда же прибежал 60-летний старик, Федоров, подпоручик гарнизонной артиллерии.

Принесли огня, когда горцы уже стали уходить. Одной из первых на тревогу явилась известная в то время генеральша Мерлина, верхом, по-казачьи, с шашкой и нагайкой, которой чуть не досталось старику Федорову. Она закричала на Федорова: «Старая крыса, стреляй гранатами вперед неприятеля, а когда разрыв снарядов остановит толпу в ущелье, валяй картечью!». Старик сказал: «Слушаю, матушка, ваше превосходительство!»; но выстрелов гранатами не последовало, горцы были уже далеко.

На посту оказалось несколько человек ранеными и шесть казаков увлечены в плен. У неприятеля тяжело ранен предводитель Али-Хырсыз. Его взвалили на лошадь, но, проскакав несколько верст, увидели, что он умер».

Из-под Кисловодска партия абадзехов «направилась мимо поста Красивого, к вершинам Эшкакона. Пехота наша пошла следом, казаки стали со всех сторон собираться, но проследовали вяло, по причине малочисленности. Горцы к вечеру достигли вершин реки Эшкакона и остановились там для отдыха. Они развели огни, пели песни, делили скудную добычу и вообще нисколько не стеснялись нашим передовым постом, от которого были не далее пушечного выстрела.

До рассвета горцы уже спокойно продолжали ехать чрез Карачаевскую землю, перешли чрез Кубань выше устья Мары и въехали в ущелье реки Хасаута», где их уже ждал отряд генерала Засса. По словам Г. Филипсона, «горцы не заставили себя долго ждать; наткнувшись на наши войска, они решились пробиться, но лошади были слишком утомлены, и местность была для них очень неудобна».

facebook.com
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 11-02-2018, 20:42. Просмотров: 433
Другие новости по теме:
Из книги Андрея Венкова – «Гроза Кавказа. Жизнь и подвиги генерала Бакланов ...
Об убийстве мирного черкесского наездника Росламбека горцами
Из хроники нападений убыхов Хаджи-Догомуко Берзека на русские укрепления
«Кабардинский бунт 1825 года» по В.А. Потто
Русско-Кавказская Война: бой у станицы Тифлисская (1830)