Архив сайта
Январь 2021 (23)
Декабрь 2020 (35)
Ноябрь 2020 (30)
Октябрь 2020 (32)
Сентябрь 2020 (32)
Август 2020 (32)
Календарь
«    Январь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В статье рассматривается образ нартского кузнеца Тлепша, отраженный в сказаниях, вошедших в цикл «Нарт Тлепш» из семитомника, систематизированного и изданного А. Гадагатлем. При этом в исследовании акцентируется внимание лишь на одно обстоятельство: есть ли в текстах признаки того, что современные Тлепшу сочинители, слушатели сказаний обожествляли его. Такой подход к анализу данного образа до сих пор в фольклористике, кажется, не применялся, и способен обнаружить за собой интересные результаты.

Ключевые слова: нартский эпос, адыги, Тлепш, Тхагалидж, Гадагатль, Куек, Тхьэ, Бог, божество, кузнец, раскаленное железо, клещи, молот, наковальня, меч, серп.


О главном кузнеце адыгского нартского эпоса Тлепше как одаренном Богом творце, – А.М. Шаззо





























A.M. Shazzo


ABOUT THE MAIN BLACKSMITH OF THE ADYGHE NART EPIC - TLEPSH AS A GIFTED BY GOD CREATOR


Abstract. The article examines the image of Tlepsh, the Nart blacksmith, reflected in the legends included in the “Nart Tlepsh” cycle from a seven-volume book systematized and published by A. Gadagatl. At the same time, the study focuses on only one circumstance particularly if there are any signs in the texts that contemporary writers with Tlepsh, listeners of legends, deified him. It seems that such an approach to the analysis of this character has not yet been applied in folklore studies, and is capable of discovering interesting results behind it.

Keywords: Nart epic, Circassians/Adygh people, Tlepsh, Thagalidzh, Gadagatl, Kuek, Tkhe/God, deity, blacksmith, red-hot iron, tongs, hammer, anvil, sword, sickle.


Герой нартского эпоса Тлепш (Лъэпшъ / Лъэпщ) большинством исследователей понимается как один из черкесских (адыгских) языческих богов. «Тебу де Мариньи, Дюбуа де Монпере, – пишет, например, А. Куек, – Л. Лопатинский называли его богом кузнецов; К. Кох, С. Сиюхов – богом огня; Сталь, Дубровин – богом железа и оружия, Хан-Гирей и В. Васильев – святым» [1: 235]. Такое же видение отражено и в словарях. Так, в «Толковом словаре адыгейского языка» сказано, что Тлепш в адыгейской мифологии – бог кузнечного ремесла [2: Т II, 166], в «Словаре кабардино-черкесского языка» обозначено практически то же: Тлепш в нартском эпосе – бог кузнечного ремесла [3: 497].

Вместе с тем мифология адыгов предусматривает древнейший, доавраамический монотеистический подход к восприятию и отображению мира. Так, Тхэ, Тхэшхо – «Тхьэ», «Тхьэшхо» многими исследователями видится Демиургом, Всесоздателем, который «сотворил мир и людей» [4; 5: 21], а значит, и Тлепша, кем бы он ни представлялся – богом или человеком.

В задачи данного исследования входит прояснение того, насколько верна устоявшаяся точка зрения о «боге-кузнеце». В связи с этим мы на основе сказаний, входящих в цикл «Нарт Тлепш» – «Нарт Лъэпшъ» из семитомника, систематизированного и изданного А. Гадагатлем, попытаемся выявить в чертах героя божественное. В нем Тлепш, напомним, изображен, скорее, как человек. Думается, такой подход в исследовании образа Тлепша достаточно нов и способен дать интересные результаты, например, показать, каким видели кузнеца современные ему нарты и как воспринимали его образ последующие хранители эпоса – адыги.

Имя «Лъэпшъ» толкуют по-разному. «Один из авторов называет его ЛIэпщ – князь мужчин, подразумевая, что это божество возглавляло мужское общество, – отмечает там же А. Куек. – Однако это утверждение, по верному замечанию Л.И. Лаврова, весьма неверно, «ибо шапсугский вариант имени Тлепша «Лъэпщ» стоит в связи со словами «лъы» – кровь и «лъэпкъ» – род. Последнее обстоятельство вскрывает утерянную позже родовую подоплеку данного культа» [1: 235].

Но нам приведенные этимологии не кажутся убедительными.

В связи с этим в качестве пояснительного, возможно, следует привлечь слово «лъэпшъэрыхь» [2: Т II, 166], которое содержит в себе значение «выносливый, сильный». Оно, с одной стороны, состоит из исследуемого имени «Лъэпшъ», входящего в слово компонентом, и части «-рыхь», которая переводится на русский язык как «способный нести». То есть все слово «лъэпшъэрыхь» следует понимать как «способный нести нечто тяжелое», а компонент «лъэпшъ-» соответственно – «нечто тяжелое».

В бжедугском сказании «Какой мастеровитый кузнец!..» – «Шъыдэу гъукIэ Iаз!..» [6: Т I, 208-210] Тлепш показан как нарт, прежде ковавший раскаленное железо голыми руками. Однако вскоре невестка, появившаяся в его семье, сделала образцы того, какими должны быть клещи и молот, и кузнец, изготовив их, стал в дальнейшем пользоваться ими.

Во второй части этого сказания рассказывается о работе одним молотом двух нартов – Тлепша и такого же по мастерству второго кузнеца – Худымижа. Чудесное заключалось в том, что между кузницами Тлепша и Худымижа было большое расстояние, несмотря на которое они посылали молот точно в руки друг другу. Второй момент в этой же части сказания условно можно назвать танцем Худымижа. Когда однажды Тлепш не вернул молот коллеге по цеху, тот пришел к нему, узнать, в чем дело. Кузница была пуста, он, расспросив мальчишек, нашел Тлепша на пиру у великанов. Там ему и предложили сплясать. Поскольку он посчитал себя слишком легким для танца, то взвалил на плечи кузницу, куда предварительно загнал восемь буйволов, запряженных в плуг. Место его пляски, по словам сказителя, до сих пор остается достопримечательностью аула Кунчукохабль (Адыгея) – это углубление в виде круга, в середине которого имеется возвышение.

В обоих сказочных эпизодах, согласимся, сила нартов выглядит не божественной, а чрезвычайно преувеличенной сочинителем, желавшим подчеркнуть значимость нартских персонажей в их сопоставлении с внушительными размерами великанов.

В кабардинском сказании «История кузнеца-Тлепша» – «Лъэпшъ-гъукIэм и таурыхъ» [6: Т I, 210] чудесными можно посчитать клинки, изготовленные кузнецом по заказу двух грозных нартов: один, что все режет, второй, что все пронзает. Вместе с тем сам Тлепш показан в нем уязвимым человеком. Так, в ходе следующих событий всепронзающий меч по своим свойствам оказывается более предпочтительным, и нарт, чей меч все режет, расценив, что с ним поступили несправедливо, решает отомстить его изготовителю. Он возвращается и отсекает Тлепшу обе ноги.

Хоть оружие, изготовленное нартом Тлепшем, является в данном сказании чудесным, сам «бог-кузнец» представлен простым человеком, который безвинно чуть не лишается жизни. Более того в данном сказании Тлепш выглядит зависимым человеком, не имеющим права отказаться от заказа, сделанного некими могущественными нартами.

Следующий также кабардинский текст, который называется «Рассказ о том, как Тлепш стал кузнецом» – «Лъэпщ гъукIэ зэрыхъуам и хъыбар» [6: Т I, 211-212] является, скорее, притчей, чем сказанием. Он похож на многие поучительные предания о верной жене, которые встречаются среди различных религиозных писаний.

У нартов случился голод, рассказывается в притче. В закромах Тлепша продовольствие оставалось, а у его соседа Тхагалиджа нет. Вот и послал он свою жену к Тлепшу с просьбой поделиться имеющимся. Жена выполнила просьбу мужа, но встретивший ее Тлепш заявил женщине, что исполнит просьбу лишь в том случае, если она разделит с ним ложе. Жена вернулась к мужу ни с чем, и сказала только, что Тлепш им отказал. Так она ходила к соседу еще и еще, пока, наконец, не открыла мужу, в чем проблема. Тот ответил, что ей придется принять условие Тлепша. И жена отправилась вновь. Однако выполнить требование она так и не смогла. Тлепш ответил, что испытывал ее и дал столько продовольствия, сколько она хотела.

По пути домой женщина попросила «Тхьэ» (Бога), чтобы Он даровал Тлепшу способность доставать из огня раскаленное железо голыми руками и ковать его кулаком. Так он и стал кузнецом. Что касается нарта Тхагалиджа, то и он с тех пор никогда более не попадал в положение человека, нуждающегося в просе.

То есть особая ценность притчи заключается в том, что в ней прямо сказано, откуда в Тлепше сверхъестественная способность кузнеца: от «Тхьэ», выглядящего в произведении, как, впрочем, и во многих других сказаниях эпоса, не одним из богов, а Всесоздателем. Значит, новую способность Тлепша можно назвать талантом (Божьим даром). Обращает на себя внимание и интересная особенность таланта Тлепша: он у него, как, очевидно, и у Тхагалиджа не врожденный, а приобретенный, что в жизни тоже встречается довольно часто.

Другое дело, что притча, скорей всего, не исконно нартская – ни, в частности, Тхагалидж, ни его жена, ни даже Тлепш не поступают в ней по-нартски, по-адыгски. Тхагалидж не мог послать жену к Тлепшу – при этих обстоятельствах идти просить о помощи должен был мужчина. Отсюда и жена никак не могла согласиться с требованием Тхагалиджа. Просить с точки зрения этики нартов не грех, отказать нуждающемуся в помощи непростительный проступок, даже преступление. И Тлепш, совершив такое, не имел шансов стать знаменитым.

Таким образом, в притче остаются истинно нартскими лишь имена и то, как «Тхьэ» одаривает людей уникальными способностями. И поскольку, несмотря на чужеродный сюжет, родное в притче в виде философской концепции бережно сохранялось на протяжении многих и многих веков, оно указывает на исключительную важность того, ради чего произведение было заимствовано и переделано.

Следующие сказания – об изготовлении Тлепшем клещей и молота лишь после подсказки показывают героя вполне заурядным человеком. И, наоборот, невестку, позаботившуюся таким образом о своем свекре, мудрой женщиной, несомненно одаренной Богом [6: Т I, 212-215].

Сказания (шапсугское и два кабардинских) о появлении у нартов серпа, скорее всего, относятся к другой эпохе, и заслуга его изготовления лишь приписывается Тлепшу. Об этом можно судить по фигурирующим в данных сюжетах более ранним героям: Исп-Гуащэ, Сэтэнай-Гуащэ, Саусоруко, Пэтэрэз и т.д. [6: Т I, 215-219]. То есть серп, можно полагать, впервые был изготовлен для нартов не из железа, а, например, из бронзы и не кузнецом Тлепшем, а металлургом Сэтом, изобретателем и дарителем ножа [7: 31-36]. Имеет ли достаточное обоснование данное предположение, нет ли, но и Тлепш в анализируемых сказаниях не производит впечатления сверх необычной личности.

Абадзехское сказание «Как был убит дракон мечом, изготовленным Тлепшем» – «Лъэпшъ ичэтэшIыгъэIе благъор зэрауIигъэр» [6: Т I, 220-221] в плане рассматриваемого образа тоже ничем выдающимся не отличается. Лишь, возможно, появлением в нем дракона и тем фактом, что герою понадобилась особенная сабля, которая может убить чудище, а еще тем, что способным сделать такое оружие оказался только Тлепш. Другое дело, что нартским сказанием данное произведение можно назвать лишь условно. Скорее, это сказка, вероятно, более поздняя, и, видимо, неслучайно в ней слово «нарт» не употреблено ни разу. А отсюда и именем Тлепш, можно полагать, был назван какой-то иной мастеровитый кузнец.

В хатажукайском сказании «Случай с Тлепшем» – «Лъэпшъ къехъулIагъэр» и бжедугском его варианте «Кровная месть Тлепша» – «Лъэпшъ илъэшIэжь» [6: Т I, 222-227] более расширенно повествуется о том, как два нарта (на этот раз князя) заказали Тлепшу режущий и пронзающий мечи. Присутствует, разумеется, и новое в данных вариантах сказания. Так, выясняется, что Тлепш не мог получать сталь высокой прочности без присыпки раскаленных заготовок песком во время ковки. Второй удивительный момент заключен в том, как с помощью изобретения Тлепш отомстил нарту, отрубившему ему ноги. Он смастерил пружинный меч, который поместил в сундук так, чтобы тот после открытия крышки распрямился и убил того, кто пытался заглянуть внутрь. В обоих вариантах сказания присутствует мотив ухода Тлепша за море, где он, несмотря на то, что являлся инвалидом, также становился знаменитым.

Присыпка песком (речным) раскаленного железа при ковке – не чудо. Это технологический прием, который в несколько измененном виде применяется и сейчас [8]. Пружинный меч, хоть и может быть признан для того давнего времени удивительным изделием, тем не менее не являлся чем-то невозможным для искусного кузнеца.

Вместе с тем с помощью рассматриваемого сказания мы узнаем и о сугубо человеческих чертах, характеризующих Тлепша. Два нарта-заказчика мечей оказываются князьями, к тому же военными людьми, т.е., возможно, стоящими на сословно более высокой ступени. Тлепш в отличие от них – человек более низкого происхождения, подчиненный им, он «гражданский». В соответствии с этим и месть Тлепша приобретает сословный – ремесленнический характер. Уход же Тлепша за море может говорить о том времени, когда нарты (предки адыгов) жили по двум берегам Черного моря – кавказском и малоазийском, т.е. не о Железном (с IX-VII века до н.э. до I века н.э. [9]), а о Бронзовом веке (промежуток между V-м и I-м тыс. до н.э. [10]).

В кабардинском сказании «Тлепш и учитель Тлепша Дэбэч» – «Лъэрщрэ Лъэпщ къэзгъэсэжа Дэбэчрэ» [6: Т I, 228] рассматриваемый нами герой показан как лекарь, костоправ, более мастеровитый, чем его учитель.

Бжедугское сказание «Как нарты Тлепш и Худымиж вместе занимались кузнечным делом» – «Нарт Лъэпшъырэ Хъудымыжърэ зэрэзэдэгъукIэщтыгъэхэр» [6: Т I, 228-229] является вариантом второй части бжедугского сказания «Какой мастеровитый кузнец!..» – «Шъыдэу гъукIэ Iаз!..». А по нему нами уже отмечено, что перебрасывание друг другу молота на большое расстояние, танец Худымижа являются гиперболизацией, т.е. художественным приемом, широко известным в фольклористике.

В сказании «История меча Намирифо, который был изготовлен Тлепшем» – «Лэпшъы ичэтэшIыгъэу Нэмырыфом ыIыгъыгъэм ихъишъ» [6: Т I, 229-231] повествуется об избавлении нартов от некоего чудовища, обитавшего на кладбище и не дававшего проходу через него по ночам. Когда нарт Намирифо, замыкавший колонну всадников, везших невесту, обернулся на рев, то увидел нечто большое и черное. Он вынужден был встать на стремена, чтобы поразить чудище, которое, несмотря на это, оказалось много выше него. Истекая кровью, оно издохло в своем логове, где наутро его и обнаружили селяне. Что это было за существо, они так и не смогли определить. «Может быть, то был дракон», – полагает сказитель, с чьих слов данное сказание и было записано.

И если мы, в свою очередь, задумаемся над тем, что чудесного в рассмотренном нами сказании, то должны будем признать: это не Тлепш, чей образ мы рассматриваем. Он не является действующим лицом избранного произведения, вместо него фигурирует выкованный им меч. В связи с этим и утверждение на основании сказания «История меча Намирифо, который был изготовлен Тлепшем», что он является одним из божеств адыгского пантеона, было бы несостоятельным.

Кабардинское сказание «Участники процессии по привозу невесты в дом жениха и Тлепш» – «Нысашэхэмрэ Лъэпщрэ» [6: Т I, 231-232] повествуется о встрече названной процессии с неизвестным ее участникам стариком, управлявшим невзрачным конем. Молодые люди стали подшучивать над стариком. Тот долго терпел и отбивался, а когда молодежь стала переступать грань дозволенного, он, направляя своего коня грудью на всадников, разметал их, подхватил невесту и помчался прочь. Старика, оказавшегося Тлепшем, не смог догнать даже Сосруко, который стал случайным свидетелем произошедшего. Да и обнаружить он старика, а заодно и похищенную им невесту смог лишь после долгих поисков. Инцидент, разумеется, завершился миром.

А чудесным в данном сказании является не столько физические свойства самого Тлепша, сколько его коня.

В небольшом фрагменте бжедугского сказания, озаглавленном «Место пляски Худымижа» – «Хъудымыжъ иуджыпI» [6: Т I, 232], мы находим новое лишь в том, что герой взваливает на плечи для пляски вместо кузницы с восьмью буйволами под плугом, семь возов дров. Что касается Тлепша, то он в нем отсутствует.

В шапсугском и хакучинском сказаниях «О совершившем сто грехов» – «ПсэкIодишъэ зыгъэхъагъэр» и «О великане, прикованном натами к скале» – «Къушъхьэм натымэ радыгъэ иныжъэр» Тлепш также не фигурирует [6: Т I, 232-234]. Конфликт в нем возникает в силу необходимости восстановить справедливость – Исп-Гуаще, оставшаяся без мужа и сына, ограблена великаном. Злоумышленника одолевает и приносит на суд нартов сын Тлепша (Нэгурэф). Отсутствие Тлепша в сказании дает нам возможность оставить данные произведения без комментария.

В кабардинском сказании «Рассказ о Тлепше, Уазырмесе, Имысе и других» – «Лъэпщ, Уэзырмэс, Имыс сымэ я хъыбар» [6: Т I, 235-236] мы узнаем имена тех нартов, которые заказали Тлепшу мечи – один все режущий, второй прокалывающий. Это были братья Уазырмес и Имыс (западно-черкесские аналоги имен: Орзэмэдж и Имыс). Режущий меч заказал Имыс, младший из братьев, режущий и колющий (именно такой особенностью в данном варианте сказания был наделен второй меч) Уазырмес, старший и более знаменитый.

Главное же отличие рассматриваемого текста в том, что в нем Тлепш назван «богом кузницы», который в силу этого вместо отрубленных ног сразу же прирастил себе железные.

Однако и это деяние следует считать приписанным Тлепшу, а не совершенным им. Так, нарт Уазырмес (Орзэмэдж) согласно сказаниям цикла «Сэтэнай и Орзэмэдж» – герои эпохи примерно 6000-летней давности, когда железо еще не было освоено человечеством [7: 31-36], а Тлепш, следовательно, еще не мог существовать. Сюда же второе несоответствие – в сказании «Рассказ о Тлепше, Уазырмесе, Имысе и других» говорится о том, что наши герои защищали рубежи нартских владений по реке Терек, тогда как в сказаниях цикла «Сэтэнай и Орзэмэдж» фигурируют реки Кубань и Дон. Должно же было, на наш взгляд, говорится о тех реках, что текут в Малой Азии, например, о Тигре и Евфрате.

В шапсугском сказании «Золотой клад Тлепша» – «Лъэпшъы идышъэ кIыун» [6: Т I, 236-237] сообщается о том, что один из учеников Тлепша чудесным образом нашел золотой клад, оставшийся после смерти его учителя. Догадываться о его существовании, благодаря удивительной мухе, ученик начал еще при жизни Тлепша, а нашел его, уже после смерти, увидев замечательный сон. Сам же Тлепш ничего божественного в сказании не совершает.

Кабардинское сказание «Свершения Тлепша. Рассказ о Дзэхуще» – «Лъэпшъ и гъэхъагъэхэр. Дзэхущ и хъыбар» [6: Т I, 237-243] делится на три части. В первой повествуется о Сосруко – еще юном нарте, но уже обладающем необычайной силой. Испытать ее берется Тлепш. Он говорит Сосруко, что на Хасэ нартов допускаются только такие мужчины, которые способны поднять его наковальню. Сосруко пробует, но у него не получается. По утрам до прихода кузнеца он пытается еще и еще раз вырвать наковальню, вогнанную в землю на семь слоев. Наконец ему удается не только поднять ее, но и бросить к дверям кузницы.

К обнаружившему наковальню у дверей кузницы Тлепшу в то же утро подходят три брата-близнеца – косаря. Они не понимают, почему самый младший из них всегда опережает в работе двух старших. Осмотрев их косы, Тлепш определяет, что младшему досталась коса, сделанная в свое время Дэбэчем, его учителем – для самого Тхагалиджа. Братья в ответ просят переделать косу в меч. Тлепш соглашается, но с условием, что меч будет отдан тому, кто вернет его наковальню на место. Братья пытаются, но ни один из них не справляется.

Сделать это удалось лишь Сосруко, находившемуся неподалеку. И меч по праву перешел к нему.

Во второй части сказания излагается несколько иной вариант того, как Сосруко достается меч, изготовленный Тлепшем из косы, которая ранее принадлежала Тхагалиджу. Здесь же повествуется и о том, как Сосруко от Сэтэней-Гуащэ – своей матери получает богатырского и чудесного (говорящего по-человечески) коня. Роль Тлепша в этой части сказания минимизирована.

В третье части рассказывается о сыне Тлепша Дзэхуще. Он, возвращаясь домой с победой, встретил старика пашущего безграничное поле на восьми волах. Поравнявшись, молодой человек поздоровался со стариком. Однако вид довольного собой победителя, пахарю не понравился. Он, упрекнув молодого человека в том, что тот пренебрег инструментами своего отца – Тлепша, охарактеризовал его как «имеющего вид (демонстрирующего гордость) целого конного Хасэ». Дзэхущ вспылил, повернул коня вслед за пахарем, но настичь его не смог. Тлепш, которому сын рассказал о встрече, узнал в старике Тхагалиджа и пообещал, что предоставит сыну возможность ответить обидчику.

Такой случай действительно настал – на осеннем молебне (тхьэлъэIу) в честь сбора урожая. Председательствующим на нем оказался «старик Тхагалидж». Он так произнес тост и пустил по кругу рог белого вина, что пригубил его и Дзэхущ. Тлэпш подмигнул сыну, дескать, настал момент для ответа. Однако Дзэхущ был тем сильнее пристыжен и ничего сказать не смог. И тогда сам Тхагалидж рассказал присутствующим о том, что произошло при их встрече весной.

Как мы видим, в данном сказании Тлепш выглядит не больше богом, чем другие нарты. Особенно отчетливо данное обстоятельство проясняется молебном, где нарты, способные на многие удивительные деяния, добивающиеся их претворения в жизнь, с радостью собираются для благодарения единственного своего Бога – «Тхьэ». С ними и «старик Тхагалидж», видимо, отдавая должное себе, своим многочисленным способностям, благодарит Тхьэ, в том числе и за умение пахать безграничное поле в одиночку на восьми волах с необычайной быстротой.

И еще об одной составляющей идейного замысла данной части произведения следует упомянуть. Автор сказания завещает последующим поколениям не только безгранично уважать старших, что очевидно, но и ставить трудовой подвиг выше военного. Дзэхущ, не пойдя по стопам отца, нарушил данный принцип, считает Тхагалидж. А эта оценка, согласимся, очень важна для переосмысления нартской философии в целом.

В стихотворном бжедугском отрывке «Плачь, посвященный Нагуру Тлепшевичу» – «Лъэпшъыкъо Нэгурэ ехьылIэгъэ гъыбз» [6: Т I, 243], Тлепш как герой не задействован, что побуждает нас оставить данное произведение без комментария.

Шапсугское сказание «Как Тлепша спасла его невестка» – «Лъэпшъы инысэ къызэригъэнэжьыгъэр» [6: Т I, 243-244] является вариантом сказаний, в котором, с одной стороны, показана технология ковки железа с применением песка, с другой, повествуется об изобретении инструментов для удерживания раскаленного металла при ковке. Тлепш в них, как сказано выше, выглядит обычным кузнецом.

В смысле чудесного вызывает несомненный интерес кабардинское сказание «Тлепш и Жыг-Гуащэ (досл. «Тлепш и Госпожа-Дерево»)» – «Лъэпщрэ Жыг-Гуащэмрэ» [6: Т I, 244-246]. Один только образ Жыг-Гуащэ вобрал в себя больше божественного, чем все другие персонажи цикла «Нарт Тлепш» вместе взятые. Однако при рассмотрении проблем, поднятых этим сказанием, мы должны придерживаться исключительно образа Тлепша, ища лишь в нем проявления сверхчеловеческих черт. А заодно в образе Жыг- Гуащэ увидеть нечто чужеродное нартскому миропониманию, дескать и такое, языческое, можно обнаружить в параллельном от них мире.

А если это так, то, что же можно нам извлечь из сказания? Тлепш, обеспечив нартов всем необходимым, по совету Сэтэней-Гуащэ решил выяснить, существует ли конец мира. В качестве напутствия перед отправкой Сэтэней-Гуащэ говорит ему: «…адрей цIыхухэр зэрэпсэур зэгъэлъагъуи нартхэ шIэныгъэ къахуэхь» («…посмотри, как живут другие люди, и принеси нартам новые знания»). Из этой фразы видно, что Сэтэней-Гуащэ не считает ни себя, ни Тлепша, ни нартов отличающимися от остальных людей чем-то существенным, тем более божественным.

Преодолев семь рек и одно море, представ перед обворожительной Жыг-Гуащэ и решив овладеть ею, Тлепш заявляет, что он из числа богов: «Сэ тхьэ сащыщ». Однако можно ли считать данное заявление героя, сделанное в состоянии возбуждения, достаточным основанием для причисления автора к разряду богов? Думается, что нет. С другой стороны, допустимо ли считать фразу: «Сэ тхьэ сащыщ», – свидетельством того, что монотеист Тлепш терпимо относится к богам других народов, к их язычеству вообще? Видимо, все-таки да.

Абадзехское сказание «Послушная стрела нарта Тлепша» – «Нарт Лъэпшъы ищэбзэщэ IорышI» [6: Т I, 246-247] рассказывает о том, как Тлепш по просьбе нарта Ерешкеуа смастерил «самонаводящуюся» стрелу. Ею он хотел убить трех нартов, в том числе и Саусоруко. Однако чудо и здесь состоялось не до конца – Саусоруко, притворившемуся землей, удалось уцелеть. То есть в сказании, по всей видимости, описывается не божественное предначертание, от которого спасения не найти, а научно-техническое (или фантастическое) средство, которое не может нести в себе неотвратимость.

Последний текст цикла – хатукайский: «Как умер нарт Тлепш» – «Нарт Лъэпшъы илIакI» [6: Т I, 247-248], – является вариантом сказаний, в которых рассказывается о двух могущественных нартах, заказавших Тлепшу мечи: один – режущий все, второй – пронзающий все. Разница только в том, что Тлепш согласно данному тексту, несмотря на усилия нартов, пытавшихся спасти его, умирает.

Таким образом, рассмотренные нами сказания цикла не дают убедительных аргументов в пользу того, чтобы считать Тлепша одним из богов нартов, которые создали сказания о нем, или адыгов, которые донесли их до наших дней. Возникновение и становление цикла «Нарт Тлепш» логично датировать примерно IX в. до н.э., когда среди людей только-только появились первые кузнецы. То есть образу Тлепша порядка 3000 лет. За это время в условиях язычества самый мастеровитый кузнец нартов, казалось бы, не мог не стать богом. Тем не менее, мы наблюдаем критический, почти объективный взгляд на героя, который, выглядит и простым человеком, вынужденным мириться с несправедливостью, и путешественником, способным на равных общаться с чужими языческими божествами, и великим созидателем, гармонично вписанным в современное ему монотеистическое общество. Именно осознание нартами (адыгами) мира как творения Всесоздателя – «Тхьэ», думается, и обусловило такой взвешенный подход к оценке заслуг лучшего кузнеца нартов Тлепша.

Литература:

1. Куек А.С. Мифопоэтическая модель мира в адыгской (черкесской) нартиаде. – Майкоп, 2018. – 434 с.
2. Адыгабзэм изэхэф гущыIалъ / Толковый словарь адыгейского языка (в III т). – Мыекъуапэ / Майкоп, 2012.
3. Адыгэбзэ псалъалъэ / Словарь кабардино-черкесского языка. – М., 1999.
4. Куек А.С. Тхьэшхо в эпических сказаниях и этно-ментальных воззрениях адыгов. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/theshho-v-epicheskih-skazaniyah-i-etno-mentalnyh-vozzreniyah-adygov , (дата обращения 20. 07. 2020).
5. Шортанов А.Т. Адыгская мифология. – Нальчик, 1982. – 194 с.
6. Нартхэр. Адыгэ эпос. Текст угъоигъэ томибл. – Мыекъуапэ, 2017 / Нарты. Адыгский эпос. Собрание сочинений в семи томах. – Майкоп, 2017.
7. Шаззо А.М. Сэтэнай-Гуащэ как Жанна д’Арк адыгского нартского эпоса // Вестник АРИГИ им. Т.М. Керашева. – 2020 – №23 (47).
8. Как называется белый порошок, которым кузнецы посыпают раскаленную заготовку? [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://varimtutru.com/chem-posypayut-stal-pri-kovke/ , (дата обращения 26. 07. 2020).
9. Железный век. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://ru.wikipedia.org/wiki/Железный_век , (дата обращения 26. 07. 2020).
10. Бронзовый век. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://bigenc.ru/text/5019221 , (дата обращения 26. 07. 2020).

Вестник науки АРИГИ №25 (49) с. 37-44.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 12-01-2021, 23:21. Просмотров: 208
Другие новости по теме:
О взаимозависимости: нартский Бог, нартский мир и нартский характер, – А. Ш ...
Сэтэнай-Гуащэ как Жанна д’Арк адыгского нартского эпоса, – Аслан Шаззо
Аслан Шаззо: О праве на материнство у черкесов, – по нартскому сказанию об ...
О принципе «один в поле воин», выявляемом в деятельности нартского хасэ, – ...
Аслан Шаззо: Этимология нартского имени «Шэбатыныкъо» в свете некоторых аба ...