Архив сайта
Сентябрь 2021 (21)
Август 2021 (34)
Июль 2021 (34)
Июнь 2021 (34)
Май 2021 (30)
Апрель 2021 (30)
Календарь
«    Сентябрь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Одиннадцатого сентября 1861 г. на Тамани (1) состоялась первая встреча «мирных и немирных» черкесов (более 500 человек, по данным источника) с Александром II. Они прибыли, чтобы просить царя не выселять их с Кавказа.

Черкесам Александр II обещал сделать все возможное, а поступил как всегда





























Как писал полковник С. Эсадзе, черкесы выразили готовность стать подданными России и подчиниться ее законам, «строить дороги, укрепления, казармы для войск... и жить с ними в мире и согласии». Они просили лишь об одном – не выселять «с тех мест, где родились и жили... отцы и деды» их: «отныне мы эти места, наравне с войсками вашими, будем защищать от врагов до последней капли крови нашей... Не выселяйте только нас и смотрите на нас, как и на остальных ваших верных подданных...». Чтобы «до времени не раздражать» неприятеля, писал Эсадзе, царь пообещал им сделать все возможное.

Существует свидетельство, что генерал Евдокимов, опасаясь якобы, что встреча представителей меджлиса с «мягким» Александром II может на какое-то время приостановить военные действия, пошел на безнравственный и преступный шаг. Об этом было рассказано конфиденциально М.И. Венюкову начальником штаба Кубанской области генералом Н.Н. Забудским.

Вот что он писал в своих «Кавказских воспоминаниях»: «Не могу не рассказать... одного важного исторического факта, известного очень немногим. Когда государь прибыл на Кавказ, то охотно изъявил согласие на прием горских старшин, которые должны были заявить свои пожелания. Кажется, в то время в высших правительственных сферах не было решено, вытеснять ли горцев с их земель или оставить там, ограничась проведением через эти земли дорог и постройкой укреплений? Следующие слова официального «Обзора царствования императора Александра II», изд. в 1871 году, заставляют думать, что правительство было склоннее на последнюю меру. Именно в «Обзоре» говорится: «Огромность жертв, которых требовал план изгнания горцев из их убежищ, и жестокость такой меры смущали энергию исполнения... Его Величество, принимая горских депутатов, предложил им сохранение их обычаев и имуществ, льготу от повинностей, щедрый замен тех земель, которые отошли бы под наши военные линии, и требовал только выдачи всех русских пленных и беглых. Что же ответили горские старшины? На другой день они представили челобитную, в которой требовали немедленно вывести русские войска за Кубань и Лабу и срыть наши крепости». Факт этот верен, да только в рассказе не договорено кое-что, что, может быть, было и неизвестно рассказчику и что именно я хочу здесь сообщить.

После милостивого приема государем депутатов граф Евдокимов сильно опасался, что горцы примут императорское предложение и останутся на своих землях под «покровительством» России, чего он никак не хотел допустить, порешив в своем уме выгнать их из гор всех до последнего. Зная легковерность азиатов, он командировал к ним ночью своего приближенного полковника Абдеррахмана и приказал ему внушить горцам, что они могут требовать теперь всего, даже удаления наших войск за Лабу и Кубань и срытия укреплений. Те поддались на коварный план, и участь их была решена».

Управляющий Военным министерством генерал Милютин, добиваясь того же, что и Евдокимов, перед поездкой Александра II на Кавказ и встречей с черкесской делегацией, в своей «всеподданнейшей» записке от 29 августа 1861 г. настойчиво советовал царю не доверять их обещаниям и не отказываться от существующего плана завоевания Кавказа. Он писал: «Долговременный опыт уже достаточно научил нас, как мало существенного значения могут иметь всякие переговоры и договоры с горскими народами и как отличаются их понятия о заключении с нами мира от наших требований принесения покорности. В этом отношении племена Западного Кавказа еще менее, чем другие, могут подчиниться каким-либо договорам.

…Следовательно, по моему убеждению, прибытие теперь депутации от так называемых черкесских племен не может иметь никаких результатов… Они делают последнее усилие соединиться против нас и прежде, чем поднять еще раз оружие, делают попытку приостановить напор наш.

…Переговоры в настоящее время не могут иметь другой цели, как только задержать ход нашего завоевания.

...По всем этим соображениям, смею думать, что прибытие черкесской депутации и миролюбивые ее заверения не должны иметь ни малейшего влияния на исполнение нашего плана действий в Западном Кавказе. Мы должны настойчиво продолжить заселение края казаками, ибо не могу отступить от своего всегдашнего убеждения, что, только вытеснив туземцев из гор и заняв их место казаками, можем прочно утвердиться в крае, водворить в нем спокойствие и не опасаться уже потерять Кавказ при первом разрыве с морскими державами».

Семнадцатого сентября делегация меджлиса, вернувшаяся из Тифлиса, сотни конных абадзехов, шапсугов и убыхов прибыли к лагерю Верхне-Абадзехского отряда близ укрепления Хамкеты на встречу с Александром II, всего до 1000 человек. В русский лагерь, непосредственно на встречу, было приглашено только 60 человек, «наиболее почетных и влиятельных», в том числе Карабатыр, сын Сефер-бея. «Однако же, этот примечательно смелый горец не явился в числе депутатов, представляющихся государю».

Руководитель меджлиса хаджи Керандук Берзек, обратившись к Александру II, сообщил о согласии горцев принять русское подданство. Далее, по словам И. В. Бентковского, «горцы повели было речь как представители воюющего народа и даже наметили несколько условий мирного договора, но государь быстро их прервал». Как писал князь Орбелиани генералу Милютину 7 октября 1861 г., Александр II ответил черкесам, «что очень рад видеть их своими подданными, но что для этого они должны бросить свои разбои, повиноваться начальникам, которые будут над ними поставлены, и исполнять все наши требования и, чтобы доказать свою готовность исполнить это, теперь же должны выдать наших пленных и беглецов».

«Молчание было ответом на эти слова государя, – продолжал он. – Сделалось очевидным, что явившиеся в лагерь старшины и депутаты были представителями не целого народа, а только одной части, действительно желавшей прекращения войны с нами». Тогда Берзек сказал, что у них есть письменная просьба. От имени всего абадзехского народа ее передал царю один из абадзехских старшин. «На этот адрес и на речь депутатов государь ответил в немногих словах, что «примет покорность только безусловную, а устройство быта и судьбы народа поручил кавказскому начальству», а потому указал горцам обращаться с их просьбами к графу Евдокимову». Затем, по сообщению С. Эсадзе, царь заявил: «Я даю месячный срок – абадзехи должны решить: желают ли они переселиться на Кубань, где получат земли в вечное владение и сохранят свое народное устройство и суд, или пусть переселяются в Турцию». Принимавший участие в этой встрече И. В. Бентковский отметил, что горцы, «поговорив несколько между собою, разъехались, очевидно, недовольные результатом своей миссии». «Убыхи и шапсуги постановили решение – продолжать войну с русскими до последней крайности, – писал Милютин в своих мемуарах, – абадзехи же положили выждать еще до новых переговоров с графом Евдокимовым по прибытии его в отряд».

Генерал М. Я. Ольшевский, присутствовавший на встрече Александра II с черкесской депутацией, выразил свое мнение относительно требования русского правительства о безусловном выселении абадзехов с гор. В Записках о Кавказе он писал: «Променять свои заветные, дышащие здоровьем, свободой, независимостью горы и леса на зловредные равнины Черноморья и болотные низменности Большой Лабы не значит ли отдать себя на жертву лихорадок? И действительно, если страшно болели живущие там казаки, как родившиеся среди миазм, или переселившиеся туда со степного пространства, то каким образом могли перенести эту миазму жители гор, дышавшие всегда свежим, здоровым воздухом?.. Большинство дальних абадзехов и шапсугов не хотело слышать и о переселении в Турцию».

К упомянутому выше служебному письму генерал Орбелиани приложил перевод абадзехского прошения (2). Комментируя его содержание, он обращает внимание Милютина на «неумеренность», как он выразился, «требований, предложенных этими народами», на желание авторов найти компромисс между теми, кто старался смягчить требования русских признанием «покорности» и сторонниками продолжения войны, которые «не желают отказаться от борьбы с нами иначе, как на условии значительных уступок с нашей стороны».

«Воинственная партия, – писал он далее, – особенно сильна в тех частях края, которые более удалены от наших войск и казачьих линий и которым война еще не грозит неминуемым и близким разорением». Напротив, население, проживающее вблизи кордонных линий и уже столкнувшееся с новым порядком, в большинстве своем «готово подчиниться всем требованиям, лишь бы избегнуть разорения». В заключение Орбелиани делает вывод о том, что «продолжительного, единодушного сопротивления со стороны этих народов ожидать трудно; но в первое время по открытии военных действий мы должны быть готовы встретить сильный отпор и особенно должны озаботиться прикрытием новых наших станиц на левом берегу Лабы».

Некоторые положения прошения абадзехов процитировал в своих воспоминаниях и генерал Милютин. Он писал, что в адресе «высказывалась вначале готовность войти окончательно в подданство русскому императору, «соединиться с ним так, чтобы никогда уже не выходить из повиновения поставленному им начальству»; испрашивалось прощение прежних поступков, «совершенных по невежеству и притом в то время, когда они, абадзехи, были еще непокорными…»; но затем слышались такие условия: «оставить за ними в неприкосновенности все земли от р. Лабы до пределов абадзехской земли, от р. Кубани до земель шапсугов и от Гагры до пределов земли убыхов; не строить более на сказанных землях ни крепостей, ни укреплений, ни сел, ни деревень, и не проводить дорог, которые вредят посевам хлеба, находящимся преимущественно поблизости дорог…». В заключение же «испрашивалась «выдача пленных горцев и возвращение беглых холопов». Текст Милютина о встрече Александра II с горскими депутатами заканчивался размышлением на тему, почему горцы не выказали подобострастия по отношению к царю? Ну, хотя бы смущения или боязни. Например, не упали ему в ноги, не целовали руку. (Ниже, на той же странице он описывал, как князь Михаил Шервашидзе при встрече с царем в Сухуме бросился целовать государеву руку.) И вот как Милютин ответил на этот свой риторический вопрос: «Можно полагать, что самое лицезрение Белого Царя, которое должно было бы произвести на горцев внушительное впечатление, не имело такого действия на депутатов при той простой лагерной обстановке, в которой они были приняты государем».

------------------------------------------------------------------------
1. Из воспоминаний военного министра Д. А. Милютина следовало, что первая встреча черкесов («покорных») с Александром II состоялась 13 сентября 1861 г. в Екатеринодаре. На ней присутствовали, в частности, генералы Орбелиани и Евдокимов.
2. Копия адреса меджлиса Александру II, подписанного: «народ абадзехский», хранится в отделе рукописей Российской государственной библиотеки.

Тамара Половинкина, facebook.com
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 11-05-2021, 13:38. Просмотров: 531
Другие новости по теме:
Самир Хотко: Черкесский Меджлис – коллегиальное руководство конфедеративног ...
Действия царских войск против Черкесии в 1859-1863 годах
Зачистка «трущоб» Северо-Западного Кавказа от «туземцев» и изгнание, – Черк ...
Приезд на Кавказ Александра II, предрешивший черкесское изгнание, – Л. Тихо ...
Черкесия 1861 года: абадзех Тлише Шуцежуко Цейко Александру II