Архив сайта
Октябрь 2021 (27)
Сентябрь 2021 (32)
Август 2021 (34)
Июль 2021 (34)
Июнь 2021 (34)
Май 2021 (30)
Календарь
«    Октябрь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В связи с экономизацией социальной жизни и выраженностью товарно-денежных отношений актуализируются исследования дарообмена, как значимого фактора в формировании и поддержания социальной целостности общества. Традиционные культуры пронизаны практиками дарообмена, выстраивавшими и поддерживавшими общественные отношения. Автор на примере свадебной обрядности, характерной для традиционной культуры адыгов, рассматривает роль дарообменных практик в создании и поддержании молодой семьи. Рассматривается практикуемый у многих народов обряд внесения калыма, обряд «нысэтын» – «даров невесты», раздаривания вещей невесты родственникам жениха, обряд «тыщасэ» – послесвадебной поездки невесты к своим родным, как обряд знакомства свойственников. Делается вывод, о социальной функции данных обрядов и их значительной трансформации, как и всей обрядовой практики обмена дарами. Отмечается, что такие изменения продиктованы эволюционным развитием общества, сменой магико-мифологического миропонимания на рациональные формы мышления, развитием товарно-денежных отношений. Вместе с тем обмен дарами по-прежнему остается важным фактором человеческой коммуникации.

Ключевые слова: дар, обмен, традиционная культура, адыги, свадебная обрядность, социальные отношения, калым, пережитки прошлого.


Антропологические основания дара и обмена в традиционной культуре адыгов и их трансформация





























Феномен дарообмена уникальный социокультурный механизм выстраивания общинных отношений, как между её отдельными членами, так и между разными сообществами. По мнению А.Я. Гуревича, «Огромную роль в жизни варварского общества (как и всякого доклассового общества) играл обмен дарами». «Установление дружеских связей, заключение брака, посещение гостей, успешное завершение торговой сделки или мирных переговоров, поминки по умершему, принятие под покровительство и многие другие общественные акты неизменно сопровождались подарками, которыми обменивались стороны» [1: 201].

Функционирование института дарообмена наблюдается на всех этапах развития человеческого общества и эволюционирует вместе с ним, уступая место характерным для рыночных отношений товарообмену.

Институт дарообмена стал объектом исследования антропологов в начале ХX в., сегодня это область интересов ученых разных направлений историков, юристов, экономистов. Основоположниками социальной и культурной антропологии дара как в практическом, так и в теоретическом плане являются Дж. Фрезер, Б. Малиновский, Ф. Боас. А. Радклифф-Браун, М. Мосс, А. Леви-Стросс. Однако, классической стала работа М. Мосса «Очерк о даре», пронизанная идеей обмена и взаимности как основного принципа социальной жизни. Как отмечает А.Б. Гофманн: «Важнейшее научное значение исследования Мосса связано с тем, что он одним из первых проанализировал обмен как явление не только экономическое, но и универсальное, охватывающее самые различные аспекты социального взаимодействия и культуры» [2: 348]. По Моссу «Будучи формально добровольными, в действительности дары являются строго обязательными. Из трех тесно связанных между собой обязанностей, которые составляют обмен в форме дара; давать, брать и возмещать – наиболее существенным является обязанность возмещать [2: 341]. Другой важный постулат М. Мосса относительно дара гласит, что «связь посредством вещей – это связь душ. Так как сама вещь обладает душой, происходит от души. Отсюда следует, что подарить нечто кому-нибудь – это подарить нечто от своего «Я». В этой системе идей считается ясным и логичным, что надо возвращать другому то, что реально составляет частицу его природы и субстанции, так как принять нечто от кого-то значит принять нечто от его духовной сущности, от его души» [3: 100].

Представление о значимости дарообмена в общественной жизни в полной мере присуще и адыгской традиционной культуре. Также как у многих народов, процесс обмена дарами обеспечен системой обычаев и обрядов, основанных на особенностях миропонимания этноса. Несмотря на пронизанность культуры адыгов традициями дарообмена и его значимую роль в социальной жизни, отдельных работ посвященных данной проблеме в кавказоведении XIX-XX в. не было. Тем не менее, эта тема нашла широкое отражение в контексте исследований различных аспектов культуры и социальной жизни адыгов у многих известных кавказоведов: М.О. Косвена, В.К. Гарданова, М.А. Меретукова, Б.Х. Бгажнокова, С.Х. Мафедзева. Необходимо отметить работу советского этнографа Я.С. Смирновой «Свадебный дарообмен у народов Северного Кавказа и его современная модификация», в которой автор отмечает успехи борьбы с традициями как пережитками прошлого: «Этносоциологические исследования, проведенные в 1970-х гг. в Северной Осетии, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии, подтвердили уже ранее сделанный на основе собственно этнографических методов вывод, что важнейшим препятствием на пути изживания вредных и формирования прогрессивных традиций является общественное мнение консервативной части населения» [4].

Сегодня, в начале XXI в., в связи с экономизацией социальной жизни и выраженностью товарно-денежных отношений исследования дарообмена актуализируются, что привлекает внимание специалистов разных направлений. Одной из современных работ, в которой проанализирован генезис меновых отношений у народов Кавказа, на примере адыгской культуры, является магистерская диссертация студента Кубанского государственного университета Д.А. Рязанова (научный руководитель, к.и.н., профессор И.В. Кузнецов) «Актуальные вопросы в изучении меновых отношений в кавказоведении» (на материалах Северо-Западного Кавказа). Автор, на обширном материале с использованием архивных источников, монографических исследований, полевого материала проследил эволюцию меновых отношений в культуре адыгов, уделив значительное внимание «дарообмену как неотъемлемому элементу как этноэтикета, так и всей системы социальных отношений: родственных, брачных, дружеских (куначеских) и др.» [5: 43]. Несмотря на широкий охват автором традиций дарообмена, работа представляет историко-экономическое исследование.

В предлагаемой статье, с учетом актуальности и дискуссионности проблем молодой семьи и свадебной обрядности, будет предпринята попытка рассмотреть традиции дарообмена в системе свадебной обрядности адыгов и их трансформацию с использованием антропологического подхода.

Несомненно, что дарообмен в адыгской традиционной культуре был весьма важен при всех формах искусственного родства (аталычество, куначество, молочное, ритуальное родство), но в системе свадебной обрядности и, в частности, формировании отношений свойственников был на особом месте из-за сложности выстраиваемых отношений.

В адыгейском языке дар – «тын», «тыны». В зависимости от авторства и характера дара выделяют: «блэгъэтын» – подарок свойственников «нысэтын» – подарок невесты, «шIухьафтын» – подарок за беспокойство, хлопоты. Процесс дарения в адыгской традиции происходит весьма сдержанно, скромно, с почтением. Даритель, преподнося подарок, на благодарность получателя отвечает «сшъомакIэ нахъ сшъуабэп къыпфэсшIагъэр» – «если бы была возможность, то сделал бы больше». Получивший подарок отвечает «тхьам шIукIэ къыпфысегъэшIэжь» – «дай мне бог возможность ответить тебе по доброму случаю». В принятом при поднесении дара диалоге, несмотря на то, что даритель демонстрирует бескорыстность, получатель указывает на понимание возмездности дара, основного правила дарообмена. Адыги, считали одним из главных достоинств человека обязательность и способность возмещать – «ащ егъашIи зи къызтригъэнагъэп» – «он никогда не оставался должным никому».

Важным этапом жизни каждого человека является вступление в брак, создание семьи. Поэтому у многих народов свадебная обрядность имеет сложную структуру, подчеркивающую значимость этого события. О месте в традиционной культуре адыгов этого события, говорит то, что весь цикл свадебных обрядов длился до года. Сегодня в связи с изменениями социально-экономической жизни мы наблюдаем значительную трансформацию свадебных обрядов, тем не менее, хотели обратиться к некоторым утраченным традициям и их социокультурной роли.

Среди первых значимых даров в обрядах бракосочетания можно назвать внесение «калыма» – «уасэ». Этнографическое изучение калыма показало, что он был распространен у многих племен и народов мира с древнейших времен. В настоящее время он, значительно трансформировавшись и приняв форму ритуализированных инсценировок, сохраняется у многих этнических групп. Смысл обряда толкуется по-разному: от понятия выкупа за невесту её семье, до «подарка жениха невесте в виде приданого» [6] в исламе. Также, например, по сообщению этнографа Ж.Х. Скрыльниковой, у карагашей он объясняется как «особый подарок или деньги для матери невесты за то, что она вскормила своим молоком невесту» [7]. В адыгейском языке второе значение «уасэ» – цена, и используется она в выражении «оценивание по достоинству» – «ащ осэшхо реты». Поэтому возможно предположить, что на более ранних этапах экономического развития, в условиях доминирования обменных процессов, это был дар, возмещающий увод девушки из отцовского дома, дар за воспитание, дар, оценивающий достоинства девушки.

Калым за невесту, до установления советской власти, вносился крупным рогатым скотом, лошадьми, но в советское время ему была объявлена война как пережитку прошлого. Газеты пестрели заголовками «свободу горянке» суть этих статей заключалась в том, что девушку помимо её воли продают за калым. Было введено наказание за дачу калыма вплоть до уголовной ответственности. Так, Н.П. Тульчинский писал: «Калым в широких размерах – это бич горского населения, так как, разоряя одну семью, он не обогащает и другую, которая все полученное в калым с прибавлением своего тратит на подарки и различные угощения» [8]. «Такое положение в основном сохранялось на Северном Кавказе и в первое десятилетие после установления Советской власти, когда значение свадебного одаривания даже возросло из-за того, что законодательно запрещенный и преследуемый в судебном порядке калым часто принимал скрытую форму подарков» [4].

Обращаясь к свадебным традициям дарообмена, приведем два мудрых адыгских изречения, показывающих, что свадебные дары не становятся средством обогащения: «Лъыуасэрэ пхъууасэрэ мылъку хъурэп – «Ни цена за кровь, ни цена за дочь имуществом не становиться»; и вторая: «ДжэгуакIо былымрэ нэчыхьэ уасэрэ хэт бай яхъулIагъ – «Кто же обогатился вырученным, будучи ведущим на свадьбе, и ценою брачного контракта» [9].

Следующим важным дарообменным мероприятием в свадебной обрядности являлось «нысэтын» – «дары невесты», раздаривание вещей невесты. Уже через несколько дней после пребывания невесты в «лэгъунэ» – «комнате для молодоженов», в которой её размещали сразу после прибытия в дом жениха, родственники невесты привозила её вещи. Эту миссию обычно выполняли невестки новобрачной (жена старшего брата или невестки рода отца, матери) и младшие незамужние сёстры. Надо отметить, что первые знакомства свойственников начинались с младших родственников и только потом, после заключительного свадебного мероприятия, когда невеста покидала лэгъунэ, в визиты подключались старшие родственники. Гостей принимали радушно почтительно по всем правилам гостеприимства: знакомство, беседы, угощение. Гостей обязательно одаривали. По сообщениям информантов, на следующий день после заключительного свадебного мероприятия – «нысэищ джэгу», собирались родственницы жениха и вещи невесты раздаривались [10]. В первую очередь одаривали тетю жениха, затем золовок, племянниц, «нысэдис» (девушка, которая была с невестой в лэгъунэ и помогала ей адаптироваться к новым условиям) и даже соседских девушек. Зачастую раздавали всё, иногда оставляли что-то на первый случай. Данный обряд знаменовал начало нового жизненного этапа, смену социального статуса, вхождение в новую семью и установление новых родственных отношений. Он сродни потлачу, описанному М. Моссом на примере американских индейцев и трактуемому как ритуальное уничтожение и раздаривание имущества. Такого рода церемонии нередко проводятся и на похоронах. Он также отмечает, что существует масса всякого рода потлачей «…в связи с браком, в качестве вознаграждения шаманам, для ускорения, для задержания чего-либо, в общем, для любых видов распределения и перераспределения. Например, «маленький потлач, где одежды девушки бросают в толпу, чтобы люди подбирали их»» [3: 155]. Действительно обряд нысэтын был своего рода маленьким потлачем, связанным с коренными изменениями в жизни девушки.

Все получившие «нысэтын», в свою очередь, приходили на свадьбу с хорошими подарками и обязательно в дополнение привозили барашка и другие яства, напиток «бахъсымэ». Обряд «нысэтын» уже во второй половине XX в. в связи с изменением социо-экономической модели общества, отхода от традиционного уклада жизни утратил свой смысл и значение и ушёл из бытования. Тем не менее, как знак уважения к традиции, невеста зачастую берет с собой какие-то небольшие подарки для одаривания новых молодых родственниц.

Обычай избегания известен у многих народов Кавказа. В адыгской традиции «зэлъэхэмыхь» – традиция избегания – это нормативно-поведенческий комплекс, запрещающий молодой невестке общаться со старшими членами семьи. Однако ролевые обязанности свекрови и невестки и их выполнение затрудняют соблюдение этого обычая. Для снятия табу семья невестки присылает дар свекрови, после церемонии вручения невестка и свекровь могут общаться. Этот обычай сохранился и сегодня.

Следующим важным послесвадебным обрядом являлось «тыщасэ» первое посещение, поездка невестки к своим родителям. Совершался «тыщасэ» не раньше трех месяцев спустя и до года после свадьбы, раньше возможно, если по поводу траура. С чем были связаны такие отдаленные сроки? Надо полагать, что невестке давалось время для адаптации, для вхождения в новую семью, налаживания отношений с супругом. Ведь бывает, а в настоящее время весьма часто, что отношения не складываются и тогда все последующие обряды не имеют смысла.

Итак, обряд «тыщасэ» весьма важен тем, что был направлен на установление родства между двумя «сторонами». Знакомство свойственников, родственников новобрачных, через дары – это выражение уважения и почтения друг к другу. Несмотря на то, что они сами не встречаются, подарки объединяют их, формируют ответственность и обязанность друг перед другом. Невестку в поездке к родным обычно сопровождают золовки, либо жена деверя. Едут с подарками. После знакомства, бесед, угощенья, кто-то из гостей, обычно жена деверя, просит всех собраться для представления подарков. Начинают одаривать со старших бабушек, дедушек затем идут тети, дяди, родители, сёстры, братья и другие родственники. Обычно старшим и родителям полагалось «шъуашэ» – «комплект одежды» [10]. В советское время очень трудно было собрать комплект одежды, так как готовые вещи вообще трудно было купить, поэтому дарили в основном отрезы, которые в свою очередь дополнялись платками, комплектами белья, обувью, парфюмом и другими подарками. Необходимо отметить, что, конечно же, подарки обсуждались, но при этом, помня о мудром изречении: «уиблагъэ къыуитырэм ыцэ удэмыплъэжь» – «даренному свойственником в зубы не заглядывают». Однако самым главным был не сколько подарок, сколько то, что «ыцIэ къыраIуагъ» – «назвали его / ее имя», то есть уважили, отметили, не забыли.

Обычно через месяц невестка возвращалась с отдарками и приданым в сопровождении родных уже из старшего поколения. Это чаще всего были старшие невестки (жены дядьев по отцовской и материнской линии, старших братьев), а также тети (сестры отца или матери). Подарки полагались свекру, свекрови, золовкам, деверем и по возможности многим другим родственникам. Церемония была также торжественной, проводилась по всем правилам гостеприимства, поименно называли всех, кому привезли подарки.

Позитивное значение этой формы дарообмена заключается в установлении между новыми родственниками уважительного почтительного отношения, в формировании ответственности и солидарности, в поддержании благополучия молодой семьи. В традиции адыгов было неприличным и недостойным сориться с «благъэ», все проблемы необходимо было решать, находя компромиссы.

Таким образом, в традиционной культуре адыгов дарообмен, в свадебной обрядности, выступал как социальный институт, который порождал семейные чувства, зависимость, солидарность, ответственность друг перед другом. Сегодня можно наблюдать значительные изменения в формировании обрядовой практики в культуре адыгов, связанные с новым пониманием дарообменных процессов, вызванных изменениями характера общественного развития, сменой магико-мифологического миропонимания на рациональные формы мышления, развитием товарно-денежных отношений. Тем не менее, как отмечает П. Рикёр: «Каковы бы ни были архаические истоки режима дарения…, оно все еще существует в наших обществах, где в то же время господствует рыночная экономика, где все имеет цену, но вместе с тем все подчинено социальным кодам, управляющим отношениями между дарением и ответным дарением» [11: 212].

Литература:

1. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. – М., 1972.
2. Гофман А.Б. Социальная антропология Марселя Мосса / Мосс М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии / Пер. с франц. – М., 1996. – 360 с.
3. Мосс М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии – М., 1996. – 360 с.
4. Смирнова Я. С. Свадебный дарообмен у народов Северного Кавказа и его современная модификация // Советская этнография. 1980. – № 1. – С. 96-104.
5. Рязанов Д.А. Актуальные вопросы в изучении меновых отношений в кавказоведении (на материалах Северо-Западного Кавказа). Выпускная квалификационная работа (магистерская диссертация). – Краснодар, 2013. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.bibliofond.ru/view.aspx?id=804438 (дата обращения 01. 04. 2021).
6. Калым. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%BB%D1%8B%D0%BC , (дата обращения 01. 04. 2021).
7. Скрыльникова Ж.Х. Современные этнокультурные процессы в среде ногайцев-карагашей Астраханской области. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – М., 2008.
8. Тульчинский Н.П. Пять горских обществ Кабарды. – «Терский сборник». Вып. 5, 1903. – С. 209.
9. Адыгейские пословицы, поговорки, загадки и скороговорки. На адыгейском языке. – Майкоп, 1978.
10. Архив АРИГИ. Материалы фольклорно-этнографической экспедиции 1958 г. Сообщение Р. И. Шаовой а. Кабехабль. Записала Э. Коджесау.
11. Рикёр П. Путь признания: Три очерка. – М., 2010.

Г.Г. Тхагапсова, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела этнологии и народного искусства АРИГИ им. Т.М. Керашева.

Вестник науки АРИГИ №27 (51) с. 56-62.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 21-08-2021, 23:57. Просмотров: 231
Другие новости по теме:
Свадебные традиции адыгов, - взгляд в не слишком далекое прошлое
Свадебные традиции адыгов – современный ускоренный вариант
Г.Г. Тхагапсова: Традиционная культура адыгов в условиях антропологического ...
Семейный быт адыгов
Наима Нефляшева: «О дарах на Кавказе, символических и не только»…