Архив сайта
Октябрь 2017 (11)
Сентябрь 2017 (26)
Август 2017 (45)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру

28.03.2010 – 16:21 – Натпресс



Военно-демократическая дружина Нартов протомеотского периода

Заключительный период позднебронзового века на территории г. Аха (Натпресс: города на месте Майкопа) и его окрестностей был полон драматизма. В это время в Северо-западном Причерноморье появилась грозная сила в лице киммерийцев. Эти полумифические легендарные воинственные кавалеристы, которые первыми в мире оседлали лошадь и благодаря ей сделались очень мобильными и непобедимыми, двигались по Северному Причерноморью на восток.

М.И. Артамонов гипотетически выводил их из Малой Азии. Это вполне логично, потому что эти степняки-кочевники-скотоводы, в конце концов, почему-то закончили свою историю в центральной Анатолии. Если предположение ленинградского археолога и историка, верно, этот народ, вероятно, после развала Хетсского царства в 1200 г. (Натпресс: до нашей эры) вначале тоже был вытеснен на Балканы. Затем через Фракию он проник в Северное Причерноморье.

Здесь киммерийцы постепенно изменили образ жизни на кочевой, занялись скотоводством и, опираясь на хеттский опыт коневодства, приспособили лошадь для верховой езды; вывели степную, выносливую породу лошади и превратили ее в мощное боевое средство.

Видимо, уже с IX-го века до н.э. они начали совершать набеги в окружающие земли. Киммерийцами их называли соседи, когда они, откатившись к военной демократии, организовались в агрессивную очень беспокойную силу. В IX веке до н.э. они уже в походах достигали Дона и тревожили в его низовьях население Кобяковской культуры.

Поначалу кобяковцы составляли заслон для своих кубанских родственников, в частности, жителей Красногвардейских поселений в устье рек Лабы и Псатия (р. Белой). Но когда набеги участились, донские кобяковцы не выдержали и, наверное, стали отходить частью в лесную зону на север, частью на юг за Пшизэ (р. Кубань) к своим «сокультурникам».

Можно предположить, что сюда, мигрировали и какие-то общины белозерцев, потесненные киммерийцами из Северо-западного Причерноморья.

Поскольку кобяковцы освободили путь киммерийским отрядам через Тану (р. Дон), последние могли беспрепятственно достигать земель, занимаемых народами Северного Кавказа. С рубежа IX-VIII веков до н.э. «железные камиры» нартского эпоса адыгов начали постоянно тревожить своими набегами население Закубанья.

Но вначале, конечно, они должны были достигать низовий Пшиза, двигаясь вдоль Меотиды, т.е. Азовского моря. Население этих мест, потревоженное разорительными набегами, стало подвигаться на юг, в страну Апсны (Абхазию) или на восток и концентрироваться вокруг города Аха, где можно было найти защиту.

По археологическим данным на указанных ранее поселениях – Коэщевском (Натпресс: кочевое), Кочипэ (Натпресс: восточное), Полигон – жизнь в этот период интенсифицируется. Вокруг города появляются новые населенные пункты: Трехреченское в 15 км на северо-восток от Майкопа при слиянии рек Фарса, Кетла и Надзорки, у х. Грозного с северо-восточного угла города, в 15 км на юг на р. Мыекопс (р. Майкопка).

Тогда же обосновалась на правом берегу р. Курджипса, в 7 км. от центра г. Майкопа община Курджипского поселения. Оно возникло раньше, в конце X-го, в начале IX в. до н.э. и, возможно, основано донскими кобяковцами, бежавшими с Таны от киммерийских набегов. В этот период в Закубанье также заходят некоторые общины Прикубанских срубников.

И, конечно, же, уплотняется население на левом берегу Псатия, вокруг крепости Маэ-Аха (Натпресс: Маэ – второе название древнего Майкопа) на хребте Нэгыежъ. Наибольшая масса керамического материала хаблей города Аха относится именно к протомеотскому периоду. Керамика в это время заметно мрачнеет, но качество и типологическое богатство сохраняется, хотя и черепок и форма грубеют.

Очевидно, постепенно ремесленники-чирги перебираются за реку. Ведь гончарное производство требует незыблемой оседлости, стабильности, которые в правобережье были уже под угрозой.

И вот, наконец, массы номадов-киммерийцев, окончательно определившие для себя направление динамики жизни, никем и ничем не удерживаемые устремились в степи Предкавказья. По мнению кавказоведа-археолога Е.И. Крупнова, киммерийцы основали свои базы в восточном Приазовье и даже на Тамани для походов в Переднюю Азию. По мысли этого ученого, киммерийцы при этом пользовались меото-колхидской дорогой.

Но другой кавказовед-этнограф Л.И. Лавров, критикуя версию Е.И. Крупнова, доказывал, что такой дороги не могло быть по трем причинам: во-первых, это очень сильно пересеченная высокогорная местность. Вдоль берега Черного моря на лошади проехать невозможно (тем более отрядам по нескольку сот всадников) из-за глубокой и частой обрывисто-каменистой изрезанности этой полосы поперечными балками, щелями, ущельями, реками и ручьями. Во-вторых, на пути киммерийцам препятствовали бы враждебные горские племена – протокеркеты, ахеи, гениохи, колхи. В-третьих, киммерийские степные лошади не приспособлены к длительным горным переходам, не выдерживали таких переходов.

Ко всему этому, следует прибавить незнание дорог. Не случайно, по Геродоту, скифы, преследуя киммерийцев, почему-то пошли через Кавказские горы не по кратчайшей «меото-колхидской» дороге, а окружным путем через Дербентский проход, «оставляя Кавказскую гору по правую руку». Это потому, что скифы столкнулись со всеми перечисленными препятствиями.

А киммерийцы к рубежу VII-VI вв. до н.э. преодолевали их. Они в течение полутора веков (первая половина VIII, VII вв. до н.э.) сблизились и породнились с местными кавказскими, в основном, протоадыгскими племенами, ознакомились (изучили) горы, перевалы и тропы Западного Кавказа, приобрели опытных проводников из местных горцев и, наконец, оседлали лошадей северокавказской породы типа современной кабардинской породы, выведенной совместно с северокавказцами. По предположению Е.И. Крупнова, эта порода лошадей появилась в VIII в. до н.э.

К середине VIII века до н.э. набеги киммерийцев вынудили оседлое население левобережья Пшиза племени хаттов, протокеркетов Причерноморья, касков покинуть закубанскую равнину и, частью, уйти под защиту горных ущелей и лесов, а частью, перевалить через хребет и расположиться среди родственных колхов-апсуа, в стране Апсны, частью же, перейти в Малую Азию к родственным постхеттским этно-культурным образованиям.

А что же город Аха-Маэ? Конечно, население в его правобережной части вначале сильно поредело, а впоследствии полностью покинуло правый берег Псатия. Но зато теперь на поселении «Скала Гуамка» в горах Адыгеи появляется горизонт культурного слоя с материалом древнемеотского периода.

Большая часть населения перебирается на противоположный берег, под защиту акрополя и в долину р. Курджипс. Об этом свидетельствуют материалы Курджипского поселения и Гуамского грота.

Но вот что удивительно, именно на правом берегу, против крепости Аха-Маэ обнаружено наибольшее количество археологических материалов древнемеотского периода. Это прежде всего кахатлеж (Натпресс: могильник) Тыгакочипэ, который функционировал непрерывно с середины VIII-го века до н.э. по V век до н.э. Рядом обнаружены отдельные, в т.ч., курганные захоронения и находки того времени. Южнее, в пойме р. Псатий – еще один некрополь «Полигон».

Подобная ситуация оказывается характерной для древнемеотского периода Закубанья. Повсюду, на местах поселений поздней бронзы или по соседству с ними найдены грунтовые могильники полукочевого населения.

Это подтверждает Николаевский могильник, открытый и исследованный непосредственно на площади Красногвардейского поселения №1. Такая же ситуация в устье р. Псекупс, где по соседству с позднебронзовым хаттским поселением исследован Псекупский могильник №1 древнемеотского времени. Восточнее – еще два пункта: на берегу рукава р. Марта и на левом берегу р. Пшиш. Там вблизи и по соседству с поселениями поздней бронзы Чишхо и Пшиш открыты и частично исследованы кахатлежи VIII-VII вв. Фарсовский могильник в низкогорной части Восточного Закубанья с двух сторон фланкирован поселениями финальной бронзы. Юго-западнее его – поселение Осинового кургана, на котором в этот период продолжается верхний слой. С восточной стороны, на противоположном берегу Фарса – поселение «Карьера у фермы». И это особый случай основания кахатлежа в горах. Он показывает, что в жизни мобильных «нартских» отрядов на Закубанской равнине в VIII-VI вв. до н.э. участвовали и горные атыхи.

Признаки древнемеотского кахатлежа замечены и на поселении Трехреченском, где нижний горизонт культурного слоя также основан носителями прикубанской культуры.

Могильник Кочипэ располагался по соседству и частично на площади поселения позднебронзового и протомеотского периода.

Все эти случаи объясняются своеобразной партизанской тактикой борьбы древнеадыгских племен с киммерийцами. Поскольку оседлое население не могло проживать в условиях постоянной угрозы разорительно-истребительных набегов «чинтов» (врагов адыгских нартов), на местах бывших поселений остались мобильные отряды молодежи хаттского, протокеркетского, каскейского, атыхского племен, ведущие полукочевой образ жизни и возглавляемые старшими опытными военачальниками. Эти мобильные отряды, чтобы выстоять против грозного врага, постарались перенять у него все передовое: верховую езду, конскую сбрую, оружие, тактику кавалерийского боя.

Эти своеобразные казаки архаического периода жили в легких чумообразных портативных жилищах и лагерях, построенных и организованных военно-демократическим образом. Они были всегда готовы к бою; всегда готовы к передислокации и реактивному маневру; часто меняли места лагерей и баз отдыха. Но хоронили они своих погибших товарищей и умерших родственников возле своего древнего поселения. Таким образом, они как бы хранили память предков и, заодно, держали землю для потомков будущей мирной жизни.

А в Майкопе, в этом стратегически важном месте древней Адыгеи, где всегда были врата в горы, в сердце Адыгеи, в то время был главный опорный пункт. В археологических материалах кахатлежа Тыгакочипэ просматриваются черты местной прикубанской культуры, черты влияния киммерийцев, признаки позднебелозерской культуры, соседней с востока кобанской культуры и даже сигналы далекой гальштадской культуры Западной Европы.

Реконструкция характера отношений нартской военной базы Кочипэ с руководством и населением города Аха-Маэ, полностью перебазировавшегося на этот период на левый берег, приводит к следующему: на правом берегу, фактически, базировалась военная дружина нартов города Аха-Маэ, охранявшая город от неожиданного нападения и вход в горы, где жили и трудились скотоводы, земледельцы, охотники, лесоводы, горняки и каменотесы.

За рекой жили ремесленники (гончары, кузнецы, ткачи), земледельцы и скотоводы, управляемые царем или князем и организованные по принципу классового общества, т.е. рабовладельческого или феодального города. Об этом можно догадаться и по информации нартского эпоса, где повествуется о нартском селении на одном берегу реки и обществе земледельцев, руководимом князем, который сидит в крепости на другом. Нарты не любят этого князя и иногда даже штурмуют его крепость, но вынуждены защищать и сотрудничать с ним и его народом, потому что они кормят и одевают нартскую общину.

Хотя материальная и духовная культура могильника Тыгакочипэ во многом совпадает с прочими памятниками древнемеотских кахатлежей Закубанья и составляет с ними, вроде как бы отдельную «нартскую культуру» полную дыхания, киммерийской степи, но, в тоже время, в ней явственно ощущается близость оседлой прикубанской культуры древних адыгов.

Опубликовал administrator, 28-03-2010, 16:21. Просмотров: 1264
Другие новости по теме: