Архив сайта
Октябрь 2017 (11)
Сентябрь 2017 (26)
Август 2017 (45)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру

01.04.2010 – 23:54 – Натпресс

Данный материал был написан в эпоху прихода Хазрета Совмена в Адыгею, в эпоху, когда легко мечталось. Но тогда этим мечтам – в частности, о Фиште, Оштене, Лаго-Наки, дороге к морю не суждено было осуществиться. Тогдашний президент Адыгеи говорил, в том числе и Владимиру Путину: «Если проект дороги через Лаго-Наки будет принят, я вложу половину из требуемой суммы и отслежу, возьму на себя экологию».

К слову сказать, Хазрет Совмен сделал немало: поднял из руин сельское хозяйство, отстроил дома после невиданного до этого наводнения, возвел школы, больницы и т. д.

Но вспомним то время поближе: тогда еще не было Олимпийского Сочи, хотя уже была Красная Поляна, а о Лунной Поляне как о даче Путина говорили разве что шепотом… Теперь также шепотом говорят о том, что земли, на которых стоит горнолыжный комплекс премьера, потихоньку выводится из состава Кавказского заповедника, Всемирного природного наследия, а заодно и из состава Адыгеи.

По какой причине тогда этот материал нигде не был опубликован, честно сказать, вспомнить трудно. Наверное, не только из-за путинской темы в нем. Но если эти причины отбросить, то, возможно, он будет полезен и сегодня. Особенно в свете недавнего визита в Адыгею председателя Счетной палаты РФ Сергея Степашина и его обещания поднять вновь вопрос о Лаго-Наки в Правительстве РФ.

***

У последнего шлагбаума стоит Адыгея на пути к морю на Великом шелковом пути

ЛЕГЕНДА ФИШТЕ, ОШТЕНЕ, ЛАГО И НАКИ

Привольно жили адыги на земле своих предков. Пасли скот, сеяли пашни, занимались охотой, в диких лесах разводили фруктовые сады. И ничто не предвещало лиха. Но вот однажды двинулись с моря на них враги. Жестоки и беспощадны были они, никого не оставляли в живых.

Собрались старейшины на последний совет: думать, как уберечься от этой беды. Думали долго, но делать нечего – нужно биться до последнего. Решили так: не бросать все силы в бой сразу, а поделить их на три части. Чтобы подобно трем грозным валам накатывались они на врага.

Первыми пошли в бой седовласые старики. Их повел умудренный опытом Фишт. Многое повидали на своем веку старые бойцы, привычны были к ратному делу. Крепко они бились и немало уничтожили врагов. Но слишком были неравны силы, и погибли старики все до одного.

Повел тогда дружину зрелых мужей доблестный предводитель Оштен. И встретились с врагами сыновья погибших стариков. Несгибаемы, упорны они были. Долго длилась страшная битва, но пала в бою и дружина Оштена.

Осталась последняя надежда. Вступили в бой юноши – внуки погибших стариков. И возглавил их храбрый витязь Лаго. Отчаянно сражались юноши, но был ранен смертельно их юный полководец. Верный конь принес его к невесте Наки. Надела Наки доспехи Лаго и повела оставшихся храбрецов на врага. Не выдержал он нового натиски и бежал к морю.

Давно это было. Но стоят с тех пор на земле адыгской седоглавые вершины – Фишт и Оштен, а с ними молодое нагорье Лаго-Наки.

ФЕНОМЕН ЛАГО-НАКИ

(Географическая справка)

Лаго-Наки как более расширенное географическое название – это горная часть междуречья рек Белой и Пшехи. Административно данная территория расположена в Майкопском районе Республики Адыгея, вторая, малая часть в Апшеронском районе Краснодарского края, третья – куда входит южный массив склона горы Фишт, в районе Большого Сочи.

На относительно небольшой в 650 кв. км площади здесь можно наблюдать многоэтажный, полный разнообразия мир: и вечные ледники высокогорья, и глубокие с огромными ледяными цирками пещеры, в которых зарождаются реки, и обширные плато альпийских лугов, и узкие глубокие ущелья, и богатые леса дуба, бука, пихты, а также самшита и тиса.

И дело здесь не только в закономерной смене высотных ландшафтных поясов. Предопределено это многообразие, как считают ученые, уникальным «глубинным разломом земной коры», который «на протяжении очень длительного отрезка геологической истории Земли» фокусирует здесь действия большого числа полярно противоположных природных сил.

Субальпийский пояс Лагонакского нагорья, отличающийся высокотравными лугами, довольно обширен. Он раскинулся на высотах от 1500 до 2100 метров и занимает площадь около 150 кв. км. Альпийские, низкотравные луга, расположенные выше, составляют примерно 35 кв. км. Они на Фишт-Оштенском горном узле, на Пшеха-Су, Нагой-Чуке, на массиве Абадзеш-Мурзикао, на вершинах Житная и Мезмай.

Собственно плато Лаго-Наки, вопрос о котором в данный момент рассматривается в некоторых судебных инстанциях Адыгеи, территориально входя в республику, практически полностью лежит в альпийской зоне.

ПОКА ПАНЫ – ДЕРУТСЯ

Рамазан Бричев, бывший глава администрации Особо-охраняемой эколого-туристической территории «Фишт» в Майкопском районе Адыгеи, образованной в 1994 и упраздненной в 2002 году. Вся предыдущая трудовая деятельность связана с туризмом в горной части республики.

Цель создания территории «Фишт» была в том, чтобы вовлечь местное население в эколого-туристическую деятельность. И это отчасти удавалось, но в тех местах, которые заведомо не входят в Кавказский заповедник. В данный момент бывший глава администрации – частный предприниматель.

Бричев: Я один из тех, кто обосновывал письмо о том, что дорога «Майкоп-Дагомыс» нужна. Имеется в виду тот документ, который был составлен при Аслане Джаримове, предыдущем президенте республики. Сегодня мое мнение несколько изменилось. На мой взгляд, сейчас эта дорога Адыгее уже по большому счету ничего не даст. Во всяком случае – она может и не стать путем к экономической состоятельности республики. И что уж совсем, на мой взгляд, точно, не будет способствовать повышению уровня жизни населения Майкопского района.

Корр.: То есть как это?

Бричев: Мы в экономическом плане очень сильно отстали от москвичей, петербуржцев, краснодарцев. Нам не угнаться и за сочинцами или новороссийцами. Уже сейчас скуплены лучшие участки по дороге, которой, может быть, никогда и не будет. Для нищего Майкопского района 60 тысяч рублей – большие деньги. Но что такое 2000 долларов для человека, который, скажем, во Франции в Куршавеле на горном курорте готов тратить по 4 тысячи евро в день? Он и покупает по трассе «Майкоп-Дагомыс» участок в 20 соток на всякий случай. И на время забывает о нем.

Корр.: Но ведь если горнолыжный курорт будет здесь, то этот человек привезет свои деньги сюда.

Бричев: Да, но когда этот курорт будет построен? И будет ли он работать на республиканский бюджет? Я был директором турбазы «Лаго-Наки» в начале 70-х годов. Там до сих пор все то же оборудование, которое приобреталось при мне 20-30 лет назад. Если что-то и изменилось, то только не в лучшую сторону. Оборудование износилось до предела. На турбазе ночлег нарного типа, удобства минимальные. Нет на ней, например, даже просто проката лыж, туристам нужно брать их с собой из дому.

Да и вообще в Майкопском районе на сегодняшний день туризма фактически нет. Не осталось и места, где он мог бы реально существовать. Район Большого Тхача превращен в природный парк. Турбаза «Романтика» отдана монастырю. На Богатырских Полянах, где был комплекс дольменов, все разрушено. В «Гузерипле» всего 200-300 мест. Нет у нас сегодня уже и квалифицированных кадров. Поэтому, боюсь, мы не будем участвовать в этом бизнесе даже в качестве обслуживающего персонала.

Корр.: Сразу после своего избрания президент Адыгеи Хазрет Совмен провел инспекцию и пришел в ужас: зубры, туры, олени истребляются, лес рубится в самых запрещенных местах, памятники истории разрушаются и т.д. и т.п. И все это даже в тех местах заповедника, которые сегодня, казалось бы, можно контролировать. А сейчас машины поднимаются на само плато?

Бричев: Более того, это стало основным видом бизнеса на Лаго-Наки. За проезд, а это можно сделать на любом транспорте, взимается плата. Едут туда, скажем, на пикники, после себя оставляют мусор, и если они заплатили, то считают, что за ними должны убирать. Президент прав, когда говорит: без дороги экологии, охраны природы не будет.

И что характерно: плата берется практически за все: за сутки пребывания, за проход, за фотоаппарат, кинокамеру и т. д. Но в заповеднике как ничего не делалось раньше, так не делается и теперь. А проблем все больше и больше. Дома, в которых живут работники заповедника, построены в 40-х годах и требуют ремонта. Но этим никто не занимается. Например, на слиянии рек Белой и Киши, где проводятся водные ралли, стоит наполовину сгоревший дом, принадлежащий заповеднику. Он успел стать очередной местной достопримечательностью – только и всего.

С другой стороны, живет, скажем, в Майкопе эколог, который, ссылаясь на ЮНЕСКО, на законы, доказывает, что имеет право на чистый воздух и воду, незамутненные даже инфраструктурой туризма. Допускаю также, что он очень хороший человек. Но ведь вследствие его действий другой человек, живущий, например, в Хамышках, не имеет права ни на что. Лес рубит нельзя, охота запрещена, сбор трав, первоцветов, карается законом, земель, за счет обработки которых можно кормиться, нет, выпасы отданы заповеднику. Что ему делать? И таких людей, которые живут в населенных пунктах, входящих в зону заповедника, 15 тысяч.

Корр.: И все-таки – горное пастбище, где производится экологически чистый мясомолочный продукт, парк карстовых пещер, посещение которых очень полезно для здоровья или горнолыжный курорт, о котором сейчас говорят так много. Что, на ваш взгляд, следует делать на Лаго-Наки?

Бричев: Думаю, будет несложно создать брэнд на лагонакское мясо и молочный продукт, какой сейчас, скажем, у адыгейского сыра. То же можно сказать о карстовых пещерах. Но я всю жизнь занимался туризмом, а поэтому предпочел бы говорить о нем. Тем более, что все названные вами направления, на мой взгляд, не будут мешать друг другу.

Предложений построить горнолыжный комплекс на Лаго-Наки было много. Но первое поступило от французов еще в начале 70-х годов. Схема была обычная – они его строят, эксплуатируют какой-то срок, затем передают СССР. Союз возразил, мол, будет строить сам. Тогда же ученые определили, что на плато единовременно могут находиться до 20 тыс. лыжников. По всем своим показателям – таким, как отсутствие на плато камней и скальных выходов, леса, лавиноопасных участков, оптимальная высота над уровнем моря, наличие разных вариантов крутизны спусков, мягкость климата, доступность лыжной трассы для мест отдыха и прочим нагорье Лаго-Наки оказалось лучшим не только на Кавказе, но и в Европе.

Можно сравнить некоторые из этих параметров с теми, что имеются у нас на Кавказе. Например, если взять Красную Поляну, куда сейчас вкладываются большие средства, там доступность трассы значительно хуже. До нее нужно добираться на одной, на другой канатно-кресельной дороге. Кроме того, там южный склон. И, скажем, в прошлом году на нем снега попросту не было. Очень же хорошей доступностью лыжной трассы во всем мире считается, если до нее 1 километр. На Лаго-Наки она просто идеальная – вышел из отеля, становись на лыжи и катись в любую сторону.

Чем, например, отличаются от Лаго-Наки Домбай или Приэльбрусье да и Красная Поляна. Там выше, а значит, и климат суровей. А снег при морозе меняет свойства и не в лучшую сторону. Кроме того, там больше скальных выходов, выше опасность схода лавин. И опять же плохая доступность трассы, когда человек тратит на спуск на лыжах, скажем, 3 минуты, а на приготовления к нему – минут 40. Таким образом, за 8 часов катания, он спускается от силы 10 раз.

А здесь на Лаго-Наки в сочетании с относительно малой высотой над уровнем моря, снег лежит 9-10 месяцев в году. То есть при мягком климате 6 месяцев может осуществляться массовый заезд туристов, а весной-летом, когда вовсе тепло, на остающихся «языках» протяженностью в 3-4 километра могут тренироваться, скажем, профессионалы. Так, в те же 70-е годы несколько лет подряд на одном из подобных «языков» готовилась к соревнованиям сборная горнолыжников СССР, которую возглавлял старший тренер, а ныне председатель Олимпийского комитета России Леонид Тягачев. И команда его была одной из лучших в мире.

Другими словами, сейчас вокруг Лаго-Наки идет такой раздрай именно потому, что горнолыжный туризм – один из элитных и высокодоходных видов бизнеса, а на плато для его развития имеются самые идеальные естественные условия.

Корр.: Да, но в Красной Поляне горнолыжный комплекс уже есть. Какой смысл вкладывать средства еще в один, который расположен так близко к первому?

Бричев: В корне неверная постановка вопроса. Статистика такова, что ежегодно из России в горнолыжные курорты Альп вывозится 2 млрд. долларов. На самом же деле эта цифра больше. Но это не значит, что если построить на Лаго-Наки суперкурорт – все эти деньги будут здесь. Не произошло ведь так с Красной Поляной. Этот разряд туристов – особый. В большинстве своем они один год бывают, скажем, на Альпах в Австрии, другой – во Франции, третий на Кавказе. То есть эти туристы меняют параметры гор, сами горы.

Следующий момент. Отдых должен быть разнообразным, насыщенным и активным, как это практикуется во всем мире. Сочинский туризм уже сейчас много потерял из-за того, что у него нет возможности организовывать экскурсии на озеро Рица в Абхазии, что в Адыгее перестали работать конные и пешие переходы к морю. Кстати, в студенческие годы по одному из этих маршрутов прошла Людмила Путина. И в те годы только через одну Адыгею в Сочи направлялось до 20 тыс. туристов в год.

Майкопскому району Адыгеи есть, что предложить Сочи. И в концепции развития Сочи как города-курорта это заложено. Например, в летний период, когда люди едут на море, здесь может быть организован сплав по горным рекам. На самом же плато – конные маршруты, горнолыжные трассы, катание на мотосанях, спелеотуризм, скалолазание, альпинизм, научно-исторические маршруты, экскурсии по природным памятникам и многое, многое другое. Кстати, Лаго-Наки привлекали и дельтопланеристов. В августе 1981 года на массиве Абадзеш-Мурзикао состоялся первый чемпионат РСФСР по дельтопланерному спорту.

Корр.: И дорога при этом не нужна?!

Бричев: В общем-то, сам горнолыжный туризм может обойтись и без нее. От плато к морю на вертолете – 15 минут. Так, кстати, в свое время делала сборная горнолыжников СССР. Но это если мы не хотим задействовать в сфере туризма те 15 тысяч человек, о которых я сказал чуть раньше.

НУЖНО ПРОСТО СОБЛЮСТИ МЕРУ

Общая площадь Кавказского государственного биосферного заповедника около 29 тыс. гектаров. Располагается он в трех субъектах Российской Федерации: больше трети территории в Краснодарском крае, около трети – в Республике Адыгея (91530 гектаров), меньше трети – в Карачаево-Черкесской Республике.

Несмотря на солидную площадь и баснословные богатства этих мест, заповедник не производит впечатления организации, купающейся в роскоши. Впрочем, о проблемах, а они, конечно же, есть, лучше знать из первых уст. И таким человеком, кто может рассказать многое, является Николай Ескин, начальник Майкопского отделения КГБЗ.

Корр: Сейчас идет судебное разбирательство по плато Лаго-Наки. В некоторых документах его территория – 18 тыс. гектаров, в других указывается 16,8 тыс. гектара. Почему это так?

Ескин: Согласно документам на Лаго-Наки заповеднику было предоставлено 16822 гектара.

Корр.: Да, но с чем все-таки связано расхождение?

Ескин: Это артефакт, там произошла ошибка. Сейчас спор идет о другом: принадлежат ли эти земли по формальным признакам заповеднику, достаточно ли законной была передача. Может быть, были нарушены какие-то процедуры, законы на момент передачи. Это нужно правительству республики, чтобы отменить прежнее решение о передаче и вернуть эти земли в государственный земельный запас. Это нужно и заповеднику, чтобы окончательно выяснить принадлежность земель на плато Лаго-Наки и решить постоянные связанные с этим проблемы. Как решит суд, так и будет. Мы готовы принять к исполнению любое решение суда.

Но в момент передачи заповеднику эти земли республике, видимо, были не нужны. Я знаю, что Адыгея тогда искала какой-либо хозяйствующий субъект, которому можно было бы поручить присмотр за плато, поскольку пастбища на нем страшно истощились, несколько раз горели, была сильная эрозия почв, продолжался перевыпас, шло его засорение. К тому же, все это совпало с экономическим спадом в республике.

Поэтому и было принято решение передать эти земли заповеднику в качестве «биосферного полигона», как указано в документе, чтобы он мог контролировать и восстанавливать их. А это в свою очередь подразумевает изучаемую ограниченную хозяйственную деятельность, где апробируются разного рода модели рационализации природопользования и прочее.

Корр.: И что сделано в этом смысле?

Ескин: Лаго-Наки с 1991 года – это один из самых изученных в плане флоры и фауны участок. Функциональное зонирование – где можно пасти скот развивать туризм, где этого делать нельзя – осуществлено детально. Плюс к тому, много собрано и чисто научной информации, которой достаточно, чтобы провести оценку восстановления растительности.

Корр.: В 70-х, в начале 80-х годов минувшего столетия, когда Адыгея входила в Краснодарский край, здесь планировалось строительство туристического центра. В состав горнолыжного комплекса, например, должны были войти несколько гостиниц, кино-концертный зал, стадион, зимний сад и многое другое.

Ескин: Вы хотите сказать, что тогда наука была не против. Наука и сейчас в принципе не против. Единственное, чего делать нельзя – капитальное строительство. Эти земли вошли в список Всемирного природного наследия. На них сооружение капитальных объектов запрещено однозначно. Если вы видели план по освоению Лаго-Наки, то там живого места на плато не оставлено. Это смерть плато как природному объекту. А здесь нужна умеренность, выверенность, обдуманность. Нагрузки на природную среду должны быть пропорциональны ее способности к самовосстановлению.

Кстати говоря, федеральной программой «Юг России» подразумевается строительство туристических приютов «Оштен» и «Партизанская поляна». Там сейчас строят подъездную дорогу по реке Желобной.

Корр.: Но это не совсем Лаго-Наки. А я знаю, что с обратной стороны Фишта строится комплекс «Лунная поляна».

Ескин: Да, есть урочище «Лунная поляна». Официально оно является научно-исследовательской станцией Кавказского заповедника. Это бывшая база МЧС. Некоторое время она оставалась бесхозной. А по федеральному закону все здания, строения и сооружения, находящиеся на территории заповедника, остаются под его оперативным управлением. Москва решила не ломать, а сохранить, кстати сказать, немалую материальную ценность и подчинить данное сооружение целям и задачам заповедника. А задача именно такая – изучение воздействия, в частности, такого характера, на склон Фишта.

Корр.: Но это капитальное строение?

Ескин: Капитальное, конечно. Это, во-первых, хороший прецедент для изучения воздействия последствий капитального строительства на природную территорию. Во-вторых, эти вопросы по функционированию «Лунной поляны» не к заповеднику.

Корр.: Почему?

Ескин: Хотя бы потому, что директор «Лунной поляны» был назначен бывшим министром Артюховым.

Корр.: Это тот объект, что называют дачей Путина?

Ескин: Да, нет. Байки все это.

Корр.: По дороге на Лаго-Наки со стороны Апшеронского района Краснодарского края сейчас активно строятся объекты и один из них очень крупный. Раньше вместе с Лаго-Наки в территорию заповедника входили и прилегающие земли Апшеронского района. Теперь нет?

Ескин: Уже давно это вне наших границ. Мы не знаем, с кем это согласовывается и как это делается. Для меня, например, загадка – откуда они будут брать воду. Может быть, планируют бурить скважину.

Корр.: Какую хозяйственную деятельность ведет сейчас заповедник?

Ескин: В прошлом году велся ограниченный выпас лошадей и коров – 600 голов вместо 850 просчитанных. Коз и овец не было. Кроме того, есть, скажем, пешеходный туризм – за посещение Лаго-Наки, за проход через него нами берется плата. Лето выдалось холодное, поэтому людей было мало. Всего в прошлом году собрано таким образом около 250 тыс. рублей.

Помешало еще и то, что на апшеронском участке дороги некто Селиверстов поставил шлагбаум и взимал плату за проезд, в том числе и к нашей территории. И людям уже невозможно было объяснить, что мы берем деньги по праву…

Корр.: Вот, вот. Чтобы полюбоваться великолепием, нужно обязательно столкнуться с убожеством. Стыдно, очень стыдно вести по этой дороге гостей. А в Адыгее между тем президентом стал Хазрет Совмен – нормальный человек, который в далекой Сибири доказал, что умеет бережно относиться к природе. Так чем объяснить такое упорное неприятие, сопротивление заповедника?

Ескин: Реальность заключается в том, что планета – единый организма, в котором есть площади, территории, которые позволяют сохранить биологическое разнообразие, являются залогом устойчивости существования биологических сообществ. И нельзя один орган планеты Земля заменить на другой. Или усовершенствовать его за счет другого. Их, эти органы, можно только беречь и пропорционально развивать.

Но вынуждены мы воевать не только из природоохранных соображений. Есть ведь Закон, и тот, кто без надлежащего основания отдаст территорию, обязательно понесет за это наказание. А основания эти – взять Лаго-Наки у заповедника, на мой взгляд, есть, отдать – пока что нет.

Что касается президента, то и здесь есть возражения. Президент другой, но только люди остались прежними. В начале прошлого года от шлагбаума до лесистой части Каменного моря мы убрали весь мусор. И вывезли при этом 4 тяжелых грузовика. Много осталось и не вывезенного – в кучах. К концу сезона, несмотря на то, что людей прошло мало, все было в таком же состоянии. То есть – это люди, это мы с вами, не умеем культурно вести себя на природе. А пока этого не будет – не поможет никакая власть.

Корр.: Да. Но, несмотря на то, что мы здесь с вами говорим, дорога – я имею в виду кольцевую от Гузерипля до Лаго-Наки – прокладывается, линия электропередач ведется. И все это делается по федеральной программе «Юг России». Да и выхода другого у правительства республики, федерального центра нет, потому что тем 15 тысячам человек, которые сейчас живут фактически вне закона, нужно дать работу. С другой стороны, вы говорите, что приветствуете только пешеходный туризм. Но машины-то мимо вашего шлагбаума все равно проезжают. Так не лучше ли организовать цивилизованный контроль?

Ескин: Кто ж против этого. Однако о кольцевой дороге пока речи не шло. А дорога от Гузерипля к плато Лаго-Наки до определенной степени нужна и заповеднику. Но при создании тех или иных проектов дается заключение о допустимости воздействия планируемого объекта на природную среду во время его строительства и эксплуатации. И здесь мы говорим: воздействие допустимо. Эксплуатация данной дороги – тоже. Конечно, при условии регламентации: где-то запрет остановки транспорта, запрет съезда с дорожного полотна и т.д. Но в то же время в таких документах мы указываем и следующее – косвенные последствия функционирования данного объекта непредсказуемы.

Это объясняется тем, что, с одной стороны, за счет дороги действительно можно усилить контроль. С другой же стороны, при ее наличии многократно увеличится и количество проникновений в заповедные территории, количество нарушений природоохранного законодательства.

А в таких местах как урочище Инструкторская щель дороги вообще быть не должно. Это крошечный пятачок, на котором встречаются виды – реликты и эндемики, которых нигде в мире нет. Между тем она там планируется. И мы не знаем даже, как она будет идти. На мой взгляд, мост над ним построить можно, тоннель – еще лучше. Но наземная дорога недопустима.

Еще раз повторю: мы не против. Если опять-таки будет соблюдена мера.

ЭРОЗИЯ – КАК ЭТО БЫЛО

Эрозия почвы на Лаго-Наки – явление советского периода. По науке, а также по обрывочным сведениям, оставленным стариками-адыгами, на каждом квадратном километре плато можно содержать строго ограниченное поголовье. Причем необходимо соблюдать видовой подбор скота, смену видов скота на конкретных площадях и прочее. А здесь – погоня за ростом поголовья, соревнования между хозяйствами, установление «границ» между хозяйствами, нежелание менять места пастушьих балаганов, которые располагались у водопоев, машины, подъезжавшие к каждому из балаганов, и многое другое.

Вот, что рассказывает об этом и некотором другом Георгий Козменко, руководитель Управления природных ресурсов и охраны окружающей среды МПР России по Республике Адыгея.

– Находки на плато, датируемые 18-19 веками, говорят о том, что Лаго-Наки использовалось черкесами в качестве пастбища. Наверное, это были собственно абадзехи, в чью территорию входило плато, шапсуги, населявшие Черноморское побережье Краснодарского края и убыхи, жившие на территории современного Большого Сочи.

О том, что эти места были заселены и эксплуатировались, говорит и то, что по Лагонакскому нагорью проходил Великий шелковый путь. В 70-е годы от Китая до Черного моря по нему прошли японские ученые. Были они тогда и на плато. Основная дорога, как выявлено ими, шла по хребту Азиш-Тау – как раз там, где намечается строительство трассы «Майкоп-Дагомыс».

Тысячи крупного рогатого скота, в более щадящем режиме – лошади и овцы выпасались здесь и до революции. Один из близких моей семье – мегрел, Виктор Дадиани, рассказывал, что в 20-е годы мальчишкой гонял на плато стада коров из-под Сочи, где они тогда жили семьей. Пасли они скот вплоть до октября, после чего возвращались обратно.

В 30-е годы мегрелы несколькими родами перебрались в станицу Абадзехскую. Дадиани стал одним из бригадиров организованного тогда в станице колхоза «Берия». И он занимался отгонным скотоводством в предвоенные и послевоенные годы.

Использовалось плато в качестве пастбища до конца 80-х годов. Ежегодно тогда выпасали скот многие хозяйства Майкопского района Адыгеи. Например, колхозы «Верный путь» ст. Абадзехской, «Заветы Ильича» ст. Новосвободной, «Ленина» ст. Кужорской, «Путь коммунизма» пос. Тульского, «Энгельса» Северовосточных садов, совхоза «Даховский» ст. Даховской. Подключались к этому и хозяйства Кошехабльского и Шовгеновского районов.

В ПОИСКАХ ПРАВА НА СОЗИДАНИЕ

Адыгея – самая мирная республика на Северном Кавказе. Это не нужно доказывать, можно просто констатировать. Вполне возможно, что у жителей республики и заслуг-то особых в этом нет. Так вышло само собой: между двумя народами доминантами, к счастью, не оказалось народа детонатора. Были, конечно, политики, которые пытались использовать в отдельности чувства адыгов или русских. И не в том дело, что эти люди не способны постоять за себя: когда позвала на помощь Абхазия, откликнулись оба народа. И воевали они, разумеется, на одной стороне.

Все мы воспитанники – раньше советской, теперь общероссийской культуры, в основе которой – русская. Но в Адыгее в дополнение к этому в дни массовых гуляний, например – в День Конституции Адыгеи, День Республики, День г. Майкопа – мы можем наблюдать и следующее: молодые люди – и он, и она – русские с нетерпением ждут, когда закончатся торжественные речи, и зазвучат зажигательные адыгские танцевальные мелодии. Они знают и любят эти танцы не меньше своих адыгских сверстников. И это при том, что адыгов в республике всего 24 процента.

Но был, как сказано, и популизм. Точнее, даже процветал. И некоторым, свыкшимся с ним, порой казалось, что, приноровившись, чужой популизм можно использовать на благое дело. Примерно так было с плато Лаго-Наки, которое Аслан Джаримов передал Кавказскому заповеднику. Говорили, в обмен на голоса русских. Он получил свое президентство. А вся Адыгея – человека, который развалил экономику республики, но стал при этом доктором экономических наук. Люди же, отдавшие голоса – бесправие и безнадежную бедность. И особенно это касается жителей Майкопского района.

Но вот пришел Хазрет Совмен. Его триумфальная победа высветила две основные характеристики Адыгеи. Первая – в республике, и правда, нет национального противостояния, есть проблемы, которые решаются в рабочем порядке. Вторая – все население республики, кроме, разумеется, коррумпированной части, заряжено на экономический подъем. Да, но какое наследие получила Адыгея после популистского и безграмотного руководства? На поверку оказалось, что отсутствует как сама экономика, так и перспектива ее развития. Она тоже была обменяна на голоса.

Но может ли сегодняшнее правительство аннулировать постановление Джаримова о передаче плато Лаго-Наки Кавказскому заповеднику? Видимо, все-таки может. Достаточно, например, того, что урочище Бамбаки, которое вообще далеко отстоит от Лаго-Наки, при передаче было включено в список по ошибке: оно уже входило в заповедник. Именно поэтому в документах зафиксированы две разные площади Лаго-Наки – одна в 18 тыс. гектаров, другая в 16,8. Но если аннулировать этот документ, встанет и следующий вопрос: что делать с присутствием Кавказского заповедника, а также ЮНЕСКО на Лаго-Наки?

Аслан Шаззо

Опубликовал administrator, 1-04-2010, 23:54. Просмотров: 1197
Другие новости по теме: