Архив сайта
Октябрь 2017 (11)
Сентябрь 2017 (26)
Август 2017 (45)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Хамид БЕРЕТАРЬ – в переводе Аслана ШаззоХамид Беретарь прозы не писал, только стихи. И, конечно, он был великолепным лириком, он знал родной язык, чувствовал его, и язык одаривал произведения поэта более точными образами, более глубоким пониманием души. И это все правда, но главная правда все же в том, что для многих поколений, он был еще и Учителем. И до сих пор многие с гордостью говорят – он был моим учителем. И я отношусь к этим людям.

Аслан Шаззо.

ГИМН РЕСПУБЛИКЕ

Долго мы ждали
Часа свободы,
Через невзгоды
Веру несли,
Чтобы на древнем
Стяге народа
Снова двенадцать
Звезд расцвели.

О, Адыгея,
Гор твоих лики –
Каждый снегами
Скрытый утес –
Стали едины
Долей великой
И не удержат
Солнечных слез.

Это мечта нам
Путь свой открыла,
Это пришел к нам
Радостный миг –
Это Отчизна
Вольно ступила
В мир, о котором
Грезил адыг.

Тесной семьею
Дружеских наций
Общие беды
Мы победим,
Чтобы, как прежде
Вновь улыбаться –
Всем, обогретым
Солнцем одним!

КРОВЬ ЗЕМЛИ

Кто же скажет точно,
Кровь земли какая?
Родом из земли я,
Выжженной войной.
Землю я в воронках
И руинах знаю,
С ней породнены мы
Памятью одной.

Время и метели
Врачевали шрамы
И, бинтуя раны,
Снег ложился, бел,
Чтоб земля проснулась
С первыми дождями,
Каждому побегу
Выделив надел.

Кто же скажет точно,
Кровь земли какая?
Может, голубая,
Словно небеса?
Или кровь земли,
От зноя изнывая,
Стала, как дороги
Пыльной полоса?

Кровь земли, быть может,
Словно травы, цветом.
Посмотри, как ярко
Вспыхнули они!
Или, словно луг,
Разбуженный рассветом,
Где цветам взошедшим
Цвет ее сродни.

Если даже точно
Цвета я не знаю,
Мне подскажет сердце
Чуткое мое,
Что она, как счастье,
Как любовь большая,
И надолго хватит
Теплоты ее.

Потому священна
Правда земледельца,
И земля трудами
Потому сильна –
Посмотри, какое
Выращено тельце
Маленького солнца –
Спелого зерна.

Кровь земли впитала
Первый луч рассвета
Красный пламень солнца
Вызревает в ней.
Пусть же знает каждый:
Не теряет цвета
Хлеба золотого
Кровь земли моей!

УГОЛЬ

«Черный, как уголь,
Малыш, ты откуда?» –
Шуткой привычной
Встречали повсюду
В детстве меня, и досада брала,
Хоть и не злой эта шутка была.

Детство мое, о тебе вспоминая,
Снова дотла, как земля, выгораю.
Голод и длинные, темные дни –
В кожу и кости впитались они.

Не проясняла тяжелого неба
Корочка матерью данного хлеба.
Не было хлеба, аул голодал,
Уголь один нас тогда и спасал.

Уголь? Причем он?
А как без него? –
Я научу вас, как делать его.
В лес уходите подальше с опушки –
Целые годы там дарят кукушки.

Дуб и осину под корень рубите,
В яму дрова аккуратно сложите
И подожгите, засыпьте землей –
Будет вам уголь под самой золой.

В город несите, не стойте с ценой:
Купите хлеба и – сразу домой…
Черный, как уголь, я хлеб покупал:
Чтобы не съесть по дороге – бежал.

«Черный, как уголь,
Малыш, ты откуда?» –
Шуткой привычной
Встречали повсюду
В детстве меня, и досада брала –
Не замечал я в той шутке тепла.

Трудно по жизни несу я былое,
Но не представить мне детство иное:
Копоть я в самую душу впитал,
Думал, что черным навеки уж стал…

Нет, сединой голова серебрится,
Это, наверное, пепел садится,
Поднятый пламенем страшной войны:
Волосы тоже ведь были черны…

ЗЕРНЫШКО

Вот зернышко волшебное…
Оно
Горит на солнце,
Словно золотое.
Я брошу его в пашню.
Теплотою
Проснувшейся земли напоено,
Взойдет оно зеленою иголкой,
Прозрачной, хрупкой,
Но отважно-колкой,
Как будто этим лишь защищено
Живое от грядущих потрясений,
И нужно умножать
Лишь род растений.

Вот зернышко волшебное.
Оно,
Обильным летним солнцем
Взращено,
Позолотило выпущенный колос,
Поет уже,
Чуть слышен его голос,
И сыплется в ладонь мою зерно,
И хлебом быть теперь ему дано.

Вот зернышко волшебное.
И мы
Сквозь времена
Вот так же пробивались
И молодую охраняли завязь
От холода, лишения и тьмы.
Мы долго шли
И многому учились,
Чтоб дети наши,
Как ростки, прижились.

Давно владеем миром.
Заодно
Мы собираем спелое зерно.
И если в изобилье зерна эти,
Нам не страшны
Любые лихолетья…
И что теперь мешает нам блистать –
Венцам природы?
Выпало звено:
Уже не можем
Золотыми стать.

ПЛАЧ МАТЕРИ

Когда родила я желанного сына,
Казалось, весь мир его принял из рук –
Я голову низко склонила на Юг
И Бога смиренно за сына просила.

Когда он впервые пошел, у Земли я
Просила придать ему толику сил,
Чтоб он не упал, чтоб свободно ходил,
И вняли мольбе моей силы стихии.

Когда он впервые поплыл, у Реки я
Просила свой нрав на мгновение смирить,
Чтоб выплыть сумел он и снова заплыть –
И вняли мольбе моей силы стихии.

Когда отправлялся он в Лес, я просила
Его не запутать тропинок-дорог,
Чтоб выйти мой сын беспрепятственно мог,
И он возвращался – все время так было.

Но вот он мужчина уже, и с порога
Ступил на начало большого пути,
И встал человек, не давая пройти,
Он, вскинув винтовку, стоял на дороге.

Не знала: идет он от века до века,
Ничьим не внимая мольбам и слезам,
И мальчик мой пал к материнским ногам,
От рук человека, от рук человека…

ЖУРАВЛИ

С севера дальнего, к вольному югу
С самого края остывшей земли
Нитью студеной летят журавли
И окликают призывно друг друга.

Белые птицы, предвестники зим,
Не уследить мне за краешком нити:
Кем вы гонимы, куда вы летите,
Раня окрестности криком своим?

Крыльями белыми по небу вышит,
Тянется, тянется поздний отлет.
Рвет его ветер, бросает и бьет,
Рвет и поземкою вслед ему дышит.

Дни мои светлые, дни-журавли,
Как же для вас тяжелы эти крылья!
Пух оседает со снежною пылью,
Вся голова моя в этой пыли…

Что мне отлет? Почему так устало,
Белые птицы, смотрю я на вас,
Словно в душе опустело сейчас,
Словно весны лишь сегодня не стало?

Вы прилетите опять, журавли,
И надо мной прокричите в полете,
Снова весну вы с собой принесете,
Только не ту, что теперь унесли…

***

Называешь поэтом себя.
Я читал твои строки,
Но, пожалуй, сейчас
Ни одной не припомню строки…
Видел – мирным кружком
Вечерами сидят старики?
Слышал их разговор?
Это мудрости светлой истоки.

А вдали зарождается
Девичий голос высокий,
Он парит, и его
Продолжают другие, легки.
Это вольной души
И поэзии щедрой уроки –
Приезжай как-нибудь
Посидеть среди ив у реки.

Называешь поэтом себя.
Это звонкое имя
Выбираем не сами,
Оно нам дается другими,
Если их, как себя,
Мы строкою продолжить смогли.

Я здесь часто бываю
Я еду в родное селенье,
Чтоб послушать легенду,
Послушать далекое пенье,
В тишине уловить
Осторожные звуки земли…

ПСЕКУПС

Берегом ивы плакучей ресницы,
Вербы тенистой манящий уют…
Что-то и может, наверно, забыться,
Только не детство прошедшее тут.

Первую свежесть речного дыханья
Ветер попутный в селенье несет.
Чтобы замедлился миг расставанья,
Солнце, склонившись у берега, пьет.

Помню, Псекупс, как я прыгал с обрыва
И окунался в объятья твои,
Словно зарницей – живой и счастливой
Дни эти где-то сияют мои.

Девушку, помню, встречал у излуки,
С ней о любви говорили тогда.
Что мы с ней знали о близкой разлуке?
В чем соглашались, считая года?

Снова стою на обрыве высоком,
Пенится море, встречая бетон.
Где же мой берег, что пел о далеком,
Где родниковый Псекупс погребен?

…Видимо, там, где мощнее и выше
Волны – обрыв мой хранит синеву.
А в стороне, где прозрачней и тише –
Встреча, которой сегодня живу…

РУБЛЮ ДЕРЕВЬЯ

Рублю деревья во дворе,
Сошлись все чувства в топоре.

Скрывать не буду: слезы, пот
Глаза мне жгут, и я не знаю,
Куда он наудачу бьет…
Но он отточен и, взлетая,
Лишь гибель верную несет.

Я сам топор свой заточил,
Рублю наотмашь что есть сил.

Деревья падают со стоном,
Мои ровесники, друзья.
Лишь боль в душе опустошенной:
Им жить и жить, крепить стволы,
Им наряжать цветами кроны,
Чтоб к сроку накрывать столы.
И разве это был не я,
Кто узнавал издалека
Родной аул по их вершинам?
Не дрогнет ни на миг рука:
Их много в перечне невинном.

Они трещат уже в костре,
Но сила страсти в топоре.

Конечно, заложу я сад –
Но на земле уже не этой.
И снова все пойдет на лад…
И снова буду ждать я лета,
Чтобы гостей к столу собрать
И выращенным угостить.
Не для того, чтоб время вспять
Наперекор всему пустить,
Но рану чем-то залечить…
То будет сад мечты моей,
Мечты высокой – не корней.

Рублю деревья во дворе,
Вся боль потери в топоре.

Грань под собою подвожу,
Еще одну веду межу
В своей судьбе, такой рубеж,
Где не найти вовеки брешь,
Где прошлое идет на слом
Частичкой малой, целиком…

Блестит отложенный топор,
Теперь я обращен в костер…

ВИНОВАТ

Дом, где я родился,
Сам же и разрушил,
Сам пустил под воду
Свой родной аул.
С новой долей сжился
И себя не слушал,
Времени в угоду
Сердце обманул.

Боль назвал победой…
И кого винить мне,
Если сам поспешно
Я разрушил дом?
И помог соседу.
Тем и очевидней
Что раз так, конечно,
Время ни при чем.

Там бушуют воды –
Вечностью покрыли
И обрыв высокий,
И под ним родник.
Сумрак непогоды,
Нет в душе светила,
И размыты сроки,
Не проточен миг.

Не прошу пощады,
Помощь не зову я,
Что бы ни случилось,
Сам разрушил дом.
Бесполезны траты
Лишь одно ищу я:
Сны бы чаще снились
Мне о доме том.

ХАН-ГИРЕЙ

Кто же, кто же виноват,
Что в кумыс подсыпан яд?

Время казней и расправ
Пиалу подносит: пей –
После, после, Хан-Гирей,
Разберемся, кто был прав.

Тайной прошлого сокрыт,
Не один, как ты, убит.

Не один народ сложил
О своем герое плач:
Улыбается палач
И кумыс с тобою пьет.

Кто же, кто же виноват,
Что в кумыс подсыпан яд?

Много знаем мы людей,
Кем властителя рука
Управлять могла, пока
Не ослабла сила в ней.

Не один народ погиб,
Не поднять забвенья глыб.

Может быть, убийца-раб
Под пятой могильных плит
Тоже где-то здесь лежит,
Перед вероломством слаб.

Был подсыпан тот же яд,
Кто же в этом виноват?..

Их числом простым не счесть,
Кто погиб в те времена,
Не сказать, в чем их вина,
Песен не сложить в их честь.

Тайной прошлого сокрыт,
Не один, как ты, убит.

КАЙСЫНУ КУЛИЕВУ

И вот опять передо мною книга
Стихов, написанных тобой, Кайсын.
В ней синь долин и седина вершин,
Размах веков и средоточье мига.

И пусть не сходны наши языки,
Но есть залог взаимопониманья:
Кавказ, страна, планета, мирозданье
Одни у нас, и в этом мы близки.

Я помню лето у тебя в Чегеме –
Как мысль, как стихотворная строка,
В далекий путь готовилась река,
И с нею в такт пульсировало время.

Что наша жизнь без этих чистых рек,
Что наша жизнь, когда не эти горы?
Отсюда бесконечности просторы
Видней – и ближе каждый человек.

Здесь имя наше в каждом из названий
От вечных гор до однолетних трав,
Как Эльбрус, Мингитау, Ошхамаф –
Одной вершины белоснежной грани!

СОНЕТЫ

1

Казалось бы, все так обыкновенно,
Что стоит ли об этом говорить!
Нам нужно только доброе творить,
Тогда во всем наступит перемена.

Тогда весна пройдет по всей Вселенной,
Чтоб каждый уголок в ней оживить,
Но меж земных людей дано нам жить
С любовью, со страданием, с изменой.

Порой и самой роковой ошибки
В своей судьбе не можем мы признать –
Спешим свои поступки оправдать.

Улыбкой светлой отвечай улыбке,
Цветами сердца застилай свой путь,
Но мужества в дорогу не забудь!

2

Я дерево сажаю на Земле.
Мы станем краше этой устремленной
В голубизну вершиною зеленой –
Расти, мое дитя, расти смелей!

Расти, мое дитя, забудь о зле,
Мечтай, дерзай и расширяйся кроной,
С тобою небо встретится влюблено
И птицей сядет на твоем крыле.

Тебе доступен будет воздух горний,
Спокоен я – твои питает корни
Вся мощь земли, что скоплена во мгле.

Я чувствую своею каждой жилой,
Что тоже сросся с этой властной силой,
Как дерево простое на земле.

3

Сердце твое, будто двор опустелый:
Зла не творил, не вершил и добра.
Что для тебя пролетевшая смелой,
Шумной, веселой гурьбой детвора?

Что для тебя этот легкий и белый
Вишни наряд, что стоит у двора?
Темень в душе, и, увы, что ни делай,
Но оглянуться приходит пора.

Мог ли ты раньше такое предвидеть?
Если не можешь любить, ненавидеть,
Станет привычной подругой пурга.

Сердце твое, будто двор опустелый,
Темень в душе, и, увы, что ни делай,
Даже в весне ты увидишь врага.

4

Как снег внезапный, белизна полей,
Чиста любовь единственной моей.
Как неба голубого глубина,
Такой высокой нежностью нежна.

Снега играют пламенем лучей,
Еще чуть-чуть и побежит ручей.
Подует ветер, и голубизна
Уйдет под тучи – такова весна.

Но все это и есть моя любовь:
Чиста как снег, и ей не прекословь,
Когда в ней силу набирает пламя!

Как солнечного неба вышина,
Вдруг тучами покроется она,
Но по пути и им, мятежным, с нами!

5

Пересыхает бурная река,
Высокий пик срывается к подножью,
Земля стоит недвижимо века,
Пока любовь не разберется с ложью.

Пока любовь не разберется с ложью,
Река пусть протекает, глубока,
Вершина гор пусть будет высока,
Пока идем с тобой по бездорожью.

Пока с тобой идем по бездорожью,
Пусть и Земля не устает кружиться,
Как задано – за кругом новый круг.

Нам нужно просто разобраться с ложью,
Чтобы любовь парила, словно птица:
Все меж собою связано, мой друг!

6

Зовут сады «Зайди сюда,
Здесь хорошо у нас в тени».
Зовут луга: «Сверни сюда,
Весны палитру оцени».

Зовут ручьи: «Иди сюда,
Прохлады нашей зачерпни».
Зовут дома: «Войди сюда,
Усталость и печаль стряхни».

И ночью рада мне звезда,
И утро радо мне всегда,
И от тебя не жду суда.

Проходят ночи, канут дни,
Не возвращаются они,
Я, как и ты, один – взгляни!

7

От тебя мне жалости не надо,
Я сумею эту боль стерпеть.
Не забуду, уходя из сада,
За собой калитку запереть.

Уходя, назад не бросить взгляда,
Если может человек суметь,
Я смогу. Прошу тебя, не надо
Возвращать надежду. И жалеть.

Я-то знаю, как трепещет разум
Перед обреченностью печали,
Перед безвозвратностью любви.

Потому позволь покончить разом –
Даже в искреннем ее начале
Жалости не надо. Не зови…

8

Раскаяния горькие плоды,
Как ягоды, оборванные рано…
Ты молод и мятежен, и не странно,
Что знать не знаешь за спиной беды.

Ты обещал ей растопить все льды,
И льнет она доверчиво и пьяно,
И знать не хочет за спиной обмана,
А что слеза? Лишь капелька воды.

Слеза не рана, рана зарастет,
Не зарастает лишь вины сознанье,
И холод в сердце превращает в лед.

И ранним летом желтый лист падет,
Судьбой наивной пользуясь, как данью,
Ты должен знать – тебя расплата ждет.

9

Мне хватает малой части моря,
Что щекочет ласково ступни.
Незачем мне все его просторы,
Даже если с морем мы одни.

Если ты, со мною как бы споря,
Лишь на корабле проводишь дни,
Я – на лодке. И не знаю горя,
Мне хватает лодки – извини.

Для меня и искорка – любовь,
Взгляд один мне согревает кровь.
Пусть кому-то мало и пожара.

Первый луч – и вижу я рассвет,
Им питается весь белый свет:
Лишнего не жду себе я дара.

10

Светит недолго нам жаркое лето,
Осень спешит замести его след.
Что ж мы торопим течение лет,
Что ж неизвестное ищем мы где-то?

Даль настигаем, но где же ответ?
Вот он – ответ, но нам мало ответа.
Снова ми видим маячащий свет,
Вновь настигаем, но мало нам света.

Разве не знаем мы, разве не знаем,
Жизнь, что дается нам, так коротка!
Все, что нашли мы, в конце потеряем.

Что же мы ищем? Тропа нелегка…
Все, что в конце потеряем, найдут
Младшие наши, что следом идут!

* * *

Когда успех нам голову кружит,
Когда удачи, словно дни за днями,
Небрежны мы становимся с друзьями,
Не видим наносимых им обид.

Раскаянья напрасные потом
Кольнут внезапно, словно бы иглою,
То днем, то ночью не дадут покоя –
Кому их поздний холод не знаком?..

Обидеть близкого всегда легко,
Одно и то же брошенное слово
Совсем не тронет, может быть, чужого,
Но сердце друга ранит глубоко…

Не возвратят упущенных минут
Раскаяний и сожалений годы –
Удачи схлынут, как весною годы,
Оставив дружбы молчаливый суд.

***

Если думаешь, так лучше – утаи
Мысли, чувства, сожаления свои
И обидой даже с другом не делись,
Ничего не доверяй, в себе замкнись.

Если думаешь, так лучше – укроти
Свое сердце, что иного ждет пути,
Ну а друг твой: трудно другу твоему
Видеть холод, недоверие и тьму.

Если думаешь, так лучше – не жалей
Самых давних и доверчивых друзей,
Ведь обидеть близкого всегда легко,
До чужого ж не достать, он далеко.

Если думаешь, так лучше – проживи
Без участия, поддержки и любви,
Ну а друг твой без тебя не пропадет,
Он в любом из нас сочувствие найдет.

МАЛЕНЬКОЕ СЧАСТЬЕ

Встречал людей я – их тревожит
Свое, пусть – маленькое счастье.
Они не терпят в нем участья,
Оберегает кто как может.

Но счастье кажется печальным,
Пока оно, не поделившись –
В чужой душе не отразившись –
Не станет видимым, реальным.

Пока в душе не отразится,
Оно останется неясным,
Порой покажется опасным,
Как то, что в темноте таится.

Мне даже кажется порою,
Что если счастьем не делиться,
Оно во тьме преобразится
Во что-то мрачное и злое…

ЛИЦЕМЕРАМ

Я сравнил бы тех, кто лицемерит,
С теми, кто ступил на гололед:
Смотрит он опасливо вперед,
Говорит и сам себе не верит.

Для таких опасны все дороги,
Все мосты – преграды на пути:
Ни вперед, ни в сторону сойти,
Ни назад – нигде не держат ноги.

Им самим на гору не взобраться,
Если даже влезут на бугор:
Шаг назад – падение, позор,
Шаг вперед – и там не удержаться.

Тех, кто на вершине, видно дальше,
С высоты слышней их голоса –
Вторит эхо: горы и леса,
Вторит все, не скрадывая фальши.

Я сравнил бы тех, кто лицемерит,
С теми, кто ступил на гололед:
Им самим не покорить высот,
Но порой им собеседник верит.

ФАЗАНЫ

Утром – бойкая охота,
К вечеру – заздравный спич.
Эти птицы биты с лета:
Фазаны! Не просто дичь.

Сам охотник больше прочих
Веселится – хмель, тепло.
Вот он – лакомый кусочек –
Птицы вольное крыло.

Вкусно косточка крошится
Жарким золотом зубов.
Сочность, нежность этой птицы
Выше всех похвальных слов.

Фазаны – прекрасный случай
Посидеть вот так, вот тут…
Наша пища: выстрел жгучий –
Птицы, что к ногам падут.

ВЕЧЕР В ГОРАХ

Снова усталым оленем
Вечер спустился в ущелье.
Мир оглашавшие пеньем
Птицы замолкли и сели.

Тянет речною прохладой
За день, казалось, забытой.
Верхняя веточка сада
Все еще солнцу открыта.

Яблоко алое зреет
В листьях закатно-зеленых
Небо вдали пламенеет
На заострившихся склонах.

Все в темноте утопает –
Вечер усталым оленем
На берегу засыпает
Невдалеке за селеньем…

КАЛИНА

Осенью начальной
На заре багряной
Красная калина
В зелени густой.
Сочны еще травы,
И в цветах поляны,
Их хранят туманы
И поят росой.

По тропе глубокой,
Мокрый по колено,
Я спешу к калине
В этот спящий лес.
В синем полумраке
В тишине осенней
За ветвями тонет
Зарево небес.

Трону малый листик,
И покатят брызги
Серебром созвездий
Солнечным лучом…
Безмятежно время,
Будто холод близкий
Позднему цветенью
Будет нипочем.

На заре багряной,
Ранней и ранимой
Только эти кисти
Наливают в срок.
Красную калину
Я несу любимой,
Как неугасимой
Нежности залог.

* * *

Не знаю, отчего бывает,
Но гаснет мужество во мне,
В очаг я дую – только тает
Последний уголек на дне.

Перо роняю и уныло
Шагаю в угол из угла,
Как будто груз неся постылый –
Мечты два мощные крыла.

В те дни Она ко мне приходит,
Всегда со мной наедине,
Как будто вновь огонь разводит
От уголька того на дне.

Родится слово без усилий,
И дни мои опять светлы,
И легок я для этих крыльев,
Что так бывают тяжелы…

У НОЧНОЙ РЕКИ

Под высоким берегом реки
Бьют холодным пульсом родники –
Набирая воду, не шуми.

Коромысло обожжет плечо,
Затрепещет сердце горячо,
Но на душу все, как есть, прими.

На тропинке парень в темноте,
Это значит, точно быть беде,
Только в этом нет твоей вины.

Он не робок и пришел сюда
Не просить, а силой навсегда
Покорить: шаги его слышны.

Опоздал я лишь на полчаса,
И пропала девичья краса,
На заре исчезла, как роса.

И на свадьбе я в кругу плясал,
И плясал, и круг казался мал,
Опоздал, прости, я опоздал…

ТВОЙ КИНЖАЛ

Твой кинжал, что горит позолотой
В этом медленном танце-полете,
Мое сердце девичье пленил.

Рукава твоей белой черкески,
С ярким сае моим, в его блеске,
Словно взмахи широкие крыл.

Мой кумир, но, танцуя со мною,
И маня в мирозданье иное,
От меня ты отводишь глаза.

Среди девушек, ждущих свой танец,
Есть одна, чей заметен румянец –
Взгляд ее застилает слеза.

Она хлопает мало в ладоши,
На тебя не глядит, мой хороший,
Даже виду не смеет подать.

Вы соседи, ты рос с нею вместе,
И порой в жениха и невесту
Приглашала она поиграть.

Но сейчас не она тебе – пара,
Не она в предвкушении дара
Приласкала мучительный жар.

Нет, не жду от тебя и удара,
Пока танца замедлены чары,
И залогом тому твой кинжал…

* * *

Из-под ресниц шелковистых украдкой
Только взглянула почтительно вслед…
В чем красоты твоей юной загадка,
Или тому объяснения нет?

Если бы юность вернуло мне время,
Я удержаться б, наверно, не смог,
Шел бы с тобою дорогами теми,
Что на высокий возводят порог.

Или не знал непочатой я силы?
Или не гибну, увидев тебя?
Знай: ты меня бы тогда полюбила,
Знай: ты гордилась бы мною, любя!

Мимо прошла, оставаясь загадкой,
Ведать не ведая тяжести лет –
Из-под ресниц шелковистых украдкой
Лишь посмотрела почтительно вслед.

* * *

Сердце мое ото сна пробудила
Юность твоя и твоя красота,
Вновь озарила дорогу мечта:
Песню забытую новая сила.

Звездочка малая, слезы тая,
Светится мягко за далью безвестной,
И хорошо воспевается песней
Вечер твой вешний и осень моя.

В ней, в этой песне о счастье поется,
Познанном лишь на излете души,
Звездочки имя в холодной тиши
В память о нашей любви остается.

Мне остается от песни мечта,
И оттого мое сердце тревожно:
Может ли так полюбить безнадежно
Юность твоя и твоя красота?..

КАПЛЯ РОСЫ

Тайный огонь предрассветных лучей
Неба коснулся и ширится степью…
Что мне зари твоей великолепье?
Юность минувшая чудится в ней.

Капля росы полетела с листка,
Вспыхнув огнем в своем кратком полете:
Воспоминания, где вы живете?
Боль, почему ты мне снова близка?

Что мне зари и весны торжество?
Словно забытое счастье былого
Солнечный свет прорывается снова
Грустно мне видеть сиянье его.

Капля росы… Бесполезны слова –
Может ли песня дарить теплотою
Нежного сердца, сумеет ли тою
Каплею влаги пустыня жива?

Песня моя, в тебе нету вины,
Строки твои сохранили мне тайну,
Что разгадали когда-то случайно,
Строки твои мне поныне верны.

Как же винить мне тебя потому,
Что не сумела ты сделаться частью
Нашей судьбы? Не познали мы счастья –
Горечь дано мне допить одному…

РАССКАЖИ

Расскажи мне о себе,
Если любишь, все откроешь,
Ну а то, что все же скроешь,
Я смогу простить тебе.

Для меня ты стала вновь
Недоступною загадкой –
Или так светила кратко
Для тебя моя любовь?

Расскажи о том огне,
Что в глазах твоих сияет,
То как полдень мер не знает,
То – лишь отблеск при луне.

Встретились мы для добра,
Для чего же нам таиться?
Или вновь не повторится
Счастья первая пора?

Ты молчишь, и я молчу –
День минувший все прощает,
День грядущий – обещает:
Я тянусь к его лучу.

Расскажи мне о себе,
Если любишь, разве скроешь?
То, что все же не откроешь,
Я смогу простить тебе.

ДОЖДЬ ИДЕТ

Дождь идет, стучит по крыше,
Льет, и нет ему конца –
То сильней, то снова тише
Невпопад стучат сердца.

В доме тихо. Отчего мы,
Каждый, чувствуя вину,
Не идем один к другому –
Ты вздохнешь, и я вздохну?

Брови сдвинули упрямо –
Мутно мокрое стекло –
Отчего не скажем прямо,
Что молчанье тяжело?

«Дождь идет», – начну я тихо,
«Да, идет», – ответишь ты,
Улыбнемся только сухо,
Но не перейдем черты.

Дождь идет, стучит по крыше,
Льет, и нет ему конца –
То сильней, то снова тише,
Невпопад стучат сердца.

Слышно, двери тронул кто-то,
Ты спешишь открыть – а там
Мокрый весь, лепечет что-то
Сын соседа – в гости к нам!

Кинулась к нему в испуге
И прижала в тот же миг,
Обсушив, взяла на руки –
Он доверчиво приник.

А когда меня заметил,
Потянулся и сюда –
Ох уж, ох уж эти дети,
С вами лишь одна беда!

Смотришь на меня с ребенком,
Взгляд задумчив и глубок,
Стиснув накрепко ручонки,
Он притих, как голубок.

Дождь идет сплошным потоком,
В доме сумрак, в доме тишь –
У окна в молчанье строгом
Двое взрослых и малыш…

* * *

И вот с тобой мы снова в ссоре –
И кто теперь рассудит нас:
Все больше вязнем в разговоре,
Все больше слышим горьких фраз.

И каждый знает правду, видно,
Восстановить спешит права.
И все становятся обидней,
Обыкновенные слова.

Не слушаем, сосредоточась:
Состредоточась – говорим.
А замолчим – остынем тотчас,
Затем – себя самих виним…

***

Снег опять ложится мягко
Стелет наново ночлег –
Нету света, нету мрака,
Только белый-белый снег.

Только пряди твоей челки
Неестественно белы.
И снежинок холод колкий,
Словно острие иглы…

Нужно мне спешить, однако
Мы идем с тобой едва,
Нету света, нету мрака,
И беспомощны слова.

Смотришь искоса порою,
Ничего не говоришь,
Следом все снега покроют,
Следом мягко ляжет тишь.

Вот уже мы у вокзала,
Вон его огни горят…
Я с тобой бреду устало
Будто в чем-то виноват.

Уезжаю… Понимаешь,
Настает тому пора,
Все-то, милая, ты знаешь,
Потому в ответ вздыхаешь,
Поправляешь, убираешь
Прядь литого серебра…
Видишь: это не игра…

МИНИАТЮРЫ

1

Твоим теплом я жив, Земля.
Возьми ладоней доброту
И воплоти свою мечту,
Укрась сады, укрась поля.

Твоим богатством я богат…
Когда во мне иссякнут силы,
Ты знай, что на моей могиле
Цветы твоим теплом горят…

2

Мы – косточка в кости родного рода.
Мы – тонкой связи лишь одно звено:
Как веточка на дереве оно
Цепь замыкает. Только непогода,

Раскаты убегающего грома
Нас могут за собою унести…
Мы хрупкой костью приросли к кости
Мы – деревце, что выросло у дома.

3

Старый и мудрый адыг мастерство
Сравнивал с тем, как копают колодец
Хрупкой иглой. Говорил: «Тяжело здесь
Даже копателю вырыть его».

Хрупкой и тонкой иголкой колю
Грунт неподатливый, слушаю землю:
Силы волны потаенной в ней дремлют,
Слушаю, пульс родниковый ловлю.

4

Хочешь быть высоким? Вот скала
И тропинка в небо голубое.
Не забудем мы воздать герою:
Покорителю высот – хвала!

Только пусть не думает герой,
Что действительно он стал высоким,
Но постиг он высоты уроки –
Дух его сравним с вершиной той.

5

Воздуха цветочная пыльца
Размешалась в небе с синевою,
Свист крыла услышишь над собою,
Если ступишь в сторону с крыльца.

Если в сторону с крыльца сойти,
К струнам солнца прикоснуться руки,
Тайну весен разгадают звуки
И с первой птицей будет по пути.

6

Не бывает года без весны,
Без тепла, цветов и – перемены,
Отчего же, милая, мгновенно
Очи твои сделались грустны?

Не бывает весен без ненастья,
День холодный наступает, хмур –
Отчего грустна ты чересчур,
Словно больше не вернется счастье?

7

Смотрит вслед тебе, тоскуя,
Шелестя главою, дуб,
Ветер, волосы целуя,
Оторвать не может губ.

Собрала земля к дорогам
Все цветы – ступай, проверь:
Знаю, избранному Богом
Вечером откроешь дверь…

8

Все говорят тебе, что ты красива,
Поверь, об этом трудно не сказать.
Ты смотришь недоверчиво, ревниво –
Готова в слове колкость угадать.

Но, чтобы со всеми испытать блаженство
Причастности к творенью красоты,
И я скажу тебе: «Ты – совершенство,
И нет другой прекраснее, чем ты!»

9

Что ей ответить? Зимой ей цветы,
Летом ей снега… Забудем дорогу
К дому ее. И удача к порогу:
Сбудутся пусть и такие мечты.

Только когда мы о ней узнаем,
Что она с кем-то в метель неоглядно
Вышла, становится сразу понятно,
Сколько цветов они сыщут вдвоем.

10

Разве не гаснет звезда в мирозданье?
Гаснет, темнее становится даль.
Гаснет очаг, и приходит страданье,
И воцаряется всюду печаль.

Неугасимы и неистребимы
Маленькой женщины свет и тепло –
Матери – женщины с солнцем сравнимой:
Вот оно – солнце, снова взошло!

11

Я, наверно, осень встречу рано,
Сердцем, словно осень, я раним,
И морщин соединится рана
С сердцем нерасчетливым моим.

Но живу я веснами, увенчан
Вечным счастьем, самым дорогим,
Самую прекрасную из женщин
Полюбил я сердцем, и любим.

12

Порой отец с тобой суров,
Как с нелюбимым сыном.
Как подобает быть мужчинам,
Не скажет лишних слов.

Но видишь ты: зеленых нив
Дозрели всходы властно,
На небе солнце светит ясно,
Пока отец твой жив.

13

Время, время – конь пугливый,
Как твоей держаться гривы?
Мчишь неезженой дорогой
Много ль радости?.. Не много.

Только сердце не сдается,
В темноте дорогу видит,
Любит, верит, ненавидит
И хранит частицу солнца.

14

Кинжал красив, пока он на ремне,
Пока как украшенье в ножны вложен,
Но грозно вдруг напомнит об огне,
Когда блеснет он, вынутый из ножен.

На человека смотрим мы, любя,
Часами кем-то восхищаться можем,
Но если вдруг он выйдет из себя,
На человека станет непохожим...

15

Когда нужно и не нужно,
Не хватай кинжал из ножен,
Если вытащил – не гоже
Бегать от своих врагов.

Ну, а если ты некстати
Вдруг забудешь о кинжале –
Вспомни после и на жале
Вытри ржавчину без слов.

16

Я завистника узнаю меж людей,
Пусть в глаза смеется или плачет –
И в беде, и в радости моей
Все равно он мысли свои прячет.

Рад беде, а в радости скорбит,
Там злословит, ну а здесь лукавит.
Лучше, чем такой развеселит,
Настоящий друг рыдать заставит…

17

Слышал я слова, как поговорку:
«Не убудет от тебя – польсти!»
Как досадно, как бывает горько
Слушать ложь и вздор в ответ нести!

Знал когда-то я льстеца такого
И не мог открыть его секрет:
Кто же ценит дар пустого слова,
Слова, где души и правды нет?..

18

Жалуешься – не заметили,
Жалуешься – обошли.
Солнце утреннее – встретили,
Огонек в ночи – нашли.

Почему ж тебя не приняли,
А зайдя, тотчас покинули?
Холоден ты, будто лед,
Вот никто и не идет.

19

Пусть удача попутчицей
Будет тебе,
Пусть сопутствует слава
Игрой на трубе.
Я прошу только мужества
Воли себе
И любви, чтоб она
Вдохновляла в борьбе.

20

Пусть чтит достоинство отца
Достойный сын.
Но это ль нужно
В оправдание седин?
И если сын
Не превзошел отца,
Зря рад отец,
Что мальчик родился.

СИРИЙСКАЯ ТЕТРАДЬ

В РАЙОНЕ ДЖОЛАНА

1

Редкая, словно с оттенком нагара,
Зелень Голанских высот.
Здесь не смыкается око радара
Ночи и дни напролет.

Возле подножья пустует селенье.
Роком гонимый народ
Ищет в песках, на равнине спасенье,
Сквозь лихолетие брод.

А у другого поодаль подножья
Город в руинах, мечеть –
Ей уцелеть, если воля бы Божья,
Ей бы в огне не сгореть.

2

Птица ль широкие крылья расправит,
Облако ль тенью падет,
Или оттенок какой-то прибавит
Зелень Голанских высот –

Знаю я, чем приглянулись высоты
Беглым адыгам, не раз
Близость внезапно я чувствовал, что-то
Напоминало Кавказ.

Сходство осталось немой укоризной,
Прошлое тоже молчит.
Видимо, были дороже Отчизны
Милость Аллаха и щит.

3

Старец читает молитвы Корана,
Капелькой катится пот,
Перед глазами долины Джолана,
Зелень Голанских высот.

Что же он хочет, о чем беспокойно
Просит божественный Юг?
Чтобы закончились распри и войны,
Мир воцарился б вокруг.

Чтобы росли города и селенья,
Чтобы не гибли сыны…
Боль пробежала в лице его тенью –
Выстрелы с юга слышны.

В КУШХА БГЭЖЕ

«Рады мы и редкой зелени…»

(из песни сирийских адыгов)


1

Зелень, прохладная зелень –
В песнях поется о ней.
Даже на дне расселин,
Кажется, нет теней.

Глянуть на север – пустыня,
Скалы и скалы на юг.
Нет горизонтов линий –
В мареве все вокруг.

Редкие в долах деревья
Жесткой звенят листвой.
Дышит пустыня в гневе,
Гонит песков кочевье,
Ладит порядок свой.

2

Зелень, прохладная зелень –
В песнях поется о ней.
Мал Кушха Бгэж и расселен
Между сухих камней.

Улочка в Кушха Бгэже
Плавится в зное дня.
След от разрыва – свежий –
Остановил меня…

Гостя встречают с почетом,
Столик адыгский богат.
Голо кругом по высотам,
Выращен кровью и потом
Этот приземистый сад.

3

Зелень, прохладная зелень –
В песнях поется о ней.
Здесь каждый куст пристрелян –
На перекрестке огней.

Притчи, легенды, рассказы
Нам вспоминаются тут,
Доблесть героев Кавказа,
Битвы и битвы – и труд…

Все, что случилось с округой,
Мир это или война –
Нам не уйти друг от друга,
Все – человека заслуга,
Все – человека вина.

4

Зелень, прохладная зелень –
В песнях поется о ней.
Коврик зеленый расстелен
Для дорогих гостей.

Каждый друг другу – знакомый,
Каждый друг другу – сосед.
Тропы от дома к другому –
Много десятков лет.

Родина-даль, Адыгея!
Мне вспоминаются здесь
Нивы, что солнца нежнее,
Реки, что света светлее,
Горы – синее небес!

КЛИЧЕТ АЗАН

Снова к намазу азан призывает,
Снова к мечети идут старики.
Чем он пугает и что обещает –
Скороговоркой привычной читает,
Новой не впишет, не скажет строки.

Было. И в наших селеньях азан
Время отсчитывал на минарете,
Так же к усердию звал мусульман
И проклинал, поднимая Коран,
Тех, кто призывы не слушает эти.

Острый, как лезвие, тонкий, как волос
В рай предначертан спасительный путь.
Много народу сходилось на голос,
Много народу за счастье – боролось,
Всех никому не дано обмануть.

Мы проложили дорогу клинком
Меж берегами времен разобщенных –
Воды внизу полыхали огнем,
Словно грозили последним судом
Тем, кто живыми сходились на склонах.

Сколько еще на далекой чужбине
Братьев моих ослепляет обман!
Тянутся люди к мечети в долине –
Мне ж нагоняет тоску и унынье
Речетативным напевом азан.

Вот он минувший безрадостный век!
Только молитвы от дола до дола,
Только молитвы от вех и до вех,
Словно для них и рожден человек,
Словно рожден не для песни веселой.

У МЕЧЕТИ

У мечети тени лоскутки –
Пыль и зной. Сюда взбегают тропы,
Новости они приносят, чтобы
Обсудить могли их старики.

Здесь в тени остановилось время,
Некуда и новостям спешить –
Не теряя разговора нить,
От проблемы следуют к проблеме.

Серые кусты пустынь. Намаз
Старики неспешно совершают –
Рай и рай мулла им обещает,
Призывает потерпеть сейчас.

Мало терпели эти люди?
Что еще терпенье может дать?
Не берусь я старцев осуждать,
Над собою лишь они и судьи.

Я пришел сюда своей тропой –
Времени, судьбы моей веленьем.
Болью недр и неба озареньем
Был для них приход нежданный мой.

Без надежды не осилить беды,
Без мечты не одолеть тоски –
Встали мне навстречу старики:
«Вот, что нам наследовали деды –

Участь мухаджиров и вину
Перед нами и потомством нашим.
Мы не знаем, где мы завтра вспашем,
Суждено ли прорасти зерну…

Верим одному – очаг Отчизны,
Что светил надеждой, робким, нам –
Путь укажет смелым сыновьям.
Большего не ждем уже от жизни».

Так один из стариков сказал,
И соседи, молча, закивали.
Лишь мулла возвел глаза в печали,
Возражая: человек так мал,

Что не знает истинного блага.
Ведает о том один Аллах.
Ведь спасает человека страх,
Губит его – гордость и отвага.

И опять кивнули старики,
И опять поддакнули соседи
И вернулись к давешней беседе,
Погасив во взглядах огоньки.

* * *

Рассказывают, выйдя к Палестине,
Чтобы святой не осквернить земли,
Разулись люди, босяком пошли
Песками и колючками пустыни.

Но только ли колючки? Во владеньях
Всевышнего тогда царил разбой –
Своей тут поплатились головой
И те, кто ждал пощады на коленях.

Разбой разбоем, но страшнее войны.
Тысячелетья длится здесь война,
А если наступает тишина,
То не бывает и она спокойной.

О чем же старики теперь мечтают,
В кругу своем печаль свою деля?
Не рай им нужен, а нужна земля,
Которая рождает… погребает…

Я ВИДЕЛ В СИРИИ

Не всех здесь назову
Я братьями своими.
Не всех. Мне не забыть
Вас, сирые мальцы!
Одни имеют здесь
Лохмотья лишь да имя,
Другие – имена,
Имения, дворцы.

Мы пили горький чай
Под камышовой крышей,
Где лишь добро души
Сберег в дому бысым.
Уже давным-давно
Не грели сытной пищи
На очаге его –
Все отдано другим.

Все отдано туда,
За каменные стены,
Где люди не живут
А стерегут добро.
Оно у них давно
И потеряло цену,
И в зло переросло
Их злато-серебро.

О, Адыгея! Мать!
Какой порыв жестокий
Развеял твой народ –
И кровь твою, и плоть?
Ни страны, ни миры –
Здесь каждый одинокий!
И дробней, чем людей,
Ничто не расколоть.

Я видел спесь, какой
Богатый дарит нищих
И дряхлых стариков,
Чьи полегли сыны.
Я видел и калек
Одних в пустых жилищах –
Неужто пред Тобой,
Аллах, они равны?

Аллах, Который чтим
Здесь всеми – старым, малым,
С Чьим именем в сердцах –
Рождение и смерть,
Неужто отдохнуть
Не суждено усталым,
И чаяньям людей
Не перейти на твердь?

Не верю! Весь народ
Мечта переменила,
Я видел молодежь,
Предвестников весны,
Где каждый: брату брат,
И в этом братстве – сила,
Адыги и сейчас,
Как встарь, огня сыны!

Я знаю, час пробьет
И все преобразится,
Не ходит стороной
Ликующий апрель –
Нет в мире ничего,
Что может так сплотиться,
Как люди, как народ,
Когда едина цель.

РАЗРЕШИЛИ

Разрешили – правду говорим…
Мужество дозволили в придачу.
Мужественны, если не молчим,
Ну а скажем – правду, не иначе.

«Почему же ждали до сих пор?» –
Спросит кто-то. Я ему отвечу:
Свой вели с людьми мы разговор,
Слово светлое несли навстречу.

Этим мы стремились обрести
То, о чем возвышенно мечтали…
Шли, конечно, с нами по пути,
Кто словами попросту играли.

Но узнали правду мы тотчас:
Говорим. И кто сегодня скажет,
Что за правда окружает нас,
В мире, что с ее участьем нажит?

СЧАСТЬЕ СТАРОСТИ

Если долго жить, и старость встретишь,
И потом таким увидишь свет –
Тьму не знаю, а на белом свете
Выше счастья, может быть, и нет.

…Старость это штурм воспоминаний
Дня, в котором ты сейчас живешь.
Это память о давнишней ране,
Вечный счет: где правда, а где ложь?

Это боль о боли: «или – или»,
И не собственной, а той – чужой,
О которой все уже забыли,
Помнишь только ты… пока живой.

Ты давно прощен, в том нет сомненья.
Только старость это новый спрос:
У себя теперь ищи прощенья
За обиды, что другим нанес.

Счастье старости не всем знакомо.
Но его смогли постигнуть те,
Кто не гонит прошлое из дома,
Потому что жили в чистоте.

ПЕРВОЙ МОЕЙ ВНУЧКЕ

1

И взрослых все детьми считаем,
Так любим мы детей своих…
Но внуков, внучек – обожаем –
Не мыслим радости без них!

Мы с ними сами, словно дети,
И как понять нас молодым?
Еще вчера слова, как эти,
Я б слушал, улыбаясь им.

Я испытал любви всевластье
И рад судьбу благодарить
За новое, иное счастье –
Души не чаять – так любить!

2

Во тьме стонало заоконной,
Не уставая, дождь хлестал,
Когда за ночью той бессонной
День замечательный настал.

Все так же зимний ливень бился,
Все так же ветер рвал окно –
Пульс нашей жизни изменился
На сердце робкое одно!

О, внучка! Ты еще не знаешь,
Не плачь, не надо укоризн –
С годами только понимаешь,
Как может быть прекрасна жизнь!

3

Хлопочут над тобою вместе
Счастливые отец и мать.
Достойное любви и чести
В любви нам суждено рождать.

Я для тебя прошу лишь мира!
Не ведая вражды – живи!
Пусть даже маленький задира
Замрет – ты рождена в любви!

Когда друг друга люди любят,
И рождены в любви они,
Стихия грозная отступит!
Не бойся, милая, усни –
Целую я твои ступни!

СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ

ЛАСТОЧКИ

Лепят ласточки из глины
Гнездышко к карнизу,
Прогибает котик спину –
Наблюдает снизу.

Котик, не смотри так жадно
На веселых пташек,
Дам сметаны я прохладной
Сколько хочешь чашек.

Видишь, как они летают
К дальнему карьеру
И усталость не знают,
Не теряют веру.

Не случится, не надейся:
Не забудут улиц –
Из-за моря, из-за леса
К нам они вернулись.

Не дадутся просто в лапы,
Не подпустят вора –
Птенчик даже самый слабый
Сильным станет скоро.

Для того они и вместе
У людского крова
Каждый раз на том же месте
Домик лепят новый!

Я УЖЕ ГОТОВЛЮСЬ К ШКОЛЕ

Я сегодня взял тетрадку,
Чтобы буквы в ней писать,
Должен я по распорядку
Получить у мамы «пять».

Вывожу я их, стараюсь –
Аккуратно, а они,
Видно, думают – играюсь,
Как тогда, в былые дни.

«А» – стоит, как хромоножка,
«Б» – скосила челку вбок,
«Ж» – себе рисует рожки,
«О» – легла, как пирожок.

«Ш» – сползает часто книзу,
«Ч» – не подает руки –
Как терпеть мне их капризы,
Шутки, шалости, смешки?

Я уже готовлюсь к школе,
А они, как малыши:
Повзрослеть не могут что ли?
Хороши же, хороши!

Как возьму я в руки стерку:
Дисциплину наведу!
Я стараюсь на пятерку,
В школу скоро я пойду!

natpress
 (голосов: 1)
Опубликовал administrator, 3-04-2011, 20:54. Просмотров: 5198
Другие новости по теме:
Шхамбий КУЕВ - в переводе Аслана Шаззо
Нальбий Куек: Стихи, написанные в Шунтуке
Нальбий КУЕК: Стихи в переводе Аслана Шаззо
Аслан Шаззо: Стихи, не вошедшие в изданное
Аслан ШАЗЗО: Красный серый Лев (пьеса-сказка)