Архив сайта
Октябрь 2017 (11)
Сентябрь 2017 (26)
Август 2017 (45)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


«Барин»...

1

Жара пришла невыносимая! И надо же, что в такой день в центре аула должен был состояться великий праздник — встреча с НИМ, Большим Начальником. За все время существования аула не было такого праздника и такой жары.

Незабываемый день в жизни одного аула— Опять галифе, косоворотку, пиджак, да еще и папаху?! Это похоронить себя заживо! — возмущалась внучка Тыркубия. — Тебе восемьдесят лет и ты уже не солдат советской армии, дедушка.

— Помолчи, внучка! — отвечал ей Тыркубий. — Откуда тебе знать, как старик-адыг должен встретить Большого Начальника? Не знаешь ты адыгский этикет, культуру адыгов, адыгагъэ. Чему вас только учат ваши учителя в школе?! Не каждый день выпадает такое счастье - приезд в аул такого человека. И не просто начальника, а выходца, сына аула.

Внучка хитро улыбнулась, хотела что-то возразить, но не решилась. А Тыркубий, примеривая перед зеркалом черкесский наряд, продолжал:

— В честь приезда барина зарезали самого большого быка, пищу готовят лучшие повара района, стол накрывают самые умелые организаторы застолья, из столицы приглашены лучший джэгуакIо, самый юморный артист театра и самый лучший тамада из его близкого окружения. И выбор гостей строго контролировали из Майкопа, кто охраняет нашего земляка. Это тебе не халам-балам!

- Тебя тоже нашли нужным пригласить, дедушка! - насмешливо сказала внучка.

— А куда они делись бы?! — ответил Тыркубий. — Ведь он вырос почти в нашем дворе и доводится нам родней. Было бы странным, если бы не пригласили. Ты чего смеешься?

— На его месте я бы не пригласила, мы ведь все на выборах голосовали против него. Помнишь? Тогда бывший начальник нам был больше по душе. А теперь выходит...

- Цыц! — одернул внучку Тыркубий, много ты понимаешь! Я не один голосовал против него — весь аул почти. Ну и что? Не разглядели тогда, что он может стать главой. Ошибались. А вот в Москве разглядели… Оттуда же видней. Ладно, ты не болтай лишнего! Многие туда придут с опущенными головами… Будем исправлять свою ошибку. Встретим высокого гостя как подобает. Ты тоже приходи со старухой. А я пойду пораньше, старики уже собираются.

2

Возле школы толпился народ. Выделялись городские, выходцы из аула, у них были дорогие автомобили, и одеты они были с иголочки, правда, в такую жару галстуки попрятали в карманы. Завистливо поглядывая на них, аульчане думали, что они правильно сделали, отправив детей в город. Что им в ауле делать? Работать ведь негде. Пусть в городе становятся большими людьми, и не беда, что заброшенными остаются отцовские дома, земля, они все стерпят, видели и не такое.

А люди все подходили и подходили. Время прибытия Большого Начальника неумолимо приближалось. Правда, вначале оно намечалось на двенадцать часов, затем позвонили из Майкопа и перенесли на четырнадцать часов. Женщины давно были готовы накрыть праздничные столы, но боялись, что блюда потеряют свой вкус. Художественная самодеятельность и ведущий тоже были готовы. А старики-аксакалы, самые уважаемые в ауле люди выстроились в форме коридора, лицом друг к другу, в надежде на то, что рука Большого Начальника пожмет их руки. Кто-то из толпы громко предложил:

— Хлеб-соль лучше заменить мамалыгой и сыром!

— Действительно, как это я допустила такую оплошность…

— Да, не волнуйтесь! Он мамалыгу не уважает, а хлеб с икрой ест! — крикнул не очень воспитанный юноша.

Его попросили отойти подальше, в толпу. Следом за ним поспешила учительница, видимо, проводить воспитательную работу среди подобных ему молодых людей, которые стояли и посмеивались в конце толпы.

А жара тем временем все наступала, было невыносимо душно. Старики то и дело снимали папахи и шляпы, протирали платками вспотевшие головы и шеи. Время шло медленно. От зноя люди, организовавшие живой коридор, стали ломать его ровную линию. Но массовик-затейник вежливо и терпеливо ставил стариков на место, уговаривая:

— Потерпите еще немного! ОН вот-вот подъедет. Уже звонили…

— Но назначенное время давно прошло! — выкрикнул кто-то из молодых.

— Ну и что?! — возмутился массовик-затейник. — Передали, что ОН по пути заехал на строящийся мост, затем поедет на кладбище к своим родителям. Разве не имеет право?!

— А он не мог приехать из Майкопа на кладбище к родителям в другой день?!

— Не болтайте лишнего, молодежь! — строго сказал один из старших.

— А с ним телевидение. Оно всегда с ним снимает все его благородные дела! Например, строительство моста через реку Лабу, — раздался другой голос. — Правда, этот мост в никуда, так как с того берега реки даже не планируют строительство дороги, а деньги вложены огромные.

Молодого поддержал расстроенный старик:

— Действительно, зачем было объединять эти три мероприятия ?...

3

График встречи катастрофически нарушался. Зной усиливался. Дышать стало просто невозможно. Люди стояли, тяжело дыша, как стадо баранов в чистом поле в жару. Но никому не хотелось оказаться неприветливым, негостеприимным, все прилагали усилия, чтобы не нарушить линию живого коридора и не испортить праздничный настрой. Не каждый день барин встречается с аульчанами! Когда еще земляки будут иметь возможность поздороваться и с ним поговорить. А некоторые даже вынашивали дерзкую мысль обратиться к НЕМУ за решением личных вопросов. Кто знает, может он и поможет.

Чего тут гадать? Конечно, надежд было много, вот они-то и вдохновляли, придавали силы аульчанам выстоять в этот небывало знойный день.

После четырех часов задержки — само-собой, по уважительной причине — кортеж «первого лица» с зажженными фарами, мигалками, сиренами, наконец, заехал в аул. Это была впечатляющая картина!

— А Тхьэ зэтэныхэ! — воскликнула молодая женщина, считая прибывших осчастливленными Всевышним.

— Вот будешь учиться хорошо, пошлем тебя в город, чтобы выучиться на начальника! — сказала пожилая женщина внуку. — Смотри, как красиво одеты ребята, которые его сопровождают. Все в одинаковых черных костюмах.

-Бабушка, это охрана. Ты хочешь, чтобы я стал охранником? — съязвил внук.

— Сначала выучись на такого охранника, потом будешь болтать! Небось, все они закончили наш МГТУ, где учатся многие из нашего аула. Обязательно пошлю тебя учиться туда.

Внук тихо сказал:

-Ну да, это тот самый институт, дипломы которого не признают за пределами Адыгеи.

Бабушка, не расслышав последние слова внука, побежала искать возможность пожать руку барину. Но подойти к нему мало кто смог. У НЕГО был свой живой коридор, выйти из которого ему не разрешала охрана, а, может, он сам не хотел. Молодые ребята в черных пиджаках плотно держали его в кольце и вели в направлении школы, прямо в класс с кондиционером, приспособленный под банкетный зал. Там тоже стояла охрана. Правда опасаться террористов было нечего, так как с утра серьезная служба с собаками проверила все помещения школы и, говорят, даже прилегающие к школе улицы.

Тем временем живой коридор из людей старшего возраста стал распадаться, и приглашенные уважаемые аульчане направились в актовый зал, где в свое время президент Хазрет Совмен сидел с аульчанами за общим столом. На сей раз столы были также добротно накрыты, но рядом ЕГО не было. Тыркубия также пригласили за общий стол. Но настроение его то ли из-за жары, то ли из-за того, что не сбылись его надежды на непосредственную встречу с барином, было несколько испорчено. А, может, он даже тайно подумывал оказаться рядом с НИМ за одним столом? Кто знает. Тем не менее, торжество началось!

Барин оказался за стеной актового зала, а аульчане - в самом зале перед цветным телевизором. Экран телевизора был настолько большой, что ОН еще красивее смотрелся на экране. Ну, прямо, как живой, сидит рядом близко-близко, с каждым аульчанином! Вот умный способ общения с земляками придумал ОН — лицом к лицу...

А как вдохновенно говорил тамада о достижениях земляка-начальника, о его великих заслугах перед народом! При этом каждое провозглашенное достижение сопровождалось красноречивым тостом. Как все это здорово смотрелось по большому цветному телевизору! ОН крупным планом за красиво и богато накрытым столом, на втором плане в строгих черных костюмах замерла его бдительная охрана, официанты так легко носятся по залу, что кажется, они танцуют. В банкетном зале за столом высокого гостя были свободные места: организаторы перестарались, ограничив круг достойных сидеть рядом с НИМ. Гонцы с банкетного зала решили исправить оплошность и пригласили с общего стола ряд почтенных людей, в их числе и Тыркубия, но приглашенные под пристальными, ревнивыми взглядами аульчан, со словами «нам и здесь хорошо» скромно отказались. Это вызвало одобрение аульчан общего стола.

4

Незабываемый день в жизни одного аулаДушевная обида за свой аул и за себя лично сдавливала грудь Тыркубия, и слезы подступили к глазам, он не мог видеть и слышать то, что говорилось и показывалось на экране телевизора. «Ах, ты сукин сын! — думал старик, — Как ты мог оскорбить родной аул, который вскормил и вырастил тебя? Чего же ты, подлая душа, отгородив себя от народа бетонной стеной треплешься о своих «великих достижениях»?! Где они? Где это видано, чтобы у адыгов с почтенными стариками, с земляками так поступал выходец из их аула? Неужели ты, собачья душа, думаешь, что нет Аллаха на земле?! Неужели нет совести остановить все это безобразие и издевательство над народом в такой ужасающий жаркий, удушливый день?!»

Тыркубий мысленно продолжал произносить разрывающие душу слова в адрес высокого гостя, сидевшего за богатым столом в прохладном зале и нагло улыбающегося при дифирамбах в его честь унаутами, подхалимами и лизоблюдами. Ему было обидно за своих аульчан, особенно за старшее поколение. Он не мог простить «барина», не пожелавшего сесть с народом за один стол, более того поставившего этот ненавистный ящик перед аульчанами, как будто у жителей аула не было телевизоров. Тогда лучше было бы организовать дело так, чтобы каждый аульчанин, сидя дома в прохладной комнате, смог бы смотреть на его наглое, бессовестное лицо и слушать его разглагольствования! И тогда не надо было ему приезжать в родной аул на «встречу»!

Продолжая про себя произносить слова негодования, Тыркубий внимательно рассматривал вспотевшие, за день заметно постаревшие лица своих друзей-стариков. Сейчас они выглядели малыми, беспомощными детьми, напуганными суровой действительностью, этим пришедшим наглым временем, разрушающим устои народа. В какие времена можно было увидеть такое бесчеловечное обращение с собственным народом? Да ни в какие!

«Куда ушли «адыгагъэ», «намыс» и «цIыфыгъэ»?!» — спрашивал Тыркубий мысленно и себя, и свой народ в поисках адыгства, чести и человечности. - Кто отнял у нас самое дорогое, что было стержнем и держало, прославляло нас, адыгов, — «Адыгагъэ»?! Кто же вселил в нас дьявола-разрушителя, губящего древний народ, с удивительно красивыми и мудрыми обычаями?! Что ждет его в дальнейшем, если у нас будут такие начальники. Как это случилось, что весь аул не смог разглядеть в маленьком мальчике, босиком бегавшем по пыльным дорогам благодатной земли человека, циничного и спесивого в будущем? Еще коварного и злого! — мысленно убеждал всех и себя Тыркубий — Иначе чем объяснить его сегодняшний поступок? Он же, сукин сын, нам всем отомстил за то, что аул не проголосовал за него.

Тыркубий тут же вспомнил, как, будучи маленьким, «барин» за обиду нанесенную мальчишками во время каких-либо разборок, язвительно говорил: «Вот выросту, стану первым секретарем, я вам так отомщу!»

«Конечно, эта обида сделала его таким, — думал старик, — черствым и хищным. Права была внучка, напомнившая мне еще сегодня утром об этом. Конечно, права! И молодые весь день хихикавшие и упрекавшие нас стариков, вырядившихся в такую жару в лучшие одежды, пришедшие к школе задолго до приезда этого «артиста», и он, в конечном счете, устроил спектакль всему аулу! Да, права молодежь. Поделом нам старикам, жестоко обманувшимся, мы получили то, что заслужили».

С этими мыслями Тыркубий встал из-за стола вместе с остальными, не заметив того, что телевизор сломался и теперь мигал черными полосками. Он подумал: «Вот и техника не выдержала это безобразие! Или жару, или Начальника, а может всех нас вместе… Ничего просто так в природе не бывает. Видимо, и такое испытание народу необходимо пережить… Видимо, судьба у моего народа — вечно нуждаться в хорошем, мудром лидере и не находить его».

С такими путаными мыслями Тыркубий возвращался домой. Он не помнил, как закончилось торжество, попрощался ли он со своими сверстниками или все они тоже, как и он униженные, оскорбленные, уставшие, разбрелись по домам? Кто знает? Но этот знойный, душный день аул никогда не забудет!

5

Придя домой, Тыркубий прилег отдохнуть. Долгое время не мог уснуть, прокручивая в памяти суетное время с утра до позднего вечера того жаркого дня. В голове прояснились некоторые эпизоды за столом. Как во сне, они были обрывчатыми, но довольно ясными и яркими. Вспоминались громкие, ехидные оценки аульской молодежи. Она не так безболезненно, как старшие, воспринимала оскорбительный способ общения барина с аульчанами. Приняла, как нечто обычное или даже должное. Потому-то молодежь ела, пила и веселилась. А больше всего радовалась, когда телевизор сломался и стал просто мигать, так как длинные взахлеб речи в адрес большого начальника и его команды прекратились, и пить, и шуметь стало возможным.

— Молодец! — восклицали молодые. — ОН собрал нас всех, чтобы всем аулом съесть быка! А то когда бы наши старшие организовали такое застолье?!

— Пить и веселиться — наш удел! — вскрикивали пьяные голоса. — Чего горевать? Если барин не захотел с нами сидеть за одним столом, значит так нужно. А нам от начальства подальше — жить будет легче. На что надеялись наши старики — не понятно. Пора забыть про «адыгагъэ». Никак не поймут наши старшие, что на дворе другое время — демократическое, новое!

Воспоминания жгли душу Тыркубия и приводили в отчаяние. «Что будет дальше, что станет с народом? — думал он. — Куда поведут народ такие руководители?...» С этими вопросами, не имеющими ясного ответа, поэтому тревожащими ум и сердце, Тыркубий пролежал всю ночь и только под утро обессиленный уснул.

С этого дня молодежь аула стала заказывать себе футболки с названием их великого аула, появились машины, на которых вместо цифр на номерных знаках стоит название их аула. Возможно, этот здоровый юмор идет от выходца из этого аула, самого барина, человека, который все время шутит, смеется и никогда не унывает, какие бы проблемы не угнетали народ!

Никогда им не забыть этот невыносимо жаркий день встречи барина в родном ауле, его общение с земляками через стену, посредством мудрого изобретения человечества телевидения!

Хасан Тхазатаг,

ветеран труда.



P.S. Все события и персонажи, описанные выше, реальны...

freedom-info.ru

natpress
 (голосов: 1)
Опубликовал administrator, 10-08-2011, 14:03. Просмотров: 1083
Другие новости по теме:
Константин Идущий: «Куда ушли адыги»?
Аслан Шаззо: Об идеологии 21 мая – Дня Памяти и Скорби черкесов
Аслан Шаззо: А старик на выборах опять отчудил (рассказ)
Аслан Шаззо: Сколько детей должно быть в современной семье или Скала Старик ...
Аслан Гвашев: «Запугать черкесский народ не получится»