Архив сайта
Сентябрь 2017 (26)
Август 2017 (44)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Апрель 2017 (68)
Календарь
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


«Черкесия должна быть территориально воссоздана в своих границах»























Великая Черкесия: провокация и мечта


В последние годы в СМИ и в работах некоторых публицистов, политологов и кавказоведов в штатском, большей частью русских или балкарцев по национальности, звучит утверждение о существовании «проекта Великая Черкесия» – создание некоего черкесского образования на Кавказе, угрожающего территориальной целостности России. При этом в работах, написанных самими черкесами, это словосочетание никогда не употребляется. «Великая Черкесия» – такого понятия вообще нет в черкесском языке, на черкесский эти слова даже нельзя перевести адекватно.

«Великая Черкесия» – является ли она примером «дыма без огня», или же какой-то «огонь» в ней все же кроется? Что стоит за этими словами и имеют ли они какое-то отношение к реальности? Что такое «Великая Черкессия» – изобретение чересоведов в штатском, провокация злонамеренных и недобросовестных пропагандистов? Или же это реально существующая идея, политическая программа, которую воплощают в жизнь черкесские национальные организации или даже, кто знает, официальное руководство черкесских республик? Что думают на эту тему сами черкесы? Для ответа на этот вопрос я решил обратиться к ним самим – на вопросы отвечают черкесский историк и черкесский общественник.


Профессиональный историк Альмир Абрегов, из г. Майкоп, респ. Адыгея. С 1976 по 1988 годы был ученым секретарем Абхазского государственного музея. 19 лет после возвращения из Абхазии работал директором Национального музея Республики Адыгея.

Альмир Абрегов
– Ни как историку, ни как читателю исторической литературы мне не приходилось сталкиваться с таким словосочетанием как «Великая Черкесия». Вообще, надо сказать, что тема «Великой Черкесии» стала популярной у авторов, которые лезут из кожи вон, чтобы найти какой-то главный компромат, на который, по мнению и желанию этих изобретателей, российская власть обязательно должна обратить внимание, чтобы в удобный момент «точечно» обрушить репрессии на общественных деятелей, лидеров черкесских организаций. Это вожделенная мечта «политологов» разных мастей, «научных» сотрудников разных институтов «стратегических исследований», продукция которых, по стилю изложения и рекомендациям, не напоминает труды академических институтов Российской Академии наук (бывшей Академии Наук СССР), посвященных истории и этнографии адыгов (черкесов).

Ни один из этих «исследователей», сделавших «Великую Черкесию» своей фишкой, не может назвать ни один документ, манифест, воззвание, призывы, обращение к адыгам, в которых говорилось о создании «Великой Черкесии». Не могут найти, потому, что такого документа нет в природе. Это фабрикация, вытащенная из запыленных архивов НКВД времен репрессий, направленных в 30-х гг. против ученых, мыслителей, историков, философов, историков, лингвистов, партийных руководителей.

Чтобы не быть голословным, я хотел бы рассказать, как в моих руках оказался документ, в котором упоминалось это название и не в кавычках – Великая Черкесия. – Как известно, документы по репрессированным лицам в 30-х годах были засекречены, и только в нулевых годах появился к ним доступ. Так уж случилось, что некоторые из подобной документации попали в Абхазский государственный музей, где я работал в то время ученым секретарем. Как и когда эти бумаги попали в архив музея и сколько лет они хранились там, мне неизвестно. Я работал в Абхазском музее и, изучая некоторые документы о репрессиях 30-х годов, нашел среди пожелтевших от времени бумаг обвинительное заключение по делу т.н. «группы Ладария».

Владимир Ладария с 1930 по январь 1936 был 1-й секретарём Абхазского областного комитета КП(б) Грузии, арестован и расстрелян в 1937. Обвинение, предъявленное Ладария и другим, показалось мне очень странным и, увидев в нем впервые в своей жизни это словосочетание Великая Черкесия, мне стало не по себе. Ладария и его товарищи обвинялись в том, что они ставили своей целью создание буржуазно-националистической повстанческой организации для создания Великой Черкесии, которая по плану организаторов должна была выйти из состава СССР и войти в состав Турции. У меня сразу возник вопрос, почему, вдруг, абхазам понадобилось создавать Великую Черкесию, а не, скажем, Великую Абхазию. Со временем, ознакомившись с документами в Адыгее, партийно-советское руководство которой полностью было физически ликвидировано, обнаружил ту же формулировку «создание буржуазно-националистической повстанческой организации», и там фигурировала опять эта таинственная страна – «Великая Черкесия».

Стало очевидным, что, примененные к «группе Ладария», формулировки были стандартными, и следователи НКВД, выявляя «врагов народа», не желали утруждать себя какими-то заботами о том, чтобы составлять обвинительные заключения хотя бы в измененном виде. И когда в наше время, стараниями «политологов», «ученых» полусекретных институтов, ангажированных журналистов и ультра-патриотов вновь на политическом горизонте замаячил фантом «Великой Черкесии», о существовании которой сами черкесы даже не подозревали, можно догадаться из какой преисподней его извлекли и для каких целей. Мне кажется, что настало время, чтобы лидеры адыгских (черкесских) организаций проявили интерес и выявили, когда, кем и где было положено начало возобновлению этой старой, настолько ложной, насколько и страшной идеи, залившей кровью историю народов Кавказа.

Дело в том, что снова фабрикуется дело против адыгской элиты на новом витке истории. Я считаю, что адыги должны знать об этом.

Вопрос о «Великой Черкессии» был, насколько память не изменяет мне, поднят лидерами Союза Славян Адыгеи, предприняли неимоверные усилия, чтобы помешать процессу выхода Адыгеи из состава Краснодарского края и преобразования ее в республику. О том, кто мог подбросить им эту идею, можно только догадываться. По всей видимости, те, кто владел информацией о тех процессах в 30-х годах.

Авраам Шмулевич – Вы сами писали «Мне не может не нравиться идея – Черкесия». Историческая Черкесия включала в себя территории, которые сегодня (кроме территорий трех черкесских республик) находятся в составе Дагестана, Осетии, Чечни, Ингушетии и РФ. Возникает вопрос: если произойдёт объединение тех черкесских субъектов Федерации, или если произойдут какие-то изменения в структуре власти на Кавказе – не потребуют ли черкесы возвращения этих территорий? Ведь историческая память о том, что Черкесия когда-то была много более обширной – жива.

Альмир Абрегов – Я думаю, что было бы неразумным предъявлять какие-либо территориальные претензии к республикам Северного Кавказа, это означало бы войну всех со всеми. Думаю, что можно ставить вопрос о репатриации адыгов на места их былого проживания на Западном Кавказе. Отсюда, главным образом, ушло главное черкесское народонаселение, и было бы справедливым актом его возвращение на эту территорию.

Авраам Шмулевич – То есть и на территорию современных Сочи, Моздока, Кубани?

Альмир Абрегов – Какими бы фантастичными не казались мои размышления по поводу репатриации, но шапсуги, абадзехи, убыхи неплохо знают этническую карту Западного Кавказа, и где историческая родина каждого субэтноса. Считать, что сюда могут приехать и поселиться представители многих этнических групп, за исключением адыгов, по-моему, было бы высшей мерой несправедливости.

Авраам Шмулевич – То есть, можно ли сказать, что недоброжелательно настроенные внешние наблюдатели называют как идея «Великой Черкесии» – это мечта о восстановлении былого исторического пространства адыгов, и что она живет в сердцах черкесов как память о прошлом, но не рассматривается черкесскими активистами как актуальная политическая задача обозримого будущего?

Альмир Абрегов – С этим можно согласиться с одной поправкой. На этнической и политической карте мира на Западном Кавказе была страна Черкесия. Так она называлась, без приставки «Великая», поскольку именно на нее указывают постоянно наши недоброжелатели, подозревая черкесов в том, что они вынашивают планы по развалу России. Идея восстановления былого историко-культурного пространства адыгов безусловно живет в сердцах адыгов. И я думаю, ее актуализация должна стать, а может быть уже стала, задачей черкесских активистов. По крайней мере, она, на наших глазах, овладевает умами все большего числа черкесов во всем мире, и это является залогом того, что это произойдет.

Черкесский общественник Аслан Бешто, бывший председатель черкесской организации «Адыге Хаса» в Абхазии, ныне живет в Нальчике.

Аслан Бешто
– «Проект «Великая Черкесия», о существовании которой сами черкесы даже не подозревали, – можно догадаться из какой преисподней его извлекли и для каких целей. Сами черкесы не то что не догадываются о нём – в черкесском языке нет даже такого словесного оборота.

В начале 90-х этот термин взял на вооружение выходец из Сирии Мухамед Будай, с трудом говорящий по-русски, но, тем не менее, выдающий на гора многостраничные труды, в которых во всех бедах своего карачаевского народа он видит черкесов.

Если же абстрагироваться от натянутости термина и его предвзятости, то Черкесия должна быть территориально воссоздана в своих границах, и альтернативы этому я не вижу. В связи с этим, наверное, можно утверждать следующее: территориальная реабилитация Черкесии является частью общего черкесского вопроса. Можно сказать, что первая фаза решения вопроса преодолена, несмотря ни на что – это признание геноцида. Не Грузией – хотя мы все ей благодарны за этот шаг. Геноцид черкесского народа признан, прежде всего, самим черкесским народом. Это самое главное. Нет ни одного человека среди черкесов, кто не осведомлён о произошедшем геноциде, и нет никого, кто в частных беседах не соглашается с термином случившейся трагедии.

Возвращаясь к территориальной реабилитации: понятно, что это трудный вопрос. Но не нерешаемый. В качестве примера приведу историю своего рода. Мой род проживал на территории, переданной Россией ингушам – нынешний Малгобекский р-н. Там у моей фамилии было одно село и два хутора. Часть фамилии ушла вглубь Кабарды, а часть осталась, где и жила. Постепенно люди ассимилировались, и стали ингушами – их немало сейчас там. И как здесь быть? Наверное, здесь уже следует решать народной дипломатией, поскольку часть наследников всё же осталась на своей земле, и в первую очередь нужно спрашивать их – оставшихся на своей земле и пожертвовавших ради этого своей идентичностью...

Потом, никто из черкесов не утверждает, что Черкесия должна быть моноэтничной. Мы претендуем на эти территории как на часть своего жизненного пространства, и никоим образом не говорим, что люди, ныне проживающие на этих территориях, должны быть в чём-то ущемлены. Я думаю, как когда-то на территории Черкесии находили место и убежище представители любых национальностей – так будет и в будущем.

Авраам Шмулевич – Ты говоришь: «Черкесия в своих границах». Каковы эти границы?

Аслан Бешто – Границы 1763 года – на момент начала Русско-Кавказской войны.

Авраам Шмулевич – Очерти их на современной карте. Вряд ли многие читатели даже среди самих черкесов их помнят.

Аслан Бешто – Вот:

«Черкесия должна быть территориально воссоздана в своих границах»





















topwar.ru

«Великая Черкесия» под взглядом соседей по коммуналке


В статье «Великая Черкесия: провокация и мечта» по поводу якобы существующего проекта «Великая Черкесия» высказались сами черкесы. А что думают о данном проекте непосредственные соседи черкесов по «коммунальным республикам»? Мой собеседник сегодня Рашид Хатуев, карачевский историк, кандидат исторических наук, экс-министр Карачаево-Черкесской Республики по делам национальностей, печати и информации. бывший начальник аналитического управления Президента КЧР.

Авраам Шмулевич - Каковы политические перспективы Российского Кавказа?

Рашид Хатуев
– Здесь необходимо отметить несколько моментов. Мне кажется заблуждением, что нет внятной «кавказской политики» Кремля, с которой связано будущее российского Кавказа. Политика есть и она, на наш взгляд, заключается в продуманной фактической диверсификации статуса северокавказских республик при формальном пребывании их в «едином правовом поле» РФ.

Восточная часть этих республик (Чечня, отчасти Дагестан) де-факто выступают как протектораты или конфедеративные субъекты, современный аналог Бухарского эмирата. Во внутренние их дела Центр не влезает, довольствуясь заклинаниями о верности «белому царю», добросовестными «откатами» и юридическим пребыванием в составе России. Перспективы при таком положении – сохранение статус-кво.

Центральная часть северокавказских республик (Ингушетия, Сев. Осетия, отчасти КБР) – это «дуга нестабильности» с перспективами массовидных событий. Перспективы здесь – долгосрочное поле деятельности федеральных «силовиков», более сильной, нежели в Чечне и Дагестане, где местные кланы контролируют ситуацию, опираясь на собственные силовые ресурсы.

Западная часть (КЧР, Адыгея), где не было ни терактов, а также (в КЧР после 2000 года) массовых коллизий на этнополитической основе – наиболее контролируемая Центром зона. Именно здесь наибольшая часть субъектов бизнеса, происходящих из других регионов РФ. Наименее проблемная часть российского Кавказа.

Практически все республики СК (в лице правящих элит) будут стремится оставаться в составе РФ, так как бесперебойное финансирование Центром избавляет эти элиты головной боли о том, как кормить «подданных», содержать социалку и т.п.

Лишь внешняя сила способна переориентировать элиты СК с России на другие страны, но и такой силы не предвидится в среднесрочной перспективе. Всё дело в том, что ни одна нормальная страна никогда не полезет к северу от Главного Кавказского хребта, не будет разгребать за нас Авгиевы конюшни, переполненные навозом бесконечных конфликтов. К тому же, на Северном Кавказе (у республик) нет серьезных сырьевых ресурсов, из-за которых, скажем, цивилизованный Запад мог бы рискнуть вложить сюда хотя бы цент.

Конечно, могут найтись ненормальные силы из нормальных стран, но, как показала 20-летняя практика, российские «силовики» могут ликвидировать мало-мальски крупные попытки создания здесь плацдармов тех же радикалов из арабского Востока.

И еще. Кажется, Латынина написала, что на Северном Кавказе коренные народы не любят друг друга сильнее, нежели русских. Во многом это правда. И это еще один фактор в пользу российских перспектив на Северном Кавказе.

Авраам Шмулевич - Считаете ли Вы карачаевцев и балкарцев единым народом?

Рашид Хатуе
в – Да.

Авраам Шмулевич - Каковы взаимоотношения между карачаево-балкарцами и черкесами в «коммунальных республиках»?

Рашид Хатуев
– На уровне обывательском и в бизнесе в целом нормальные, хотя конкуренция бесспорна. Постоянно «мутит воду» интеллигенция в особенности – гуманитарии, прежде всего – вчерашние «пролетарские интернацоналисты», выгодно перекрасившиеся в национал-патриотов.

Авраам Шмулевич - Что Вы скажете по поводу «проекта Великая Черкесия»? Черкесы – один народ, или кабардинцы, шапсуги, черкесы КЧР, адыгейцы – разные, пусть и близкие, народы?

Рашид Хатуев
– Да, они - один народ. Проект «Великая Черкесия» - выдумка тех же гуманитариев, которой успешно пользуются политиканы. Но есть проект – просто «Черкесия». И он реален, поскольку справедлив в стремлении преодолеть расчлененность этнического сообщества.

Авраам Шмулевич - Одним из тех, кто наиболее давно громко «кричит» о существовании «проекта Великая Черкесия» является балкарский этно-историк и общественный деятель Мухаммед Будай. Как вы относитесь к его работам?

Рашид Хатуев
– Мухаммад Будай – во многом талантливый, оригинально мыслящий человек. У него есть дельные соображения в сфере исламоведения, коранистики, всемирной истории. Кстати, у него родной зять – сирийский черкес, и я лично не слышал о каких-либо их семейных коллизиях на этнической основе.

Я не разделяю некоторые его взгляды политического характера. Например, он верит в реальность проекта по «Великой Черкесии», а я – нет. Он считает этот проект детищем англичан, которые якобы используют адыгских лидеров «вслепую» - в своих геополитических интересах. А я не верю, что британские или иные «атлантические» геополитики нашли какую-то выгоду на Северном Кавказе. О причине моего неверия уже говорил: здесь – Авгиевы конюшни.

Авраам Шмулевич - Ваше отношение к выдвинутой в свое время Калмыковым идее об объединении черкесских субъектов Федерации в единую республику?

Рашид Хатуев
– К идее Юрия Хамзатовича отношусь положительно. Адыги имеют бесспорное право на свое единое национально-территориальное образование.

Авраам Шмулевич - Имеет ли смысл сохранить КЧР и КБР в том виде, в каком они существуют сегодня?

Рашид Хатуев
– Некоторое время – да. Пока у каждого из местных народов не появится «коллективный Моисей», который, пережив поколение робких, не поведет свой народ к своей «обетованной земле».

Авраам Шмулевич - Выдвигают ли карачаево-балкарцы свой проект объединения? Если да – то каковы его перспективы?

Рашид Хатуев
– В карачаево-балкарском нацдвижении идея такого единения не угасает. У нее перспектива есть. Ведь более многочисленные народы КЧР смогли найти общий язык и дать двум малочисленным народам дома – Абазинский и Ногайский районы. Почему они не смогут договориться о собственных домах? А дома нужны. Не от дури же разошлись по собственным жилищам по-настоящему братские народы: чехи и словаки, чеченцы и ингуши!

Сейчас, когда на дворе – второе десятилетие 21-го века, кавказские народы, видимо, дозрели до осознания ущербности пещерного национализма. Страшилки типа "Великой Черкесии" или "Великого Турана" были и остаются инструментом идеологических войн и решения текущих политических задач (в основном – борьба за власть). Другой вопрос – как обустроить жизнь нам, живущим бок о бок здесь, на Кавказе. Имеет перспективу цель преодоления проблемы разделенных адм. границами народов.

Адыги живут в 4-х субъектах РФ, а карачаево-балкарцы - в 2-х, поэтому вполне естественно и справедливо, если каждый из этих народов будет добиваться административно-территориального единства. Почему бы в будущем вместо 3-х субъектов РФ (Адыгея, КБР, КЧР) не создать 2 (Черкесию и Карачаево-Балкарию)? Автономная государственность – вместо нынешних "коммуналок" с постоянными дрязгами и обидами – позволит самим решать внутренние проблемы.

Национальный вопрос вовсе не следствие пустого холодильника: в процветающей Великобритании Шотландия восстановила свою автономию через 300 лет, Уэльс - через 700. А потому стремление к полноценной (не "коммунальной") автономии на Кавказе – более чем естественный процесс.

Поэтому вряд ли можно разделить уверенность г-на А.Бешто, мнение которого Вы приводите в статье «Великая Черкессия: провокация и мечта», что в предполагаемой им многонациональной Черкесии "в исторических границах" (опять-таки "коммуналке") когда-нибудь захотят жить – заведомо на положении нацменшинства – те же карачаевцы, составляющие относительное большинство (40%) в нынешней КЧР и ныне вполне довольны своим статусом самого крупного этноса этой республики. Уверяю, "не доживет до понедельника" всякий из карачаевских лидеров, кто заикнётся о том, чтобы превратить свой народ из нацбольшинства в нацменшинство.

Авраам Шмулевич - И каковы возможные границы будущей Единой Карачаево-Балкарии?

Рашид Хатуев
– Территория Карачая и Балкарии соприкасаются. Территория Кабарды выходит к Пятигорску, оттуда - шаг до северо-западной окраины КЧР (историческая территория Черкесской АО до 1957 г.), здесь Кабарда может получить в обмен со Ставропольем узкую связующую полосу (как у нас сделали при образовании Абазинского района). Таким же обменом с Краснодарским краем Адыгея может выйти узкой полосой к западной границе КЧР.

При желании все можно. Но даже, если будет анклав, то ничего страшного – главное общее государственное образование. Надеюсь, что найдут оптимальное решение.

Вначале, видимо, необходимо будет восстановить те границы, на которые указывал федеральный закон «О реабилитации репрессированных народов», т.е. что были на момент сталинской депортации. У нас – это границы 1943 года с восстановлением Карачаевской и Черкесской автономий, в КБР – границы 1944 года с восстановлением балкарских районов, означающем и воссоздание Кабарды. На втором этапе, посредством несущественных территориальных обменов Кабарды, Черкесии, Адыгеи с соседними краями, можно обрести пусть узкие, но реальные «коридоры» между этими тремя автономиями.

Что же касается Карачая и Балкарии, то здесь проблем меньше, так как они и сейчас непосредственно соприкасаются.

Главное, не взывать к «историческим границам» средневековой давности. Это тупик. А политика – искусство возможного и все зависит от умения находить компромиссы.

Авраам Шмулевич - Реален ли этот проект? Какие препятствия Вы видите на его пути его осуществления, и какие выгоды он принесет в случае реализации?

Рашид Хатуев
– Реален, но, видимо, в среднесрочной перспективе. Карачаево-балкарская интеллектуальная элита сейчас во многом «совковая», а потому её трудно назвать «национально мыслящей». Придет новое поколение, «без комплексов», способное воспринимать мир непосредственно, без догм – оно и поднимет вопрос.

Основное препятствие – именно ментальность нашего поколения, в котором неоправданно много тех, чья жизнь сведена к дистанции между холодильником и унитазом.

Выгода элементарная: справедливо, когда каждый обретает свой угол. Если у карачаевцев и черкесов будет своя автономная государственность (а она ведь была!), то во внутренних проблемах они не будут искать подозревать друг друга, а выявят собственных виновников. Начнут самоочищаться. Ведь истина, что последнее прибежище подлеца – патриотизм. Поэтому подлецам так легко и удаётся сталкивать народы.

Авраам Шмулевич - Расскажите о себе. Представьтесь нашему читателю.

Рашид Хатуев
– Мне 46 лет. По специальности я историк-кавказовед, этнограф. Основные направления: традиционная политическая антропология (по прежней терминологии: «потестарно-политическая этнография»), кавказское исламоведение. По национальности – карачаевец. По вероисповеданию – мусульманин. Третье десятилетие работаю в научных и научно-образовательных учреждениях. Места нынешней работы: Институт гуманитарных исследований при Правительстве КЧР и Карачаевский НИИ им. А.И.Батчаева. Не оставлял работы в них, когда работал на государственных постах: с 1998 г - в качестве Заместителя Министра, в 1999-2000 гг. – Министра КЧР по делам национальностей, печати и информации, в 2005 г.- Начальника аналитического управления Президента КЧР. Участник международных, всероссийских и региональных научных форумов. Автор и соавтор более 10-ти книг, десятков других научных публикаций.

apn.ru
 (голосов: 3)
Опубликовал administrator, 16-02-2013, 17:06. Просмотров: 4320
Другие новости по теме:
Альмир Абрегов о проекте "Великая Черкесия" и высказываниях Аслана Куазо
Авраам Шмулевич: "Великая Черкесия" и реальная Ингушетия
Проект «Великая Черкесия» и Израиль. Авраам Шмулевич готов к восстановлению ...
Появится ли на карте мира государство Черкесия в составе Грузии
Руслан Кеш: Что такое «черкесский вопрос»?