Архив сайта
Сентябрь 2017 (22)
Август 2017 (44)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Апрель 2017 (68)
Календарь
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Майор Измайлов: «… И тут началась война в Чечне», - интервью Авраама Шмулевича17 лет назад, в 5 утра 6 августа 1996 года, чеченские боевики начали штурм Грозного, блокируя российские войска в городе. Так началась цепочка событий, приведшая к так называемому Хасавюртовскому миру. И именно эта цепочка событий во многом определила дальнейшее развитие России.

Парадоксально (хотя, скорее, закономерно) – но недавняя Чеченская война остается самой неизвестной войной в истории России. Что привело к ней, кто и как принимал тогда судьбоносные решения, что на самом деле происходило на полях и улицах сражений и в их окрестностях – о Бородинской битве мы знаем, пожалуй, больше.

Это интервью было взято по совсем еще горячим следам, четырнадцать лет назад, в трехлетнюю годовщину событий, жарким израильским летом 1999 года в столице пустыни Негев в городе Беер-Шева, для израильской бумажной прессы – однако было опубликовано лишь частично в тель-авивской газете «Вести». Большую часть кассет я даже не расшифровал тогда – на Израиль накатывалась своя война. Данный текст – тоже документ эпохи, своего времени и места – поэтому я оставляю его без изменений.

И ещё:

Кавказ ли не отпускает Россию, Россия ли не отпускает Кавказ – мнения националистов с двух сторон тут прямо противоположны – но регион этот давно охвачен огнем. Пока федеральным СМИ удается скрывать от большей части населения Российской Федерации масштабы кризиса, а Федеральным властям сдерживать разгорающийся пожар – путем огромных финансовых вливаний и работе силовых структур – работе напряженной, но малоквалифицированной. Однако накатившийся на Кремль мировой финансовый кризис, несомненно, обострит все имеющиеся проблемы – в том числе и на Кавказе. Впрочем, партизанская война на Кавказе уже вовсю идет. И если в то время, когда бралось это интервью, она шла только в Чечне – то сегодня – еще и в Ингушетии, Дагестане. Черкесских республиках, Татарстане и Центральной России. Российское общество за эти годы привыкло к выстрелам, СМИ – к контролю власти, а Власть – изощрилась в контроле над общественным мнением, поэтому тот факт, что Кавказский пожар, на самом деле, разгорается с каждым месяцем – остается неотрефлексированным. Что не отменяет масштабы происходящего кризиса. Если сказать, что федеральные власти осознают, насколько сложен и запутан Кавказский узел – это будет сильным преувеличением. Еще большим преувеличением будет утверждение, что Кремль принимает эффективные меры для решения существующих проблем и недопущения их эскалации в будущем. Хорошо известно, что корни всех важных событий, происходящих сегодня – уходят в прошлое. И без знания прошедшего нельзя управлять настоящим. Однако за прошедшие годы события на Кавказе (как и вообще в России) развивались столь стремительно, а абсолютно все принимавшие участие в политическом процессе стороны предпринимали столь мощные усилия, чтобы дезинформировать широкую публику и друг друга – что не только подробности, но и основную суть происходившего в недавнем прошлом знают немногие.

Надеюсь, предлагаемый вашему вниманию текст хоть немного поможет этой беде. И осознание ошибок недавно закончившейся кавказской войны поможет в надвигающейся новой кавказской войне. В которой, наконец, все хорошие люди убьют всех плохих людей.

Еще один примечательный момент: Тот строй, который возник в Чечне в короткий период её независимости, можно определить как военно-феодальную республику. С точки зрения историка то, что произошло там – безумно интересно! Страна, подобно феодальным раннесредневековым европейским государствам, была поделена между полунезависимыми от центра баронами (которые называются в данном случае «полевыми командирами»), каждый из которых имеет собственную армию и является хозяином в своем районе. Живет он, в значительной степени, за счет военной добычи, в первую очередь – за счет выкупа, получаемого за пленных, его «дружинники» совершают даже точечные набеги в глубь территории России, охотясь на конкретных людей, за которых можно получить богатый выкуп. Роль земельных наделов, распределение которых контролировал лично король, играет грозненский нефтеочистительный завод имени Ленина. Распределение нефтяных доходов, стержня экономики Чечни (в средневековье таким стержнем, дающим основную долю материальных средств, являлось земледелие) находится в руках президента – Масхадова, что и дает ему преимущество перед всеми остальными силами в государстве.

Авраам Шмулевич

Беседа с майором Измайловым. Конец прошлого тысячелетия

Август 1999 года. Часть 1


Это давнее выступление в российской телепрограмме «Взгляд» запомнилось. Невысокий майор в армейской форме спокойным, уверенным голосом говорил на всю страну вещи, казалось бы, носившиеся в воздухе, но которые почему-то мало кто решался произнести вслух: о бессмысленности недавно начавшейся чеченской войны, о полном непрофессионализме армейского руководства, о коррупции, царящей в российской армии, и о том, что за все это расплачиваются своей кровью восемнадцатилетние мальчишки.

Запомнилась также простая русская фамилия майора – Измайлов. Слушая выступление офицера, я вспомнил свои мысли начала восьмидесятых годов. Дело в том, что все годы моего участия в советском диссидентском правозащитном движении меня не покидало чувство некоторого тягостного недоумения – слишком уж высок был процент евреев среди борцов за права человека – человек-то этот, в конце концов, был, в основном, русским!

Ну что ж, подумал я, когда передача закончилась – вот евреи, в том числе и многие евреи-правозащитники уехали, но и среди славян есть достаточно борцов за справедливость. Впрочем – что я Гекубе и что мне Гекуба! Слава Б-гу - эта война уже не имеет к нам никакого отношения. За окном, на просторах Иудейских гор, стремительно сгущалась ночь, и все, что происходило в горах Кавказских, казалось далеким сном. Я выключил телевизор, мысленно пожелав смелому майору удачи, подумав при этом: никто, конечно, не знает, с кем сведет его судьба, но вот этого Измайлова я уж точно никогда не увижу живьем, что даже немного жаль – человек вроде хороший.

* * *

Жаркое лето 1999 года. Последние числа августа. Автобус минут десять кружит по окраинам Беер-Шевы, среди аккуратных одноэтажных домиков. Я еду на встречу с тем самым Измайловым, который оказался по каким-то, пока неизвестным мне причинам, в Израиле.

Около остановки, у одной из калиток, меня ждет невысокий, одетый в футболку и полосатые шорты, человек. «Так вот как выглядит живая легенда!», - думаю я – животик, блестящая, видная издалека лысина (несколько раз эта лысина, как рассказал мне Измайлов, спасла ему жизнь), спокойный внимательный взгляд.

* * *

Та, первая, война в Чечне уже давно закончилась, однако эхо тогдашних боев, вопреки моим тогдашним мыслям, докатилось и до нашей страны, отозвавшись слезами боли и отчаяния во многих израильских домах.

Дело в том, что после победы в войне с русскими и обретения независимости, горная страна превратилась в один из центров современной работорговли. Сотни людей, российских и иностранных граждан, похищаются чеченцами, увозятся в республику и содержатся там в нечеловеческих условиях, в ожидании выкупа. Многие гибнут в неволе. Не проходит и дня, чтобы пресса не сообщила о новом человеке, украденном иногда за сотни километров от Северного Кавказа.

К сожалению, все эти, казалось бы, далекие и дикие события имеют прямое отношение и к нашему народу.

В последнее время чеченские бандиты устроили настоящую охоту на евреев – особенно имеющих родственников в Израиле или израильтян. Ведь известно – у евреев есть деньги и в беде своих они не бросают. Несколько десятков евреев, среди которых есть и женщины, и дети, есть и граждане Государства Израиль, похищены и находятся в плену в Чечне. Бандиты требуют у родственников очень крупные суммы денег. Семьи, как правило, не в состоянии заплатить баснословный выкуп. Некоторые евреи томятся в неволе полтора-два года, некоторые – уже убиты чеченцами, о судьбе многих нет никаких сведений. Ведущиеся сейчас военные действия еще более ухудшили их положение. Чтобы ускорить «получение денег», похитители время от времени отрезают своим жертвам пальцы, уши и другие органы. При этом они звонят домой их семьям, так, чтобы родственники слышали крики своих близких…

В общей сложности, в чеченском плену в разное время оказалось около пятидесяти евреев.

* * *

Измайлов здоровается со мной, пожимает руку (обычное крепкое рукопожатие) и приглашает войти в дом. Я уже знаю, что майор посвятил себя поиску и освобождению пропавших на Северном Кавказе людей. Практически в одиночку ему удалось освободить из неволи около сотни заложников, как военных, так и гражданских. Он исходил пешком и объездил весь Северный Кавказ, встречался практически со всеми более или менее значительными чеченскими лидерами, полевыми командирами, главарями бандформирований – Масхадовым, Радуевым, Басаевым, Хаттабом и десятками других. Не раз рисковал жизнью, Вряд ли есть в современной России человек, лучше осведомленный о том, что же происходит сейчас в Чечне – проклятой стране, которую даже журналисты и дипломаты давно уже обходят стороной.

Кто, как не он, может дать ответы на вопросы: каково положение евреев-заложников и что можно сделать для их освобождения? Что вообще представляет собой эта Чеченская Республика Ичкерия, как началась и почему так бесславно закончилась для «непобедимой и легендарной» российской армии эта странная необъявленная война огромной империи против «Чечено-ингушской автономной республики в составе РСФСР»? Что именно происходит там сейчас и чем может окончиться этот новый виток двухсотлетней кавказской войны?

Мы входим в небольшой деревянный домик, садимся за стол. Молодая красивая девушка приносит тарелку фруктов. Я включаю диктофон.

А.Ш. - Расскажите для начала, как Вы стали заниматься проблемой заложников. И, кстати, как Вы оказались в Израиле?

В.И.
- Зовут меня Вячеслав Яковлевич Измайлов. Майор запаса российской армии, в настоящее время – военный обозреватель московской «Новой Газеты». Заложниками стал заниматься в силу сложившихся обстоятельств – просто больше некому было этим заниматься, а государство бездействовало. Я Вам все расскажу по порядку, как меня втянуло в это дело.

Как я оказался в Израиле? У меня здесь семья, жена и дочь. Это их дом. Жена – горская еврейка. Приехал повидать их на пару недель. Да и сам я – еврей. Измайлов очень распространенная фамилия среди горских евреев. (Вот тебе и славянин! – подумал я. – И здесь без нас не обошлось!). Родился в Махачкале, в Дагестане, в октябре 1954 г. Мать у меня европейская еврейка, ее родители попали на Кавказ во время войны, а отец – горский еврей. Я четыре года проработал учителем в школе, поступил в Саратовский Университет, на исторический факультет, со второго курса был призван в армию, и остался там, закончив впоследствии университет в Махачкале. У меня три высших образования: еще Новосибирское военно-политическое училище и Московский институт международного права и экономики, юридический факультет, уже в начале девяностых годов.

В армии мне пришлось служить везде – и в танковых войсках, и в саперных, и в автомобильных, и в артиллерии, поскольку я был офицером-политработником. Служил в Закавказье, на Дальнем Востоке четыре года, в Сибирском военном округе. Более двух лет, с сентября 85 по октябрь 88г. провел в Афганистане, был замкомандира отдельного автомобильного батальона. Потом два года в Эстонии, под Таллинном.

А.Ш. - В то время там находился также генерал Советской Армии Джохар Дудаев. Он был командиром дивизии стратегической авиации. Вы знали его?

В.И.
- Лично я с Дудаевым не встречался, хотя и отправлял в его дивизию людей из моего саперного батальона для строительства капониров. Но в 89г., до того, как Дудаев стал, как говорится, Дудаевым, я был отправлен в Германию, где пробыл почти до 92г.

Квартира у меня была в Эстонии, даже ордер остался.

А.Ш. - Вы можете воспользоваться им?

В.И.
- Какое! Там давно уже другие люди живут. Когда нас вывели из Германии, Эстония уже была независимым государством, и меня отправили в Московский Военный Округ. В 92 - 95 гг. я служил в военкомате подмосковного города Жуковский и через год службы, как афганец, получил там квартиру.

А.Ш. - Вы записаны в документах евреем?

В.И.
- Да.

А.Ш. - И как Вам было в армии? Я знал много евреев-офицеров, которые служили в СА в застойные годы, и у меня такое впечатление, что большинство из них останавливали где-то на уровне капитана-майора.

В.И.
- По-разному бывало, у кого как сложится служба. Если бы я был, как говорится, под козырек и прихлопнуть каблуками, то, может быть, и получил бы все, что хотел.

А.Ш. - И все-таки, то, что Вы еврей, мешало карьере?

В.И.
- Наверное, все-таки - да. Я хотел учиться, поступить в Военно-политическую Академию, был аттестован для этого, но мне не разрешили. Трижды был представлен к награждению орденами, но так и не был награжден. И вообще, я вполне мог бы быть подполковником – полковником, как другие. Но, впрочем, у меня никогда не было этого чисто военного, карьеристского подхода, не заболел я этим.

А.Ш. - А на бытовом уровне?

В.И.
- Ну, когда задевали конкретно, я отвечал, конечно!

А.Ш. - Вы из такой, еврейско-традиционной семьи, вот у Вашей дочери в комнате, вижу, стоят субботние подсвечники. Горские евреи все-таки не европейские, они никогда не забывали, что они евреи. Почему тогда Вы остались в Советской Армии, ведь СССР в семидесятые годы фактически находился в состоянии войны с Израилем.

В.И.
- Почему я остался в армии? У меня отец тоже был военным, окончил погран-училище. Брат отца в восемнадцать лет погиб на войне. Отец в шестнадцать лет, узнав о его смерти, бежал на фронт, сказав, что ему двадцать. Его бабушка вернула. Наверное, в генах есть что-то такое, военное. А во время срочной службы я почувствовал, что могу преодолевать то, что другие люди не могут.

А.Ш. - То есть вы чувствовали себя в армии в своей тарелке?

В.И.
- Мне многое, конечно, не нравилось, но я чувствовал, что нужен, и что там, где другой не сможет взять на себя ответственность, я смогу. А насчет Израиля – у меня такой «экономичный» ум, я мало думаю о том, на что не могу повлиять. И потом, очень многое зависит от конкретного человека. Я не умею думать как-то в общем. Я знаю, что вот, я нахожусь на этом месте, и вокруг меня не может быть ничего плохого. Все, что плохо, все, что грязно, через меня не пройдет, этому надо препятствовать. Хотя грязь, она текучая, она пропитывает все, и даже если ты стоишь камнем, она сквозь тебя может просочиться, но у меня такая позиция – сквозь меня она не должна пройти!

А.Ш. - Но вернемся к нашему рассказу, к заложникам.

В.И.
- Я дослуживал в военкомате, у меня была уже выслуга лет, и тут началась война в Чечне.


Война в Чечне. Как это было и как это будет. Беседа конца прошлого тысячелетия

Интервью с майором Измайловым. Часть 2


Видимо, стоит напомнить основные вехи событий.

С началом распада СССР чеченскими националистами был образован «Общенациональный Конгресс чеченского народа», который был как бы параллельным органом власти в Чечне, являвшейся автономной республикой в составе РСФСР. В июне 1991 года его председателем был избран генерал стратегической авиации Советской Армии Джохар Дудаев. Конгресс фактически взял республику под свой полный контроль и 1 ноября 1991 года Дудаев объявил о независимости «Чеченской республики». В течение трех лет Москва не признавала эту независимость официально, но и не делала ничего, чтобы восстановить свой контроль над страной. Более того, российская армия была выведена с территории Чечни, а большая часть ее вооружения передана сепаратистам. Фактически, при молчаливом согласии Кремля, Чечня стала полностью независимым государством. Статус-кво был нарушен, когда 10 декабря 1994 г. российские войска вошли на территорию республики, и началась война. В январе-марте 1995 г. велись бои за Грозный. 11 марта 1995 г. город был взят штурмом, в чем ведущую роль сыграл генерал Лев Рохлин. В течение марта-июня под контроль федеральных сил перешли все основные центры и крупные населенные пункты Чечни. Чеченские войска укрылись в горах.14 июня 1995 боевики под командованием Шамиля Басаева захватили российский город Буденновск в Ставрополье и засели в здании больницы вместе с пятьюстами заложников. 19 июня 1995, после неудачного штурма здания и последовавших за тем переговоров, боевики освободили часть заложников, вышли из города и на чеченской границе освободили остальных. В результате этой акции погибло 105 гражданских лиц и около 30 российских военнослужащих.

9 января 1996 г. отряд боевиков под командованием Салмана Радуева совершил нападение на город Кизляр в Дагестане. Они захватили здание больницы и согнали туда около 2-х тыс. заложников. 11 января после переговоров отряд на предоставленных автобусах, используя в качестве живого щита несколько десятков заложников, отступил в Чечню. Однако у самой границы, в селе Первомайское, федеральные силы, вопреки договоренности, остановили колонну и начали операцию по ее уничтожению. Часть боевиков и заложников были убиты, село вместе со многими жителями полностью сметено с лица земли, а большая часть отряда, уведя с собой заложников, смогла 18 января прорваться на территорию Чечни. В результате акции погиб 41 мирный житель.

В ночь с 21 на 22 января 1996 г. в горах, в р-не села Гохи-чу ракетой воздух-земля был убит Джохар Дудаев. И.о. президента Чечни стал писатель, член Союза писателей СССР Зелимхан Яндарбиев. Командующим чеченской армией являлся полковник-артиллерист СА Аслан Масхадов.

5-6 августа 1996 чеченские войска захватили большую часть Грозного.

12 августа 1996 были начаты переговоры между тогдашним секретарем Совета Безопасности РФ Александром Лебедем и Асланом Масхадовым, однако бои велись до ноября 1996 года. 22 ноября Ельцин подписал указ о выводе войск. 23 ноября 1996 г. Черномырдин и, ставший к тому времени главой правительства Чечни Масхадов, подписали соглашение об основах взаимоотношений, которым республика признавалась де-факто. Были образованы совместные российско-чеченские комендатуры для решения текущих вопросов.

Российские войска были выведены со всей территории страны.

На состоявшихся выборах президентом был избран Аслан Масхадов. Страна получила название Чеченская республика Ичкерия. Основу ее флага составляет зеленое полотнище, а государственный гимн называется «Смерть или свобода!»

Ряд соглашений между РФ и ЧРИ, последнее из которых – «Договор о мире и принципах взаимопонимания между РФ и Чеченской республикой Ичкерия» от 3 февраля 1997 г., подписанный Ельциным и Масхадовым, ознаменовали фактическое признание независимости республики со стороны России.

________________________________________________________________________________

В.И. - Во время войны я занимался призывом. Это было очень тяжело. Один из моих призывников, Паша Горенко, погиб 1 января в Грозном. Я его призывал, я его и хоронил, мать у него осталась одна… Мне было стыдно, что я военный, стыдно смотреть в глаза этим ребятам, и я сказал сам себе: «Я больше этим заниматься не буду!» Я хотел уволиться, но просто уйти из армии было нельзя, иначе потеряешь все, нужно было попасть под сокращение. И я стал писать обо всем, что происходит. Сначала публиковался в местных жуковских газетах. Один из этих материалов попал на глаза Дмитрию Муратову, главному редактору одной из ведущих центральных газет «Новая Газета». Эту статью они опубликовали под заголовком «Не хочу призывать в эту армию!» Начались неприятности, стало вызывать начальство, но я стоял на своем: «Заниматься призывом не буду!» Взысканий у меня не было, сделать ничего особо мне не могли, но я решил: лучше сам пойду в Чечню, но не буду заниматься этим позорным призывом!

А.Ш. - Вам угрожали? Это что, был такой вид наказания – отправить на фронт?

В.И.
- Для других – да. Но я ведь уже прошел Афганистан, и меня это не могло коснуться. Поэтому мне просто предложили поехать – я и поехал. Перед самой отправкой я выступил в передаче «Взгляд» на НТВ у Саши Любимова. 24 ноября 1995 г. была передача, где я сказал все, что думал, а 27 ноября был издан приказ главкомом сухопутных войск, нынешним президентом Карачаево-Черкессии генералом Семеновым, о моей отправке. Вот так я и попал туда. В Чечне я был офицером управления 205 мотострелковой бригады.

А.Ш. - Что значит: офицер управления?

В.И.
- В мои обязанности входила воспитательная работа с личным составом. С ноября 1995 г. по апрель 1996 г. я находился там, показал себя с лучшей стороны, относились ко мне прекрасно.

А в начале апреля 1996 г. произошло следующее: 31 марта 1996 г. Ельцин объявил: с первого апреля 1996 г. в Чечне наступает мир!

А.Ш. - Именно 1 апреля?

В.И.
- Да! Воевали-воевали, и вдруг ни с того, ни с сего, наступает мир! Видимо это было связано с президентской предвыборной компанией. Ну, объявить-то объявил, но боевые действия продолжались, хотя СМИ писали, что все спокойно. Единственная разница, что командование заставляли подписывать мирные соглашения с населенными пунктами.

А.Ш. - Что это значит?

В.И.
- Наша 205 бригада отвечала за 23 населённых пункта вокруг Грозного. Сам город контролировала 101-я бригада внутренних войск. И соглашения заключались в том, что со стороны военных требовалось не стрелять по этим селам и проводить разминирование, а со стороны жителей – не допускать боевиков. Но, конечно, все эти соглашения были обманом или самообманом – боевики же не спрашивали у мирного населения, а просто входили, куда хотели.

А.Ш. - Самообман или сознательный обман со стороны командования? Есть ведь между этим большая разница!

В.И.
- Ну, и то, и другое, хотя, в основном, конечно, обман.

Боевые действия тем временем продолжались. В начале апреля наши войска брали селение Гойское.

А.Ш. - Гойское? Так оно и называлось?

В.И.
- Да. При штурме применяли установки «Град» и «Ураган».

А.Ш. - Что это такое?

В.И.
- Система реактивного огня. Во время войны была «Катюша» - это 12-ствольный реактивный миномет. А «Град» - это 40-ствольный. «Ураган» – 4-ствольный, но очень мощный, снаряд весит тонну.

А.Ш. - То, что «Хизбалла» применяет в Ливане, а в Израиле называют «Катюша» - к какому типу относится?

В.И.
- Это оружие типа «Град», «Ураганов» у них нет. Так вот, произошло следующие: стреляли «Ураганами» по Гойскому, а попали в другое чеченское село – Пригородное, которое находилось всего в четырех километрах от штаба центрального российского командования в пригороде Грозного Ханкала.

А.Ш. - Какое расстояние между этими селами?

В.И.
- Огромное! Несколько десятков километров.

А.Ш. - Как же так?!

В.И.
- А вот так! Может снаряд был деформированный, не знаю. Но попали в него. А с этим селом как раз и было подписано «мирное соглашение». Ну вот, меня и послали успокоить жителей – сказать, что это, мол, не наши снаряды, что они откуда-то из космоса прилетели. Дали взвод автоматчиков, бронетехнику, я и поехал. Но солдат я оставил на подступах к селу, а сам пошел туда.

А.Ш. - Один?

В.И.
- Один. Лишь глава администрации села сопровождал меня. На площади меня все окружили, стали претензии предъявлять. Убитых, к счастью, не было, были раненые, скот побит, с десяти домов крыши посрывало. Я посмотрел осколки – «Ураганы» конечно! Я и говорю: «Да, стреляли мы, по ошибке». Сказал, что примем меры, накажем виновных. Попросил у всех жителей написать заявления на имя командующего.

А.Ш.- Действия очень разумные! Это то, что Вам приказали сделать?

В.И.
- Нет, установка для меня была – убедить, что это не мы стреляли.

А.Ш. - Но это же совершенно идиотический приказ!

В.И.
- Конечно! А я идиотом быть не хотел. Собрал я все объяснительные, успокоил людей. А они мне говорят: «Мы думали, ты нам сказки рассказывать будешь – а ты все признал! Поэтому мы хотим тебе ответить добром на добро». И приводят ко мне солдатика, звали его Александр Магер, из 101-й бригады внутренних войск.

А.Ш. - Еврейская фамилия, он еврей был?

В.И.
- Нет, немец, из Тюменской области. Жители мне и говорят: «Он вчера шел по нашему селу – в одной руке автомат, в другой бутылка водки, - шел, пил, и стрелял! Мы могли бы его закопать – но поскольку ты с нами по-человечески – вот тебе и солдат, и его оружие!» Это был мой первый освобожденный пленный. Я передал его командованию.

А.Ш. - Это все было правдой? Так вот шел пьяный и стрелял?

В.И.
- Да, конечно! Они прямо при нем и говорили.

А.Ш. - Его никто так и не хватился? «Отряд не заметил потери бойца»?

В.И.
- Нет, не хватился. Так бывало очень часто, исчез бы, и все.

А дальше случилось следующие: всех журналистов и телевизионщиков, которые приезжали в Чечню, направляли ко мне.

А.Ш. - Почему?

В.И.
- Другие боялись говорить с ними, брать ответственность. Так обо мне стало известно начальству в Москве. И вот, в середине апреля мне дается команда прибыть в столицу к замминистра по работе с личным составом генерал-лейтенанту Здорикову. Мне – простому майору! Я до того, как вошел в его кабинет, не знал в чем дело. Встретил он меня, поздоровался, и спрашивает: «Не пойму я тебя – ты пишешь: «не хочу призывать в эту армию», а в Чечне тобой все довольны!» - Я отвечаю: «У меня свое мнение, я его и высказываю!» Тогда генерал спрашивает: «Ты за кого?» Я даже не понял, что он имеет в виду! А он пояснил: «Ты за Ельцина, или нет?» Я отвечаю, что голосовал бы за Ельцина, если бы не Чечня, а так поддерживаю Явлинского.

А.Ш - Так вот прямо о политических взглядах и спрашивал?

В.И.
- Он стал меня убеждать, что Явлинский еще молодой, и что все демократы должны консолидироваться вокруг Ельцина, что если этого не произойдет, к власти придут коммунисты и будет ещё хуже.

А.Ш. - То есть он еще и демократом считался?!

В.И.
- И только под конец Здориков сообщил, зачем меня вызывали: оказывается, с апреля по ОРТ пошла еженедельная часовая воскресная программа «Девятнадцать пятьдесят девять». Она так называлась, поскольку выходила в 19 часов 59 минут. В этой программе была десятиминутная хроника Чечни, и мне нужно к уже отснятым сюжетам написать текст. Я быстро написал все. Но когда вышел первый номер, я увидел, что все там вранье – не так я писал, не так я говорил! Я почувствовал, что меня просто хотят использовать – а я не хотел этого, не хотел! Я вообще никогда ничего не боялся, а к тому времени не боялся вообще ничего! Семья моя уже была в Израиле (я их отправил перед тем, как поехать в Чечню). Выслуга лет у меня уже была, то есть я мог уже отправиться в запас. Чувствовал я себя очень легко и свободно, физическая подготовка тоже прекрасная, я никогда не делал карьеру на чьей-то жизни, в Чечню пошел добровольно – в общем, чувствовал себя вполне независимо!

А.Ш. - Это очень приятное ощущение – не боятся начальства и иметь чистую совесть!

В.И.
- И я опубликовал свой рапорт об обстреле села Пригородное в «Новой газете» - все как было – только фамилию солдата не назвал, и о том, что никаких мер не было принято – тоже написал. Выступил у Любимова во «Взгляде» и также рассказал всю правду об этой войне.

А потом, не подписав командировочных, не отбыв положенного срока – отбыл назад в часть. Уезжал я почти героем, все мне завидовали, думали, что иду на повышение, а приехал почти преступником, потому что мой материал, опубликованный в «Новой газете» уже дошел до командующего Северокавказским военным округом Квашнина. Но мне было уже все равно. Я видел то, что происходит в Чечне, видел всю эту ложь в Москве, видел, как к нам относится начальство и как наша армия относится к населению – и просто не хотел во всем этом участвовать! Погоны свои я всегда носил честно!

А.Ш. - А что действительно происходило там?

В.И.
- Ну, во-первых, наша армия была совершенно неподготовлена. В начале войны в бой посылали вообще восемнадцатилетних мальчишек, которые даже не прошли учебки, их сегодня призвали, а завтра уже на войну! Они даже оружия как следует держать не умели! Впоследствии, впрочем, стали посылать уже после учебки.

А.Ш. - В «учебке» (учебной роте, «тиронут» по-израильски), в России держат полгода?

В.И.
- Да. Но он за эти полгода стрелял часто один – два раза, а были такие, которые вообще не стреляли!

А.Ш. - Чем же солдаты там занимались?

В.И.
- Да чем угодно! Подметали, убирали, строили для начальства! Контрактники были, как правило, тоже подготовлены не лучше. По идее, контрактник – это человек обученный, с которым воинская часть подписывает контракт. Но через военкоматы приходили люди, которые 15-20 лет назад служили в армии, некоторые вообще в стройбатах, и которые не нашли свое место на гражданке.

И контрактники, и кадровые военные месяцами не получали деньги. Я по пять-шесть месяцев в Чечне не получал оклада.

А.Ш. - А на что же Вы жили?

В.И.
- Ну, там же кормили бесплатно, а семья моя была здесь.

А.Ш. - А если б она была там?

В.И.
- Фактически ничего нельзя было сделать. Офицеры такие письма получали из дома… Одному из моих офицеров, у него четверо детей, пришло, например, письмо такого содержания: «Папа, ты о нас забыл, забыл, что мы существуем!»

А.Ш. - В случае гибели солдата или офицера семья получает что-то?

В.И.
- Да, какую-то сумму, но ее не хватает даже на памятник. Никакой пенсии родителям не полагается. Мать солдата, если она одинока, может уйти на пенсию с пятидесяти лет, а не с пятидесяти пяти. Если есть дети, впрочем, то они до 18 лет получают пособие – но тоже копейки, на которые прожить невозможно.

А.Ш. - Такой уровень подготовки, о котором Вы говорили, характерен для всех родов войск? Десантники подготовлены лучше?

В.И.
- В десанте все немного по-другому. Но десант – это же не все вооруженные силы.

А.Ш. - Немного по-другому или совсем по-другому?

В.И.
- Нет, я не могу сказать, что они были подготовлены по-настоящему.

А.Ш. - А элитные части, спецназ?

В.И.
- Спецназы тоже бывают разные. Так называемые спецназы МВД вообще ничего из себя не представляли. А части специального назначения Министерства обороны, бывшие в подчинении разведуправления Генштаба, спецназ ГРУ, - да, они были подготовлены, я видел их в действии. Хотя нельзя сказать, что их подготовка была по-настоящему на высоте. Как вообще можно говорить о нормальном состоянии, когда бывали такие случаи, как, например, на нашем участке, где в марте 96 г. сбежало из части 15 человек.

А.Ш. - Зачем? Перешли к чеченцам?

В.И.
- Нет. Я этим делом конкретно не занимался, но они просто не выдержали обстановки в части, наркотики и т.п. Они попали все в плен. Нескольких человек чеченцы расстреляли. Остальных удалось-таки вытащить. И это был не единственный такой случай.

А.Ш. - А тот солдат, которого Вы спасли в Пригородном, что с ним стало? Судили его?

В.И.
- Нет. Я потом, через Комитет солдатских матерей, слышал о нем, он теперь хвастается, как воевал там.

А.Ш. - Так что, ему ничего не было? Так вот, ушел из части, напился, стрелял, попал в плен – и все? Такие порядки в российской армии, что человеку, совершившему столь серьезные нарушения, все сходит с рук?

В.И.
- Да. Как правило, были гораздо более страшные явления в Чечне. И если они были по отношению к мирному населению, то никого за это не судили. Даже если это было по отношению к своим, то тоже проходило.

А.Ш. - Что вы имеете в виду?

В.И.
- Были случаи, когда солдат, умышленно или по неосторожности, убивал…

А.Ш. - Убивал местных жителей?

В.И.
- Убивал местных жителей – это одно! А другое дело, когда убивал своих, и то же за это фактически ничего не было!

А.Ш. - То есть? Солдат мог застрелить другого солдата, и что? Есть же следствие, прокуратура!

В.И.
- Даже если следствие и вели, то закрывали уголовное дело или давали условно. Даже если офицер по пьянке расстреливал солдат…

А.Ш. - Я не понимаю! Как это – офицер по пьянке расстреливал солдат?! Что это значит?

В.И.
- Я Вам приведу конкретные примеры. В мои обязанности входило, в том числе, вести статистику потерь, поэтому все такие случаи проходили через меня.

Был такой офицер, замкомандира батальона капитан Брежнев.

А.Ш. - Он не имел отношения к «дорогому Леониду Ильичу»?

В.И.
- Никакого. Так вот, выпив, он решил пойти в столовую, навести порядок. А там солдаты, после уборки лежали и спали. Он стал кричать: «Всем встать к стенке!» Солдаты спросонья, никто ничего не понимает, повскакивали, и одного парнишку, Диму Дмитриева из Нижегородской области, он поставил к стене и расстрелял из автомата. Все это дело хотели представить так, будто бы солдат бросился на него с ножом. Но поскольку предварительным следствием занимался я, то я довел все до суда. Ему дали четыре года условно за непреднамеренное убийство.

А.Ш. - Условно – это значит, что если за четыре года он никого не убьет, то все снимается?

В.И.
- Да. Более того, он получил повышение. Другой офицер, который служил в Афганистане, потом уволился из армии, а в Чечне восстановился вновь, в первый же день службы застрелил, по неосторожности нажав на спусковой крючок, молодую девушку – санинструктора, причем это произошло на глазах ее матери! Мать фактически сошла с ума, пила… Он тоже получил три года условно, продолжал служить и даже получил повышение.

Вообще, от половины до двух третей, в разных частях немного по-разному, потерь нашего личного состава происходило не от пуль боевиков, а от своих. Мне ведь официально было приказано вести эту статистику и докладывать.

Гибли по трем основным моментам: в результате неосторожного обращения с оружием, в результате самоубийств…

А.Ш. - Их было много?

В.И.
- Довольно-таки много. И в результате умышленного убийства друг друга. На почве пьянства, особенно у контрактников, разборок, все это происходило довольно часто.

Например, вот реальный случай. Солдат напился пьяным и решил отомстить чем-то обидевшим его товарищам. Он пошел и забросал свой же блок-пост гранатами. Люди там погибли…

А.Ш. - И что же с ним сделали?

В.И.
- Его тоже расстреляли.

А.Ш. - Расстреляли по суду?

В.И.
- Да какое! Там же на месте и расстреляли… Или другой случай. Напились контрактники в казарме пьяными. Их посадили в яму, чтобы успокоились. А те, кто их охранял, бросили туда гранаты и уничтожили их.

А.Ш. - За что? Зачем?

В.И.
- Тоже по пьянке. И ничего им не было! Сказали, что те сами подорвались.

Или по пьянке опять, все, как правило, по пьянке происходило, устроили контрактники стрельбу. Пришел офицер, хотел навести порядок. Так они застрелили этого офицера, старшего лейтенанта Казакова, командира роты. Они, правда, были под следствием. Но когда выводили войска, в декабре 1996 г., а этот случай был в декабре 1995, - по ним никакого решения еще не было. Или, допустим, в военном городке действовал комендантский час.

А.Ш. - Для кого? Для местных жителей?

В.И.
- Нет. Это же ВОЕННЫЙ городок. Там только солдаты находятся, это военный лагерь.

А.Ш. - Комендантский час для своих? Зачем?

В.И.
- Нельзя было передвигаться по городку, если только не в наряде. За этим следили патрули. Если положено спать, отдыхать – значит, сиди и не передвигайся! А тут несколько солдат полезли водку искать. Они были мотострелки, 205 бригада, моя. А те, кто патрулировал, были десантники. Одного из моих солдат они убили сразу, второго ранили, он пытался бежать, скатывался раненый со склона, так они его преследовали. А третьего захватили, уложили лицом к земле и расстреляли.

А.Ш. - Десантники эти были пьяными?

В.И.
- Нет. Их нашли, хотя и не сразу, и должны были судить. Может быть, и судили, в конце концов. Но если они что-то и получили, то долго не просидели – вскоре амнистия была, после войны сразу.

Или вот такой случай. Старший лейтенант Масленников, его полк нашей 205-й бригады находился в г. Шали. Он заболел и приехал на Ханкалу, пригород Грозного, где был госпиталь. Ну, ему дали какие-то таблетки. Он потом взял пива выпил, высокая температура, пиво, таблетки эти – выглядел он, конечно, не лучшим образом. А надо лететь обратно в полк. В Чечне была отдельная авиация у Министерства обороны, и отдельная у МВД. На армейский вертолет он не успел и пошел к стоянке вертолетов внутренних войск. К нему подбежали из охраны: «Кто такой, что делаешь?» А он: «Я - офицер!» Он вообще был одним из лучших офицеров, представлен к ордену Мужества, да… Так охрана его скрутила и повела к своему начальнику, полковнику, командиру спецназа внутренних войск. А тот и говорит солдатам, Масленников все слышал: «Обработать его и расстрелять!» Избили его зверски, бросили в четырехметровую яму и стали стрелять около ног. Но он успел через кого-то передать нам, что он там находится. И ночью я поднял шум по всей группировке, до командующего дошел, и таким образом вытащил его оттуда. Он был так избит, что ходить не мог, на руках мы его вынесли. Начали следствие. В армии предварительное дознание ведут сами офицеры, в прокуратуру их материалы передаются лишь для утверждения. Поскольку я занимался следствием, то мне удалось добиться возбуждения уголовного дела. Эмвэдэшники забеспокоились, даже пришли в больницу проведать Масленникова.

А.Ш. - Представляю, как он был рад!

В.И.
- Ко мне приходили, все эти полковники, говорили, что мы, мол, пошутили, не хотели и т.д., уговаривали закрыть дело. Пошутили, а?! Но когда начальство увидело, что я непримирим, то следствие у меня забрали, передали замкомандующего группировкой и свели, в конце концов, все на нет.

natpress
 (голосов: 0)
Опубликовал administrator, 28-08-2013, 15:26. Просмотров: 2109
Другие новости по теме:
Нападение на Нальчик прямое следствие продолжающейся войны в Чечне, считает ...
Президент РФ «не в курсе», но в Майкопе будут осуждены солдаты-отказники от ...
Юлия Калинина: Сколько стоит русский?
"Оставаться в Сирии — невозможно, уехать в Россию — почти невозможно"
Кремлю необходима война с Грузией, - взгляд из КБР на прошедшие выборы