Архив сайта
Сентябрь 2017 (24)
Август 2017 (44)
Июль 2017 (42)
Июнь 2017 (68)
Май 2017 (66)
Апрель 2017 (68)
Календарь
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Виктор Котляров: Кабардинская история и судьбы ее первых летописцев«Несторы кабардинской истории» часть 1

…Есть величайшая несправедливость в том, что могилы двух выдающихся сынов кабардинского народа – Жабаги Казаноко и Шоры Ногмы – неизвестны и по сей день. Прах мудреца Жабаги покоится в горах Баксанского ущелья, а летописца Шоры – на мусульманском (татарском) кладбище Санкт-Петербурга, что за деревней Волково. Где точно – неизвестно. И это особенно обидно, ведь еще сравнительно недавно, каких-то пятьдесят лет назад, могилу Шоры можно было найти.


Случись это, захоронение стало бы местом поклонения благодарных потомков человеку, которого исследователи по праву назвали Нестором адыгской истории, историку, филологу, поэту, общественному деятелю, мечтавшему о приходе того времени, «когда в душе грубого горца вспыхнет чудное чувство – светильник жизни – любовь к знаниям. Ударит и для нас час, когда мы все примемся за грамоту, книги и письмо… Я не доживу, не увижу, быть может, этой сладкой минуты, когда родина моя оставит все то, что отделяет ее от людей просвещенных, когда обратится она к добру и познанию! О! Тогда как много душа моя почувствует сладостных ощущений!.. Я сделал сколько мог и старался сделать сколь возможно лучше».

Ногмовская история, охватывающая период с древнейших времен до начала XIX века, - это квинтэссенция богатейших фольклорных сведений (преданий, сказаний, песен) и многочисленных печатных источников (античных, арабских, турецких, русских), позволившая автору «составить… краткую, но довольно ясную картину минувшей жизни адыхейского народа».

В ней «прослеживается процесс этнического формирования адыгского народа, повествуется о его жизни и борьбе за независимость, политическом положении, общественном и семейном быте, материальной и духовной культуре, исторических контактах с другими народами, в том числе с русским».

Понятно, что создатель столь неординарного труда не мог не быть личностью легендарной. А как иначе можно сказать о человеке, который встречался с Александром Пушкиным. Во всяком случае, придерживающиеся такой точки зрения исследователи, считавшие общение двух гениев – русского и кабардинского народов – возможным, опирались на авторитетные свидетельства, в том числе и академика Берже, автора биографического очерка о Шоре Ногме, писавшего: «Рассказывают еще некоторые кабардинцы, лично знавшие его, что он познакомился с Пушкиным во время бытности его в Пятигорске, что Ногмов содействовал поэту в собирании местных народных преданий и что поэт, в свою очередь, исправлял Ногмову перевод песен с адыхейского языка на русский…».

Версия эта, допускавшая возможность подобной встречи, не имела точной датировки (предполагалось, что она могла произойти в 1820-м или 1829 году – во время пребывания Пушкина на Кавказе и Шоры Ногмы в Санкт-Петербурге). Но сторонников этого общения, прежде всего в советское время, было предостаточно. Среди самых активных – фольклорист И. В. Тресков, у которого один из авторов этих строк учился в начале семидесятых годов прошлого века и даже собирался писать дипломную работу.

Виктор Котляров: Кабардинская история и судьбы ее первых летописцевКогда же Илья Васильевич, искренне влюбленный в свой предмет, с горячим воодушевлением описывал встречу Пушкина и Ногмова, демонстрируя в подтверждение репродукции с величественного (в смысле многометрового) полотна местного живописца, выразить сомнение, что она была на самом деле, было верхом кощунства.

Но скорее всего, к нашему величайшему сожалению, это так. Как и встреча Шоры Ногмы с другим выдающимся русским поэтом Михаилом Лермонтовым. Допущение исследователя С. А. Андреева-Кривича о том, что «Лермонтову, бесспорно, был известен Шора, так как нельзя предположить, что известный всем приехавшим на воды в 1835 году Шора остался неизвестен Лермонтову», в большей степени можно отнести к построению, характерному для логики, чем для литературоведения. Хотя у него есть немало сторонников, прежде всего Сафарби Бейтуганов, допускавший такую встречу весной 1841 года в Пятигорске или накануне роковой дуэли и уверенный, что « страстному поэту Ногмову не встретиться с Лермонтовым в маленьком курортном городке Пятигорске было куда труднее, чем встретиться».

Исходя из этого в не меньшей степени, чем у Андреева-Кривича, логического заключения, обратимся к фактам, породившим возможность встречи с кем-то из больших русских поэтов. А именно к публикации стихотворца Степана Нечаева, встречавшегося с Шорой Ногма во время своего пребывания на минеральных водах и рассказавшего об этом в 1826 году на страницах «Московского телеграфа» .

Нечаевские «Отрывки из путевых заметок о Юго-Восточной России» перепечатаны в одном из томов серии « КЛИО», откуда мы их и процитируем:

«С введением магометанства черкесы пишут на своем языке арабскими буквами. Недостаток их для выражения всех звуков языка черкесского, обильного носовыми и гортанными складами, заставляет желать, чтоб для кабардинских племен изобретена была особая азбука. Один из их узденей, занимающийся разным торгом на Горячих Водах, известный всем приезжим Шора, намеревался представить правительству опыт таковой азбуки для напечатания.

Виктор Котляров: Кабардинская история и судьбы ее первых летописцевОдаренный счастливыми способностями, сей молодой человек успел выучиться – сколько можно в здешнем краю – пяти языкам кроме природного: арабскому, который по справедливости считается на Востоке не только священным, но и ученым; татарскому, или турецкому, который от древнего монгольского владычества, не менее от позднейшего распространения суннитского вероисповедания, в таком же всеобщем употреблении между кавказскими племенами, в каком теперь французский язык в Европе; абазинскому, в котором, вопреки некоторым ученым, не находит кабардинский филолог никакого сходства с черкесским; персидскому и русскому.

Одни из них стали ему известны в школе кумыцкой, заведенной в деревне Эндери, которую русские называют неправильно Андреевскою; другие – от здешних миссионеров и сообщества. По издании азбуки он хотел заняться правилами грамматическими и переводами с арабского разных нравственных книг для чтения. Будучи предан Русской державе и доказав свою верность участием в наших экспедициях и прочим, он сочиняет иногда небольшие поэмы во славу нашего оружия, которые не может распространить между соотечественниками иначе как через изустное предание и медленное изучение на память…»

Ученые не раз обращались к личности Шоры Ногмы. Только за последнее время о нем появилось немало публикаций, в том числе очерк Р. У. Туганова в его работе «Общественная мысль и просвещение адыгов и балкаро-карачаевцев в XIX – начале XX в.» (2002), две книги С. Н. Жемухова – «Жизнь Шоры Ногма» (2002), «Философия истории Шоры Ногма» (2007). Наше издательство подготовило к печати новое издание «Истории адыхейского народа». Отличие этой книги от всех предыдущих в том, что под ее обложкой впервые собраны самые главные труды по истории кабардинцев.

«Несторы кабардинской истории» часть 2

Это и малоизвестное сочинение князя Александра (имя, полученное при крещении) Мисостова «История несчастных черкесов», датированное 1841 годом, а опубликованное отдельной книгой лишь в 2004 году, опять же в нашем издательстве. Данное недооцененное исследователями сочинение рассказывает об исходе предков адыгов из Египта и Сирии и концептуально отличается от ногмовской трактовки.

Виктор Котляров: Кабардинская история и судьбы ее первых летописцевЭто и популярный труд Владимира Кудашева « Исторические сведения о кабардинском народе», считающийся первой обобщающей работой по истории Кабарды в дореволюционной историографии Кавказа. Кудашевское исследование вышло в Киеве в 1913 году тысячным тиражом, а в наше время – в 1990 году – было переиздано репринтным способом, что весьма негативно отразилось на его восприятии читательской публикой (15-тысячный тираж, пожелтев от времени и складских условий, реализуется и сегодня).

О личности Владимира Николаевича (Эльбуздуко Канаметовича) Кудашева, жизнь которого отделена от нас какими-то десятилетиями, известно далеко не все. Ученый Туган Кумыков приводит такие сведения из его биографии: родился в 1863 году в селении Докшоково (ныне Старый Черек). В 1880 году окончил Нальчикскую горскую школу, специальностью решил избрать фармацевтику, для чего сдал экзамены во Владикавказскую классическую гимназию, что позволило ему приступить к аптекарской практике.

Звания аптекарского помощника был удостоен в Харькове, потом служил в одной из петербургских аптек, посещал лекции в качестве вольнослушателя медицинского факультета Московского университета, в стенах которого успешно в 1890 году сдал экзамены на степень провизора, получив высшее образование. Дальнейшие сведения о судьбе Владимира Николаевича достаточно противоречивы, и тот же Туган Кумыков их не приводит.

Значительно дополнили биографию кабардинского летописца неизвестные факты, недавно обнаруженные в украинских архивах Анатолием Дзагаловым. Их первопубликатор человек для нашего творческого коллектива далеко не чужой.

…В 2001 году в издательстве появился скромный улыбчивый парень. Оказалось, что он трудится… зубным техником, а в свободное от работы время пишет книгу по истории его родного селения Верхний Курп (Исламово). В поисках малейших упоминаний о судьбах своих односельчан еженедельно в течение трех лет работал в архивах. В результате напряженного поиска из-под руки человека, далекого от истории и тем более литературы, но искренне и глубоко любящего свою малую родину, вышла рукопись, каждая строка которой проникнута болью и печалью.

Виктор Котляров: Кабардинская история и судьбы ее первых летописцевВедь малокабардинское селение вошло в историю республики не только активным участием его выходцев в Русско-японской и Первой мировой войнах в составе Кабардинского конного полка Кавказской туземной дивизии, но и небезызвестным Верхнекурпским восстанием 1929 года, и последовавшими за ним жесточайшими репрессиями. Анатолий, получив с разрешения родственников доступ в закрытые ранее архивы, собрал уникальные материалы, позволившие восстановить имена и судьбы десятков его односельчан.

Подготовленная им рукопись книги «Исламово: забытые предки» нуждалась в серьезной редакторской доработке, на оплату которой у автора не было средств – их хватило только на бумагу. Но в издательстве посчитали делом чести довести рукопись до нужной кондиции, разделяя искреннее желание автора сделать своим землякам бесценный подарок – книгу об их дедах и прадедах, книгу, восстанавливающую родовую память.

И для самого Анатолия работа эта не прошла бесследно, он решил посвятить себя научной деятельности. Личная судьба сложилась так, что он переехал в Украину, устроился аспирантом в Институт истории, получил возможность работать в архивах, где и нашел неизвестные материалы о В. Кудашеве. Среди них заявления и обращения Владимира Николаевича в Киевское кредитное общество, а самое главное – воспоминания приват-доцента Н. П. Василенко, того самого, которому Кудашев, как он сам утверждает в предисловии, «всецело обязан возможностью появления в свет издаваемой мною книги «Исторические сведения о кабардинском народе» .

Из воспоминаний явствует, что в 1894 году первый кабардинский провизор сочетался церковным браком с дочерью полковника русской армии Елисея Коченовского – Анной. А так как христианская церковь допускала браки только между единоверцами, Кудашев принял православие, сменив кабардинское имя Эльбуздуко на церковно-славянское Владимир, а отчество Канаметович – на Николаевич.

Анна была весьма обеспеченной невестой, а после смерти брата стала к тому же владелицей роскошного особняка в центре Киева. В дом этот, достраивая его, и сам Кудашев вложил немалые средства, чтобы перед Первой мировой войной (то есть в 1914 году) продать его за миллион рублей и поселиться вместе с супругой в Кабарде, дабы «заняться общественной работой среди родного народа».

«Чтобы подготовить основу для этой работы, – пишет Н. П. Василенко, – Кудашев решил издать историю кабардинского народа. Это дело он поручил офицеру В. Р. Апухтину. В. Апухтин начал собирать материалы, однако не сумел их обработать. Кто-то посоветовал Кудашеву обратиться ко мне. Это было в 1911 году».

Отсюда становится ясным, как рождалась первая обобщающая книга по истории Кабарды – общими трудами Владимира Николаевича Кудашева, Всеволода Ростиславовича Апухтина и Николая Прокофьевича Василенко.

Книга, приуроченная к дню празднования 300-летия дома Романовых и даже преподнесенная самому императору, была доставлена Кудашевым в Кабарду, но оказалась невостребованной, пролежала до войны «под сукном», а в годы революции, судя по всему, большая часть ее тиража была уничтожена.

О послереволюционной судьбе ее главного автора нам известно немногое: в возрасте 56 лет в 1919 году он вступает в ряды Добровольческой белой армии, после ее поражения покидает родину; новая власть в 1922 году упоминает его в списке своих главных врагов, находящихся в эмиграции.

И это о человеке, который «горел каким-то неосознанным кабардинским патриотизмом» , «желал быть полезным своему народу и его культурному развитию» , который «с одной стороны… любил Кабарду, кабардинский язык, быт», «с другой стороны… так сжился с Россией и россиянами, так ценил российские знаки отличия, что хотел приобщить кабардинцев к их культуре».

Книга, которая вобрала в себя труды Александра Мисостова, Шоры Ногма и Владимира Кудашева, называется, на наш взгляд, весьма симптоматично – «Страна Кабарда». Та самая страна, которой кабардинские летописцы посвятили свою жизнь…

Natpress

Виктор Котляров: Кабардинская история и судьбы ее первых летописцев
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 15-05-2015, 16:42. Просмотров: 1005
Другие новости по теме:
25 апреля на праздновании Дня черкесского флага в Грузии состоится презента ...
Князь Измаил-бей Атажукин
В Нальчике вышла книга «Князья Кабарды», поступила она и в продажу, тираж о ...
Виктор Котляров, Нальчик: «Книга Марины Федоровой «Славяно-адыгские этюды» ...
В Нальчике вышла шестая книга «Черкесской саги» Мохидина Кандура «Дети диас ...