Архив сайта
Апрель 2021 (29)
Март 2021 (32)
Февраль 2021 (30)
Январь 2021 (32)
Декабрь 2020 (35)
Ноябрь 2020 (30)
Календарь
«    Май 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Основная направленность свода этических и этикетных норм и установок адыгэ хабзэ, и его высшей, тончайшей интерпретации – уэркъ хабзэ – формирование и поддержание лучших черт личности индивидуума, его достоинства, самоуважения, уважения к ближнему, создание комфортных условий взаимного обхождения. Определенные его правила были необязательны для всех слоев адыгского общества, но для дворянской его части были неукоснительны.

Идеалы рыцарского поведения в адыгских пословицах





























Отступление от существующих правил адыгэ хабзэ для дворянина могло быть фатальным: факт нарушения становился общеизвестным, осуждался обществом и, если проступок был достаточно серьезным, уорк мог быть понижен в дворянской сословной иерархии на одну ступень или вообще лишен дворянского звания. Статус адыгэ хабзэ был столь высок, что из-за грубого нарушения его правил и установок могли лишить звания даже самих его блюстителей и гарантов – князей (пщы). Самым ярким историческим фактом, иллюстрирующим это положение, было лишение княжеского звания в Кабарде Тохтамышевых.

Общественное признание, честь, слава – движущая сила, энергетический нерв, побудительная сила, обусловливающая динамику существования адыгского общества. «Дворянин, – отмечал А. Кешев, – не довольствовался … репутацией воина бесстрашного, смелого, предприимчивого, испытанного всякого рода лишениями и невзгодами, но метил гораздо дальше, добивался вместе с тем славы благородного, великодушного рыцаря. Аналогичные качества адыгского воина отмечены также Хан-Гиреем. «А знаешь ли, наши черкесы, ей-богу, храбрее всех народов на свете и безрассуднее, – говорит один из героев «Черкессих преданий» Хан-Гирея, Бесленей Абат, – Ранят ли их – нет награды; убьют – их семейства никто не призрит; за все, если скажут «храбрый» вот и награда для них! За это одно слово они идут навстречу верной гибели!».

Неотъемлемым нравственным качеством адыгского воина-наездника должны были быть мужество, смелость, презрение к смерти. «Привыкшие с самого нежного возраста к суровой закалке тела, – отмечает Тебу де Мариньи, – к пользованию оружием и управлению лошадью, они не знают другой славы, кроме победы над врагом, и другого позора, кроме отступления перед неприятелем». ЛIыгъэ щIапIэ лIы икIуадэркъым. («КIуэдами, лIыгъэ лъэужь къегъанэ, и цIэ къонэ» жыхуиIэщ) – В сражении (букв. месте, где умирают) [настоящий] мужчина не пропадет. («Даже если погибнет, память о его мужестве, храбрости останется, имя его останется» имеется в виду). ЛIыгъэм хуэлъащэм батэр егъэш – Кто силен (полон) мужества совершает подвиги.

Будучи одной из общеадыгских норм, обусловленных воинским образом жизни, необходимостью защищать себя, свою семью, эти качества были эталонными в отношении адыгского князя: Пщыгъэ къэзыхьыр – джатэщ – Звание князя приносит меч. Зи фыз зыщIыгъу зэшыркъым, зипщ и гъусэ шынэркъым – Тот, у кого в спутниках жена – не скучает, а тот, у кого в спутниках князь – не боится. ПшыфI зиIэм и нэсыпщ – Счастлив тот, у кого хороший князь. ПщыфIыр зекIуэ гъусэншэм зы лIы гъусэщ – У хорошего князя, одного отправляющегося в набег – есть один муж-спутник. Имеется в виду, что «хороший князь» – отменный воин, вторым спутником которого являются его храбрость и мужество, его воинские умения.

Бесстрашие, предприимчивость, умение достигать своих целей наименьшими усилиями благодаря отточенным воинским умениям – признанные в адыгском сообществе качества адыгского воина уорка: Уэркъыр щэ Iэбэгъуэщ – Дворянин-уорк – [делает всего] три действия. Уэркъ щауэ унагъэр щэ мэщIакъуэри, щэ мэунэ – Семья дворянина трижды беднеет и трижды богатеет.

Для адыгского воина-дворянина характерно особое, мужественное, философское отношение к смерти не как к чему-то трагическому, а как к закономерности, как итогу жизни воина, которая должна завершиться достойно, героически. Подобное отношение к гибели в бою свойственна была спартанцам, а также героям скандинавского эпоса (павшие в бою храбрые воины (эйнхерии) отправляется в Валгаллу – «Чертог убитых»), с той лишь разницей, что для адыгского воина не существовало такой мотивации, кроме самого факта смерти и посмертной славы, которая, быть может, будет воспета в песне и о которой, быть может, будет рассказано в предании. АжалитI щыщымыIэкIэ, а зы лIэгъуэм лIыгъэ хэлъхьэ – Раз не бывает двух смертей, в единственную смерть вложи мужество [т.е будь мужествен перед лицом смерти]. ЛIэным лIыгъэ хэлъщ – В смерти есть мужество. ЛIыхъужьыр зэ лIэгъуэщи, къэрабгъэр тIэу лIэгъуэщ – Мужественный мужчина умирает один раз, трус – два раза.

Однако, несмотря на воинский образ жизни, постоянную необходимость бороться как против внешней угрозы, так и отстаивать свои права в междоусобных конфликтах, в адыгском обществе выработалось сознание ценности человеческой жизни, необходимости уважения человеческого достоинства, достоинства личности. ЦIыхур уи щхьэ еплъытмэ, емыкIу къэпхьынкъым – Если будешь думать о людях, не навлечешь на себя позор. ЦIыхум пщIэ хуэпщIмэ, уи щхэщ зыхуэпщыIжыр – Уважая людей – уважаешь себя.

Уважение к человеку обуславливали гуманное по своей природе отношение к своему противнику. Неприемлемым считалось проявление жестокости, убийство пленных, нанесение увечий, насилие над женщинами. Гуманистическая по своей природе культура межличностного общения, образ жизни, направленный на создание благожелательных, толерантных взаимоотношений в обществе, репрезентируется и в установках и правилах ведения войны. Рыцарские по своей форме и сути правила поведения адыгского воина-уорка предполагали необходимость проявления великодушия, благородства по отношению к своему противнику.

Адыгский воин-уорк следует правилам запрещающих насилие, убийство безоружного, нападение на посланника. Т. Лапинский, три года живший среди адыгов, воевавший на их стороне во время русско-кавказской войны, отмечал: «Адыг по натуре храбр, решителен, но не любит бесполезно проливать кровь и не жесток. …изувечивание трупов, отрезание голов, ушей, рук, ног, убийства невооруженных, гнусности над женщинами, которыми сопровождается война, совсем неизвестны». Плененным женщинам оказывались особые знаки внимания, всадники везли, усаживая позади себя, на круп лошади. Как отмечали З.П. Кардангушев и Х. Шогенов, напавший на раненного, безоружного, не могущего оказать сопротивление, покрывал себя позором, его сравнивали с женщиной, он навсегда терял свое лицо («напэ»), т.е. ронял свою честь. Отражением этих установок служат пословицы-императивы: ЛIы пхам лIы еуэркъым – Связанного мужа [настоящий] мужчина не бьет. ЛIы Iэщэншэ еуэркъым – Безоружного [настоящий] мужчина не бьет. ЛIыкIуэ яукIыркъым – Посланника не убивают.

Однако, согласно некоторым пословицам, выше силы, мужества и личной храбрости в адыгском обществе ценились ум, мудрость, а также хитрость. Например: ЛIыгъэм ипэ – акъыл – Впереди мужества – ум. ЛIыгъэм ипэ хьилэр итщ – Хитрость (изворотливость) – впереди мужества. Хьилэр псалъэри лIыгъэм и лъэр щIиудащ – Хитрый заговорил и подсек ноги мужественному.

Хитрость, как одно из приоритетных качеств личности отражает, по мнению В.Я. Проппа, «…мораль иной эпохи, когда в тяжелой борьбе с природой и насилием слабый человек не мог побеждать иначе, как хитростью». «Проблема хитрости, – отмечает В.Я. Пропп, – одна их сложнейших проблем сказочной поэтики. Хитрость есть оружие слабого против сильного».

Таким образом, в своде адыгских этических норм, помимо прочего присутствуют правила и установки, являющиеся отображением идеологии, общественного сознания предшествующих эпох, когда свод этических и этикетных норм адыгэ хабзэ (адыгский этикет) еще не был сформирован и не обрел статуса идеального образа действий.

Общей рыцарской направленности свода нравственных этических установок аристократической части адыгского общества, в преобладающей степени воинская, аристократическая ее часть, соответствует требование честности, ответственности за свои слова, верности данному слову: ЛIы и псалъэ епцIыжыркъым – [Настоящий] мужчина – верен своему слову. ЛIы и псалъэ тIэу жыIэркъым («Зы жиIакъэ – жиIар игъэзэщIэнущ» – жыхуиIэщ) – [Настоящий] мужчина свои слова дважды не говорит (Коммент.: «Один раз сказал – и сделал» как говорится).

Красноречие, умение убедительно, аргументировано выразить свою точку зрения, произнести подобающее в той или иной ситуации благопожелание – одно из требований, предъявляемых к каждому члену адыгского общества, и соответственно, обязательных для каждого представителя аристократических сословий. Способность изящно, точно и убедительно выражать свои мысли в дворянской среде приравнивается к умению владеть оружием, например: Уэркъым и жьэ и джатэщ – Рот уорка – его меч.

Один из высших нравственных императивов в системе взаимного обхождения адыгов – уважение к старшим по возрасту, родителям, женщине: «Лета в общежитии черкесов, – отмечает Н. Дубровин, – ставились всегда выше всякого звания; молодой человек самого высокого происхождения обязан был встать перед каждым стариком, не спрашивая его имени, и, оказывая уважение его седине, уступить ему почетное место, которое в приеме черкесов имело весьма большое значение». «Уважение к старшим, пишет Б.Х. Бгажноков, внедряется в сознание адыгов как высший принцип, следуя которому можно достичь успехов в жизни и завоевать авторитет народа». НэхъыщIэм ищIыр къэжьи, нэхъыжьым ищIыр шхы – То, что приготовил младший - вырви, а то, что приготовил старший - съешь. Уи ин жеIэ, уи цIыкIу гъэдаIуэ – Своим старшим говори, твои младшие [пусть] слушают. Анэ-адэ псалъэр пхъэщхьэмыщхьэщ – Слова отца-матери – [сладки и вкусны как] фрукты.

Эти нравственно-этические нормы были одинаково значимы для всех слоев адыгского общества, в том числе и для адыгской аристократии. «Молодой князь, способный продемонстрировать в боях всю гордость, присущую его рангу, решится сесть в присутствии старика только с разрешения последнего» – отмечает Жак-Виктор-Эдуард Тебу де Мариньи в своих дневниках. Отсюда ряд этикетных предписаний: Нэхъыжьым жьантIэр ейщ – Жанта [почетное место] – принадлежит старшему. Нэхъыжьым жьэ ет, нэхъыщIэм гъуэгу ет – Старшему дай [право, возможность] высказываться, младшему – дай дорогу.

Идеалы рыцарского поведения предусматривали высокий статус таких свойств характера и принципов взаимного обхождения как спокойствие, уравновешенность, выдержанность: Щэным я нэхъ IэфIыр тэмакъкIыхьщ – В характере самое лучшее (букв.: сладкое) – спокойствие. Сакъ и анэ гъыркъым – Мать спокойного, уравновешенного [человека] не плачет. МафIэр къыпщIэнэныр гугъэкIуэдщ – Вспыльчивость (букв.: вспыхивание огнем) – потеря души [смерть]. Одной из основополагающих параметров системы нравственных координат в адыгском обществе является понятие «напэ» – «честь», «совесть». Понятие уэркъ напэ, – по утверждению Б.Х. Бгажнокова, – «было ключевым в системе рыцарской морали.

Лексема «напэ» обладает одновременно значением «лицо», соответственно, лицо человека выступает в адыгском сознании как эквивалент совести и чести. «По-видимому, решающее значение для возникновения и закрепления подобных ассоциаций [совесть, честь – лицо] имел тот факт, – отмечает Б.Х. Бгажноков, – что лицо – наиболее открытая, выразительная и культурная часть человеческого тела, сообщающая наибольшую информацию о характериологических свойствах человека, о состояниях и реакциях в каждый данный момент. Кроме того, ведь лицо – это своего рода визитная карточка homo sapiens, орган, выделяющий человека из животного мира; существо, не имеющее лица, по определению не имеет и не может иметь совести и чести. Совсем не случайно во многих языках мира слово «лицо» является обозначением человека, личности». Герой наиболее ранних адыгских исторических песен Андемыркан, на краю гибели, окруженный врагами и завистниками, преданный человеком, которого он считал своим другом – Биту, не убивает его, а тратит последние мгновения своей жизни, чтобы заклеймить предателя, оставив несмываемую отметину на его лице и руке:

«ЗыкъридзэкIри Битум и жьакIэр пигъэщщ, «Сыпщыгъупщэнщ», жери и Iэпхъуамбищыр дигъакIуэщ, «УкъращIэжынщ», жери и нэкIум дамыгъэ къридзэщ» - Обернулся и отсек бороду Биту, «[Не] забудешь меня», сказав, вдогонку отсек три пальца руки, «Чтобы знали, кто ты», – сказав, на лице его сделал отметину.

Не случайно, как отмечает тот же Б.Х. Бгажноков, простое убийство предателя «в народном сознании была бы недостаточной для человека, изменившего высоким идеалам мужской дружбы и рыцарского братства. И поэтому в действие вступают позорящие наказания: сначала отсечение бороды, затем, чтобы осталась неизгладимая печать позора, – отсечение трех пальцев, и, наконец, как самая большая и суровая кара – клеймение лица».

Следует отметить также символическую значимость отсечения бороды Биту. «Длинная борода Насрена, – отмечает З.Ж. Кудаева, – символ мудрости, власти и могущества; не случайно именно Насрен-Жаче первым выступает против божества Пако, отнявшего у нартов огонь. «Бородатость» Насрена соотносится с воззрениями, присущими многим древнейшим традициям (семитской, сикхской, древнеегипетской) согласно которым борода связывалась с достоинством, независимостью, отвагой и мудростью». В этой связи, учитывая архаический характер песен и преданий об Андемыркане, можно предположить, что жест отсечения бороды Биту, имел, помимо этического, еще и первоначальный, сакральный смысл – лишения достоинства, отваги, мудрости.

Значимость понятия совести, чести нашло отражение во многих пословицах и поговорках, например: Напэншэ нэхърэ нэкъэпакъэ – Чем не иметь совести (букв. не иметь лица) – [лучше быть] безобразным. Напэ зимыIэм кIапэр ехь. – Не имеющий совести курдюк уносит. Напэм техуэр жьэм жеIэф – То, что подсказывает честь – рот может сказать.

Безусловно, вышеперечисленные основные нравственные нормы и установки были общепринятыми в адыгском обществе. Однако кодексом чести, нравственно-этическим императивом они были, прежде всего, для аристократических слоев общества – его воинской, рыцарской прослойки – князей и уорков всех степеней. Образ жизни адыгских феодалов князей (пщи), дворян всех степеней (уорков) отличался от образа жизни крестьянского сословия, от жизни рабов (унаутов). Тонкое знание этикетных норм, неукоснительное следование которым требовало подчас если не полного самоотречения, то, порой, значительных усилий, что порождало такие, к примеру, пословицы: Уэркъ хабзэр дэгъэзеигъуэ кIыхьщ – Уоркский этикет – длинный [крутой] подъем [в гору]. Уэркъ хашэркъым – Уорк тайны не разглашает. Уэркъ (адыгэлI) здашэ щIэупщIэркъым – Уорк (адыгский мужчина) не спрашивает, куда его ведут. (Вариант: ЛIы здашэ щIэупщIэркъым – Мужчина не спрашивает, куда его ведут), то есть настолько мужествен, храбр, что не страшится неизвестности, готов к любым испытаниям.

Однако специфическая культура общения князей и уорков, нормы их поведения опиралась на общеадыгские культурные традиции, на этические, нравственные принципы, одинаково значимые для всех слоев адыгского общества. Принципы скромности, терпимости к ближнему, почитания старших, женщин, гостеприимства – были общезначимы и для дворянина (уорка), и для крестьянина (тфокотля). Повседневное бытовое поведение, правила взаимного обхождения опирались на общие гуманные по своему смыслу установки – цIыхугъэ – человечность, намыс – благовоспитанность, или имеющие этническую модальность – адыгагъэ – адыгство, адыгэ напэ – адыгская честь.

Особая изысканность этикетного поведения аристократических сословий была обусловлена как социально-экономическими, так политическими причинами. Будучи, прежде всего, воинским сословием, защищавшим во внешних войнах интересы всего народа, а также интересы феодалов в их междоусобных распрях, адыгские князья и уорки выработали свой особенный, воинский в своей основе кодекс идеального поведения, который оказывал воздействие на все слои адыгского общества.

С другой стороны – благородные рыцарские установки, желание, во что бы то ни стало, приобрести славу доблестного мужа, соответствовать идеалу трансформировали порой этот идеал в свою полную противоположность, порождая тщеславное желание славы ради славы, а знание и формальная репрезентация этических и этикетных норм, по сути, не отображала самого духа рыцарского кодекса адыгэ (уэрк) хабзэ. «Желание приобрести известность, сделаться храбрым джигитом (витязем), – писал Н. Дубровин, - прославиться своей удалью, не только в одном каком-нибудь селении, но в целом обществе, в долинах и по горам, составляли его цель, его желание и, вместе с тем, лучшую награду переносимых трудов».

Таким образом, в пословицах и поговорках, определенный пласт которых представлял собой этические и этикетные «правила», в них нашли отражение нормы взаимного обхождения, принятые в адыгском обществе и, в частности, в адыгской аристократической среде, для которой была характерна особая неукоснительная строгость, изысканность и утонченность в исполнении правил и норм взаимного обхождения. Следование сложным, строго определенным правилам поведения, регламентировавшим все стороны жизни адыгского общества, способствовало формированию особой формы существования, особого образа жизни адыгской феодальной знати.

Л.С. Хагожеева, старший лаборант, Институт гуманитарных исследований – филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения «Федеральный научный центр «Кабардино-Балкарский научный центр Российской академии наук

facebook.com
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 11-03-2018, 19:37. Просмотров: 159
Другие новости по теме:
Ибрагим Яганов: "Уэркъ Хабзэ" и "Адыгэ Хабзэ" в современной системе цен ...
Апсуара – морально-этический кодекс абхазов, в центре которого человек
Уэркъ Хабзэ – Кодекс чести черкесского дворянства
Барасби Бгажноков: «Мужество в понятиях адыгов»
Выставка в Геленджике: «Адыги: рыцари, всадники, воины…»