Архив сайта
Апрель 2021 (29)
Март 2021 (32)
Февраль 2021 (30)
Январь 2021 (32)
Декабрь 2020 (35)
Ноябрь 2020 (30)
Календарь
«    Май 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В статье проведен сопоставительный этимологический анализ западно-кавказских имен Бога: адыгского «Тхьэ», убыхского «Уаба» и абхазского «Анцәа». Имя «Тхьэ», возводимое автором статьи к бжедугско-шапсугскому слову «тhэ» со значением «одаривающий» и находящее параллели в именах богов древнеегипетского пантеона, т.е. из рассматриваемых теонимов самое раннее, выбрано в качестве ориентира. С ним произведены фонетические и семантические сравнения, с помощью которых получен вывод, что, несмотря на кажущуюся несхожесть звукового оформления анализируемых теонимов, общие черты в них сохраняются.

Ключевые слова: адыгский, черкесский, абхазский, убыхский, этимология, теоним, Бог, Тхьэ, Уаба, Анцәа, одаривающий, отец, небесный, язык, родственный, сино-кавказский, хаттский.


Об общем в черкесском Тхьэ, убыхском Уаба и абхазском Анцәа (Бог), – А.М. Шаззо





























A.M. Shazzo


About the similarity of the Circassian Tkhe Ubykh Uaba and Abkhazian Antsәa (God)


Abstract. The article provides a comparative etymological analysis of the Western Caucasian names of God: the Adyghe “Tkhe”, the Ubykh “Uaba” and the Abkhazian “Antsәa”. The name “Tkhe”, being raised by the author of the article to the Bzhedug-Shapsug word “t he” with the meaning “bestowing” and finding parallels in the names of the gods of the ancient Egyptian pantheon, i.e. of the considered theonyms, the earliest is chosen as a reference point. Phonetic and semantic comparisons of it were made, with the help of which it was concluded that, despite the apparent dissimilarity of the sound design of the analyzed theonyms, common features in them are preserved.

Keywords: Adyghe, Circassian, Abkhazian, Ubykh, etymology, theonym, God, Tkhe, Uaba, Antsәa, bestowing, father, heavenly, language, related, Sino-Caucasian, Hutt.


Этимологические сопоставления черкесского (адыгского) «Тхьэ», убыхского «Уаба» и абхазского «Анцәа» в значении «Бог», несмотря на то, что языки, из которых взяты примеры, признаются близкородственными, до сих пор не сделаны. Объясняется это, видимо, значительной внешней несхожестью имеющихся в названных языках форм.

В «Этимологическом словаре адыгских (черкесских) языков» А. Шагирова к теониму «Тхьэ» в качестве возможных параллелей даются убыхское «дыхъы» – «собственник», «владелец» и абхазско-абазинское «ахь / ахьы» – «князь», что там же признается неубедительным [1: т. II, 80]. Абхазский лингвист Б. Джонуа, проанализировав имеющиеся этимологии имени «Анцәа» и предложив свою, не привел ни одной из возможных параллелей из черкесских или убыхского языков [2: 424-430].

Тем не менее, точки соприкосновения между именами Бога: «Тхьэ», «Уаба» и «Анцәа», – по нашему мнению, должны существовать, и исследование, в задачи которого включалось бы их выявление, необходимо.

Первый признак, по которому следует сравнить теонимы – их значения. Адыгские «Тхьэ» – «Бог» или «Тхьэшхо» – «Великий Бог» многими исследователями (к которым себя относим и мы) видятся именами Демиурга, Всесоздателя, который «сотворил мир и людей» [3: 21]. Близкая к ней характеристика закреплена специалистами и за абхазским «Анцәа» [4: 23]. Притом, правда, что высказано также мнение о происхождении «Анцәа» от одного из местных родовых богов, который впоследствии для всех абхазов стал Верховным [5: 159-171].

О значении убыхского имени «Уаба» можно сказать следующее: «Убыхско-адыгейско-русский словарь» Б. Берсирова и С. Берсировой слово «тхьэ» переводит на убыхский язык как «уа» или «уаба» [6: 439]. Абхазский лингвист Вяч. Чирикба при исследовании хаттского наименования Бога – «Šh̭af», наряду с адыгскими параллелями «Уашхъо» и «Уащхъуэ», использовал убыхский теоним «Уашхъуа». Специалист по древним анатолийским языкам А. Касьян посчитал данные сопоставления «ненадежными» [7: 45]. Тем не менее, вопрос о том, как относиться нам в своем исследовании к убыхским именам Бога – «Уаба» и «Уашхъуа», остается открытым. Как, собственно, и некоторые другие не менее важные вопросы, связанные с ними.

В процитированном выше источнике сказано, что Вяч. Чирикба, закрепив за убыхским теонимом «Уашхъуа» значение «гром и молния», придал черкесским аналогам трактовку «небо» или «серое небо». И подобная трактовка имен, а особенно предложенный исследователем цвет неба, вызывает у нас сомнение.

Действительно, в речи восточных черкесов существует слово «щхъуэ», и оно означает «серый» [8: 786]. Однако у западных черкесов его параллель не обнаруживается, и данное обстоятельство – существенный недостаток для этимологии. Вместе с тем в речи восточных черкесов активно используется слово «щхъуантIэ» со значением «голубой» [8: 785], которое имеет аналог у западных в виде практически такого же слова – «шхъуантIэ» [9: т.III, 432]. «ЩхъуантIэ» (как и его аналог) делится на три части: «щхъуа-» (щхъуэ) – «голубой», «-н-», которое объясняется как наращение, и «-тIэ», видимо, родственное слову «тIэщIын» / «тIэкIын» – «раздеть». Компонент «уа-» в вариантах «Уашхъо» и «Уащхъуэ», видимо, содержит значение «небо». В целом же оно, очевидно, значит «безоблачное, чистое небо».

Только такое небо и могло, с точки зрения предков черкесов, ассоциироваться с Всесоздателем. Лишь в этом смысле оно соответствует своим значением теониму «Тхьэ» – как второе его имя. Убыхское же «Уашхъуа», вероятно, заимствовано в очень раннее, доаврамическое время у праадыгов и не в качестве обозначения бога «грома и молнии», а именно как второе имя «Уаба». Отсюда и вывод о том, что «Уаба» в представлении праубыхов тоже являлся Всесоздателем.

А. Шагиров считает допустимым связь теонима «Тхьэ» с греческим Theos – «Бог» и германским Thor – «бог грома и молнии». Здесь же со ссылкой на аргументы соавтора «Грамматики адыгейского литературного языка» Н. Яковлева он дает пояснение о том, что «…слова типа тхьэ по времени своего образования относятся к весьма ранней эпохе…» [1: т. II, 79]. Доктор философии Е. Ахохова, напомнив о том, что греческое Theos первоначально звучало как [theos], предложила еще более удревнить термин «Тхьэ» с помощью его сопоставления с именами древнеегипетских богов – Птаха (Pth), Сета (Sth, Swth) и т.д., которые, очевидно, тоже содержали в себе звук [th], т.е. [t] с придыханием [10: 112-117]. Автор данной статьи на основе идеи Ахоховой реставрировал древнее произношение имени «Тхьэ» с помощью устаревшего бжедугско-шапсугского диалектного слова «тhэ», означающего «одаривающий». Так была получена новая, более близкая форма для сопоставлений с приведенными выше: древнегреческой «Theos» и древнеегипетскими «Pth», «Sth» / «Swth». В результате исследования предложен вывод о том, что имя «Тhэ» для праязыка адыгов исконное, что оно в виде компонента «th» вошло в приведенные выше теонимы, что случился данный обмен между языками порядка 6 тыс. лет назад [11: 19-22].

Другими словами, теоним «Тhэ», имеющий параллели в древнеегипетском, древнегреческом, древненемецком и других языках (например, в латинском в виде Deus [11: 19-22]), при дальнейших абхазско-адыгско-убыхских сопоставлениях должен нами позиционироваться не только как важнейшее звено, но и как верный ориентир. Притом, правда, что подобным ориентиром способно служить и имя убыхского Демиурга «Уаба».

Имя «Уаба», если судить по «Этимологическому словарю русского языка» М. Фасмера, немногим менее древнее, чем теоним «Тхьэ». Так, компонент «-ба» в нем сопоставим со многими именами Бога, в том числе с русским. Согласно названному словарю имя «Бог» родственно древнеиндийскому теониму bhágas «одаряющий…», древнеперсидскому baga-, авестийскому baɣa «господь», «бог» и т.д. [12: 181-182].

Звук [б] в убыхском имени «Уаба» «Убыхско-адыгейско-русским словарем» зафиксирован как фарингальный [6: 386], то есть как возникающий в гортани. Однако гортань местом образования билабиального звука представить себе трудно. Поэтому его необходимо относить к фарингализованным, т.е. имеющим гортанный оттенок, например, таким, какой [б] может придать арабский звук [гI], считающийся заимствованным адыгами в свой язык вместе со словами типа «гIазаб» – «мучение» [1: т. I, 141] и имеющийся как исконный, например, в звукоподражательном слове [гIау] – «гав». Он-то, в свою очередь, и должен восходить к звуку [б] с придыханием, то есть к [бh], звуку, похожему на звукосочетание [bh], например, в древнеиндийском слове bhágas – «Бог». Иначе говоря, если сейчас имя «Уаба» следует произносить примерно как [уабгIа], то в далеком прошлом оно, видимо, звучало как [уабhа]. И именно той древней аспирацией полученная нами убыхская форма сопоставима с реставрированным ранее звучанием адыгского теонима «Тhэ».

Но точки соприкосновения между именами «Уабhа» и «Тhэ», на наш взгляд, этим не ограничиваются. Так, корневое звуковое соответствие б / т, которое мы наблюдаем в именах «Уабhа» и «Тhэ», в абхазо-адыгских языках встречается и в других словах. Например, по этому признаку сопоставимы абазинское слово «аба» – «отец» (при абхазском «аб») и западно-черкесское «атэ» с тем же значением [1: т. I, 57]. Притом, что слово «атэ», по нашему мнению, исторически родственно бжедугско-шапсугскому слову «тhэ», означающему «одаривающий» [11: 19-22]. То есть, компонент «-бhа» и имя «Тhэ» можно трактовать и как «отец», и как «одаривающий».

В приведенных выше примерах наблюдается также и семантическая параллель: М. Фасмер переводит древнеиндийский теоним bhágas как «одаряющий», мы праадыгское имя «Тhэ» трактуем как «одаривающий», что по значению совпадает полностью. Это может, в частности, означать и то, что вместе с возможным заимствованием в другие праязыки черкесского «Тhэ» и убыхского «Уабhа», народы, их носители, приобрели понимание Бога и как Отца людей, и как Отца небесного. А если подобное допустимо, то в компоненте «уа-» праубыхского теонима «Уабhа» действительно необходимо усмотреть значение «небо». Современное убыхское слово «небо» представляется в виде «жуа» [6: 351], абхазское – «ажәҩан» [13: 168], западно-черкесское – «уашъо» [12: т. III, 160], восточно-черкесское «уафэ» [8: 647]. То есть либо компонент «уа-» в свое время был заимствован предками убыхов у прачеркесов вместе с теонимом «Уашхъуа», либо он восходит к общему древнему и условному праадыгско-убыхско-абхазскому «уа» со значением «небо».

А синтезировав привлеченные значения, мы получим следующий уровень нашей семантической параллели – понимание Бога не только как «Отца небесного», но и как «Дарителя».

Выявленное с помощью адыгского «Тhэ» и убыхского «Уабhа» новое значение «Даритель», думается, следует спроецировать на абхазский теоним «Анцәа». Поскольку абхазы действительно были когда-то одним народом с черкесами и убыхами, то и понимание Бога у них не могло быть отличным. Поэтому возникает необходимость привлечь к сопоставлению слова из рассматриваемых языков со значением «давать, дарить». Обнаруживаются следующие результаты: по черкесскому языку в целом – «тын» [8: 641, 9: т. III, 129], по убыхскому – «та-» [6: 350], по абхазскому – «атара» [13: 213]. Как можно видеть, в приведенных примерах наблюдается ожидаемый звук [т]. При этом, правда, только бжедуги и шапсуги, относящиеся к западным черкесам, произносят его с аспирацией – [тhын].

Абхазское имя «Анцәа», по-видимому, – гибридное, точнее, содержащее в себе древний признак некогда гибридного или смешанного состояния языка. Гибридные слова возникают при тесном соприкосновении двух разноязычных массивов [14]. С каким народом произошло смешение у праабхазов, пока сказать сложно. Но рассказ о том, что «Анцәа» происходит от одного из местных родовых богов, который впоследствии стал Верховным для всего сообщества, видимо, – своеобразное свидетельство древней ассимиляции предками абхазов равноценного или почти равноценного по величине народа.

Гибридным, по нашему мнению, является и убыхское имя «Уабhа». Разница заключается лишь в том, что в нем ясно виден второй язык – участник смешения. Это один из ближайших к нему родственников – праабхазский.

Имя «Анцәа», если алфавит западных черкесов использовать в виде транскрипционных знаков, может быть изображено как [анцуа]. Звук [цу (цу)] характеризуется как переднеязычная придыхательная лабиализованная свистящая аффриката. При этом в абхазском звуке [цә] слышится больше свистящего оттенка, чем в западно-черкесском [цу]. Это оттого, что он отличается способом лабиализации: в западно-черкесском у-образное огубление, а в абхазском ф-образное. В итоге абхазский губно-зубной звук [цә], исходя из логики, заложенной в нашу транскрипционную систему, следует изображать как [цф]. Западно-черкесская аффриката [цу] образована слиянием двух звуков [т] и [шъу], абхазская – [т] и [шъф], где компоненты [шъу] и [шъф], повторимся, звучат практически одинаково. В целом же выявляемая общая для звуков [цф], [тh] и [бh] придыхательность, предоставляет нашему исследованию вполне осязаемый аргумент в пользу вероятности родственной связи между именами Бога – «Тхьэ», «Анцәа» и «Уаба».

Еще более очевидными точки соприкосновения между теонимами «Тхьэ» и «Анцәа» станут, на наш взгляд, если привлечь к сопоставлениям хаттское имя Бога – «Šh̭af». В одной из предыдущих своих работ мы уже провели параллель между адыгским именем Бога – «Тхьэ» и хаттским его аналогом [15: 130-137]. Тогда, сославшись на чередование литер «š» и «t», используемых сегодня для передачи одного из неясных звуков в хаттском языке [7: 24], мы восстановили вторую возможную форму рассматриваемого имени – «Th̭af» и указали на ее возросшее сходство с адыгским именем «Тхьэ» [15: 130-137].

При сопоставлении хаттского имени Бога с абхазским не мешает напомнить о том, что хаттский теоним «Šh̭af» дошел до нас благодаря хеттским писчикам, не владевшим хаттским языком, фонетически более богатым и уже к тому времени мертвым. Поэтому рассуждения о них, закономерно нося гипотетический характер, могут отличаться лишь большей или меньшей убедительностью.

Формы «th̭af» и «šh̭af», по всей видимости, также гибридные, где первая из них как близкая к оригиналу, должна быть признана наиболее ранней. Сочетание знаков [th̭], вероятно, отражало что-то похожее на звук [тh]. У абхазов, как сказано выше, к сегодняшнему дню он дал [цф], что может являться ориентиром для определения того, какой звук вместо него мог выработаться в свое время у хаттов. Поскольку все рассматриваемые языки / диалекты в то время тесно взаимодействовали между собой, а наибольшее воздействие оказал тот, что стал сегодня западно-черкесским, подыщем из него звук гипотетически похожий на [š]. В этом смысле можно предложить либо абруптив [цI], либо одну из модификаций звука [ч], коих в нем четыре. При этом наиболее похожим на звук [тh] из приведенных следует признать [чъ (тш)]. Он соответствует звуку [тh] своей относительной простотой, а еще тем, что бжедуги и шапсуги могут произносить его с аспирацией – [чъh].

А. Касьян, именуя «неясным» звук, скрытый под знаком «h̭», предположительно уподобляет его «прасемитскому глухому велярному или увулярному спиранту [x] ~ [χ]» [7: 24]. Однако, как сказано выше, есть основание не считать его отдельным звуком, а лишь оттенком к нему, представляющим собой, к примеру, ярко выраженное придыхание.

Компонент «-f» в формах «th̭af» и «šh̭af», думается, более акцентированный повтор предыдущего придыхания. В абхазском имени Бога – «Анцәа» [анцфа] оно преобразилось в компонент [-цфа], в который входит придыхательный спирант [цф]. С его помощью аспирация как бы помещена в дополнительную звуковую оболочку. Компонент же «-f» в формах «th̭af» и «šh̭af», который, вероятно, был заимствован из праабхазского в виде корневого элемента [-цф], распадающегося на звуки [т], а, главное, [шъф], похожий на [шъу], был, видимо, уподоблен западно-черкесскому «-шъо» [шъуэ] / «-шъуа» [шъуа], а затем в соответствующем окружении заменен на восточно-черкесский аналог «-фэ». Такое чередование компонентов «-шъо» / «-фэ» у адыгов наблюдается, к примеру, в вариантах слов «уашъо» / «уафэ» со значением «небо». Отличие в том, что они в словах «уашъо» и «уафэ», означая «кожа», «покрытие», «цвет» и т.д., наполнены смыслом, а компонент «-f» в форме «th̭af» является лишь обрамлением придыхания.

В качестве осторожного вывода из произведенных выше сопоставлений можно предложить следующее: если праабхазский язык действительно оказал заметное влияние на образование теонима «Šh̭af», а тот, в свою очередь, на изменения в имени «Анцәа», то вторым языком, участником древнего смешения с праабхазским, мог стать прахаттский, точнее, один из его диалектов.

Таким образом, исследование внесло ряд обоснований в предположение о том, что звук [тh], а также бжедугско-шапсугское слово «тhэ» со значением «одаривающий», исторически родственное западно-черкесскому слову «атэ» – «отец», для праадыго-абхазо-убыхского имени Бога является изначальным. На каком-то древнем этапе «Тhэ» под влиянием предположительно праабазинского слова «(а)бhа» – «отец» преобразилось на праубыхской почве в «Бhа». Затем под воздействием второго имени «Тhэ» – «Уашхъо» или «Уащхъуэ» – древний теоним «Бhа» прирос в препозиции компонентом «уа-» со значением «небо». В современном же абазинско-абхазском теониме «Анцәа» обнаруживается не первоначальный [тh], а придыхательный звук [цф]. По придыхательности чередование звуков [тh] и [цф] можно назвать естественным.

Анализ хаттского теонима «Šh̭af», который сделан дополнительно к основному, показал, что он, скорее всего, и гибридное слово, и заимствование – в нем заметны как следы праадыгско-абхазских форм, так и их последующая оригинальная фонетическая интерпретация. В целом данное заключение подтверждает вывод А. Касьяна о том, что хаттский не входил в число праязыков Северо-Западного Кавказа. Он – их «дальний родственник» как один из языков сино-кавказской макросемьи [7: 42-196]. Ближе он к ним стал, видимо, после возвращения праадыго-абхазо-убыхов с Северного Кавказа в Малую Азию, где аборигенами в то время оставались прахатты.

Литература:

1. Шагиров А.К. Этимологический словарь адыгских (черкесских) языков. – М. 1977.
2. Джонуа Б.Г. К вопросу об этимологий абхазо-абазинского (А)нцәа «Бог» / Кавказ: История, культура, традиции, языки. – Сухум, 2004.
3. Шортанов А.Т. Адыгская мифология. – Нальчик, 1982. – 194 с. (21)
4. Бигуаа В.Л. Ритуальный мир традиционной религии абхазов. – Москва: Макс Пресс, 2018. – 336 с. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://apsnyteka.org/file/Biguaa_V_L_Ritualny_mir_trad_religii_abkhazov_2018.pdf , (дата обращения 17. 08. 2020).
5. Известия Абхазского института языка, литературы и истории им. Д.И. Гулиа. – Тбилиси: Мецниереба. – 1974, Т. III. – 190 с. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://yadi.sk/d/1TaWdkmpN6jsv , (дата обращения 18. 08. 2020).
6. Берсиров Б.М., Берсирова С.А. Убыхско-адыгейско-русский словарь. – Майкоп, 2018. – 408 с.
7. Касьян А.С. Клинописные языки Анатолии (хаттский, хуррито-урартские, анатолийские): проблемы этимологии и грамматики. – М., 2015.
8. Словарь кабардино-черкесского языка. – М., 1999. 853 с.
9. Толковый словарь адыгейского языка. В трех томах. – Майкоп, 2010.
10. Ахохова Е.А. Природа теонима «Тха» («Бог»): базовые гипотезы / Мир культуры адыгов. – Майкоп, 2002. – С..
11. Шаззо А.М. Этимология слова «Тхьэ» (Бог): семантические и фонетические параллели в различных языках // Адыги: проблемы сохранения культурного наследия и этнической самобытности. – Майкоп, 2018.
12. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. В четырех томах. – М., 1986.
13. Инал-Ипа А.И., Меретуков К. Адыгейско-абхазско-русский словарь. – Майкоп, 2013. – 308 с.
14. Золотарева И.В., Живодрова Д.Ю. Spanglish как результат заимствований в современном испанском языке. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/spanglish-kak-rezultat-zaimstvovaniy-v-sovremennom-ispanskom-yazyke/viewer , (дата обращения 30. 09. 2020).
15. Шаззо А.М. К труду А.С. Касьяна о древнейших анатолийских клинописных языках // Вестник науки АРИГИ им. Т.М. Керашева. – 2020 – №22 (46).

Вестник науки АРИГИ №25 (49) с. 31-36.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 1-03-2021, 22:26. Просмотров: 189
Другие новости по теме:
Аслан Шаззо: Этимология слова «Тхьэ», – семантические и фонетические паралл ...
А. Шаззо: Хеттский корень war-nu- в сопоставлении с некоторыми адыгскими и ...
Аслан Шаззо: Об индоевропейских параллелях к черкесским словам «отец» и «па ...
А. Шаззо: Сопоставление черкесских и тюркских слов со значениями «отец», «п ...
Аслан Шаззо: Новый подход к этимологии древнего имени «хатт»