Архив сайта
Июль 2021 (30)
Июнь 2021 (34)
Май 2021 (30)
Апрель 2021 (30)
Март 2021 (32)
Февраль 2021 (30)
Календарь
«    Июль 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В статье рассмотрены особенности адаптации адыгов к новым историческим условиям в процессе их включения в общероссийскую имперскую систему. Показаны основные проблемы, с которыми столкнулись имперские властные структуры на местах. В сложном положении оказались адыги, оставшиеся на исторической родине. Последствия Кавказской войны оказались для них весьма трагичными. В ходе войны подверглась разрушению традиционная общественная организация. Складывалась новая система административно-территориального правления на территории Кубанской области.

Ключевые слова: адыги, Россия, интеграция, трансформация, исторические судьбы, исторический опыт.


Адыги в составе Российской империи: особенности адаптации к новым историческим условиям, – Панеш А.Д.





























XIX век остался в исторической памяти адыгов, как время тяжелой и изнурительной борьбы с военной экспансией Российской империи. Вместе с тем в сознании адыгов в этот период совместились две эпохи, разорванные войной.

Официальной датой завершения Кавказской войны считается 21 мая 1864 г. В связи с этим в правительственных кругах утвердилось мнение, что на Кавказе наступил долгожданный мир. Однако военная администрация на местах все более убеждалась, что на деле противоречия не только продолжали существовать, но и углубляться.

Своеобразие военно-политической обстановки на Северо-Западном Кавказе заключалось в том, с расширением границ империи далеко на юг возникли сложные задачи, связанные с включением в состав России адыгских земель.

Исторические судьбы западных адыгов в 60-70-х гг. XIX в. складывались весьма непросто. Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют проанализировать особенности вхождения адыгов в общероссийскую имперскую систему.

Процесс включения территории Северо-Западного Кавказа в орбиту общероссийских административных, хозяйственных и культурных связей предполагал создание эффективной системы управления. Однако «в качестве правителей и устроителей жизни черкесов прибыли из России подонки русского чиновничества. С первых же дней управления дали себя знать классические взяточничество и продажность русского чиновника» [1: 294]. Следует отметить, что такая ситуация была характерна для самодержавия в целом.

Местная администрация столкнулась с целым рядом сложнейших проблем. Приходило осознание, что формировавшийся веками «этнический и культурный мир народов этого региона не способен «стать русским» и будет требовать особого подхода» [2: 262-263]. Реализация этого подхода меняла порядок общественных связей адыгов, разрушала традиционную модель общества. В последние годы борьбы адыгов за независимость под напором военных властей происходила массовая миграция населения. Черкесы, веками проживавшие в горной местности, насильственно переселялись на равнины. Все это приводило к разрушению хозяйственных связей и традиционного уклада жизни. Кубанская область была разделена по военным округам. Адаптация к новым историческим условиям проходила болезненно, на первый план выдвигалась проблема выживания, сохранения основ традиционного образа жизни. В неимоверно трудных условиях адыги стремились сохранить язык, веру, традиции и обычаи.

Ситуацию на Северо-Западном Кавказе осложняла непродуманная политика властей, сущность которой состояла в том, чтобы переселить оставшихся на родине адыгов на Прикубанские плавни, а их территории заселить казачьими станицами. Выселенные на плоскость адыги были лишены возможности свободно размещать свои хозяйства на земле.

Емкую характеристику социально-экономической ситуации в Кубанской области дал русский публицист Я.В. Абрамов: «Места, прежде занятые многочисленным горским населением, пустуют до сих пор, прекрасные нивы и луга, буквально созданные руками человека на голых скалах, заросли мелким колючим кустарником и совершенно пропали для культуры. Богатейшие сады и виноградники заросли дикими деревьями и погибли» [3: 62]. Основы традиционной хозяйственной деятельности были подорваны основательно. Об этом с горечью писал историк П.С. Личков. «…Кровавая война изгнала и уничтожила горцев, в корень разрушила их культуру, искусственные каналы заросли и засорились, стоившие много труда, искусственные террасы осыпались, обширные сады и прекрасные виноградники частью вырублены во время войны и в период заселения страны русскими, частью одичали и так обросли другими плодами деревьев, что теперь уже трудно определить, где кончается перевитая дикой виноградной лозой лесная чаща и где начинается бывшее культурное насаждение...» [4: 53].

Весьма непросто складывались взаимоотношения адыгов с русскими переселенцами. Если на первом этапе переселенцы стремились поддерживать дружественные отношения с местным населением, то с усилением колонизационной активности были уничтожены мотивы внешней сдержанности.

Реальная ситуация, в которой оказались адыги, вступала в противоречия с «воспоминаниями о высокоорганизованной общественной жизни, комплексном земледельческо-скотоводческом хозяйстве, знаменитых террасных полях и фруктовых садах, превратившихся в руины в ходе войны. Полученные многовековым опытом знания о климате и природе страны, умение приспосабливаться к неблагоприятным природно-географическим особенностям дали адыгам возможность насадить высокую культуру в таких местах, которые русские, и теперь ещё считают непригодными для какой бы то ни было культуры» [5: 6].

В сложной ситуации оказались переселенцы, не имеющие навыков хозяйствования в условиях горной местности. Правительству приходилось выделять средства на их содержание. Со временем многие станицы были упразднены, так как, по справедливому замечанию Я.В. Абрамова, русскому населению оказалось «совершенно невозможно жить в этих местах»: «по крайнему неудобству относительно хозяйства, путей сообщения и отчасти климата» [6: 62]. Переселенцы столкнулись также с проблемой воды. Горные и лесные родники, которыми пользовались адыги, были заброшены. Казакам и переселенцам предстояло освоить новую территорию с непривычными природными и климатическими условиями.

Современники отмечали запустение огромных пространств на Западном Кавказе, которые были покрыты прежде горскими нивами, лугами и виноградниками [7: 319].

Включение адыгов в имперские структуры совпало по времени с проведением в стране реформ, ставших важным феноменом общественной трансформации. В государственном организме России требовались кардинальные изменения. Ключевым для государственной политики России на Северном Кавказе с этого времени становится вопрос о соотношении систем власти и управления в регионе с процессами преобразования местных обществ [8: 25-26].

Преобразования, начавшиеся на Северо-Западном Кавказе, были направлены на закрепление военно-политических результатов Кавказской войны. Реформы развертывались в условиях общего укрепления Российского государства и осуществления им системных, но постепенных и контролируемых сверху изменений. Для государственной политики на Кавказе основной задачей являлась более прочная интеграция региона в имперское социально-политическое пространство. Она решалась с учетом социокультурной специфики на основе сочетания безусловного верховенства центральной власти с элементами судебно-административной автономии региона. Однако реформы 1860-1870-х гг. не оказали значительного влияния на внутренний строй местных обществ, на хозяйственно-бытовой уклад и религиозную жизнь сельских общин. В сущности, были подорваны устои традиционного общества. Положение ещё более осложнялось тем обстоятельством, что привилегированные сословия местных обществ не получили прав российского дворянства, а население в целом имело статус инородцев.

Реформы начались с решения крестьянского вопроса, имевшего у адыгов выраженную специфику. Перераспределение земельного фонда было проведено в пользу местной знати. Одновременно с аграрными преобразованиями правительство приступило к административной реорганизации Северо-Западного Кавказа. Была создана «военно-народная» система управления, предполагавшая раздельную администрацию для гражданского, казачьего и горского населения. Вся административная, военная, полицейская и частично судебная власть над горцами сосредотачивалась в руках военного начальства.

Составной частью этой системы управления стала и судебная, которая предусматривала предоставление «народу такого суда, который, будучи сообразен с его понятиями и обычаями, давал бы возможность постепенно перейти к решению всех дел на основании общих законов империи» [9: 6]. Судебная реформа не затронула адат, по которому, как и раньше, разбирались дела.

В целом реформы на Северо-Западном Кавказе должны были подготовить адыгов к подчинению общим полицейским и судебным законам империи. В начале 70-х гг. XIX в. в Кубанской области было ликвидировано военно-народное управление и введена гражданская администрация.

Потребовались десятилетия, для того, чтобы адыги стали частью российского имперского механизма. Изменения, произошедшие в адыгском обществе за этот период, по своей сущности, представляли собой масштабную, сложную и далеко неоднозначную по последствиям трансформацию. Традиционная общественная структура адыгов была уничтожена. В последней четверти XIX в. она стала постепенно возрождаться, но только в искусственной и привнесенной форме.

Опыт взаимодействия адыгов с другими народами свидетельствует о том, что черкесы не стремились влиться в общий цивилизационный поток. Они отстаивали традиционный образ жизни как особый опыт общественного развития. Именно эти особенности вызывали недоумение у местных чиновников, стремившихся, далеко не всегда осознанно, изменить порядок общественных связей адыгов.

«Хорошие подданные» по представлениям местного начальства должны были подчиняться общеимперским законам, включиться в рыночные отношения и перенять русскую культуру. Адыги не соответствовали этим представлениям. Чиновники все более убеждались в том, что этнический и культурный мир адыгов, имевший вековые корни, при всех усилиях властей не способен стать русским. Поэтому наиболее эффективной была признана политика ассимиляции коренного народа с «державной национальностью» [10].

Местная администрация допускала немало грубых ошибок и просчетов в отношении адыгов. Представители колониальной власти не стремились понять бытовых и правовых особенностей коренного народа. Они применяли к ним такие государственные нормы, к восприятию которых адыги не были подготовлены [11: 486].

О трудностях адаптации адыгов к новым социально-политическим условиям писал и С. Сиюхов. Он с горечью констатировал, что «для облегчения перемены климата не было сделано почти ничего» [12: 306]. С углублением процессов интеграции для адыгов становилось очевидным, что навязываемые властями модели поведения никак не вписываются в их представления о достойном уважения образе жизни.

Наряду с другими мерами колониальные власти придавали немаловажное значение расширению пространства христианизации. Решение этой проблемы было включено в контекст борьбы с «религиозными заблуждениями мусульман». Практически все проекты были направлены на то, чтобы воспитать поколение проводников христианского учения.

Следует также отметить, что в этот период формируется модель национальной политики Российской империи на Северном Кавказе. Она была нацелена на быстрейшее включение региона в состав российского историко-культурного пространства. Вхождение Северного Кавказа в состав Российской империи повлекло за собой кардинальные перемены в жизни народов региона. Они сталкивались с новой политической системой и экономическим строем, поступали в подчинение сформировавшейся администрации, обнаруживали на своих землях иногороднее население, которое обосновывалось в новых городах и деревнях. Процесс это был сложным и противоречивым. Вместе с тем он явился важной составляющей исторического опыта развития народов Северного Кавказа.

Литература:

1. Сиюхов С. Избранное. – Нальчик, 1997.
2. Шеуджен Э. Адыги (черкесы), XIX век: опыт применения историко-антропологического подхода. – Москва-Майкоп, 2015.
3. Абрамов Я.В. Кавказские горцы // Русские авторы XIX в. о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. – Нальчик, 2001. – Т. 1.
4. Личков П.С. Очерки из прошлого и настоящего Черноморского побережья Кавказа. – Киев, 1904.
5. Там же.
6. Абрамов Я.В. Указ. соч.
7. Там же.
8. Карамурзов Б.С., Боров А.Х. Северный Кавказ в историческом пространстве и времени // Кавказология. – 2017. – №1. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.kbsu.ru/nauchnye-izdaniya/zhurnal-kavkazologiya , (дата обращения 29. 10. 2020).
9. Грабовский Н.Ф. Очерки суда и уголовных преступлений в Кабардинском округе // Сборник сведений о кавказских горцах. – 1870. – Вып. 4.
10. Дегоев В. Кавказ и судьбы российской государственности (вольные мысли по случаю) [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.darial-online.ru/1999_4/degoev.shtml , (дата обращения 05. 11. 2020).
11. Бобровников В.О. Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие. – М., 2002.
12. Сиюхов С. Избранное. – Нальчик, 1997.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 5-05-2021, 11:41. Просмотров: 172
Другие новости по теме:
Аскер Панеш: Адыги в составе Российской империи, – трансформация их жизни
Аскер Панеш: Адыги в культурном пространстве России второй половины XIX в.
В Москве открыта выставка «Страницы истории народов Северного Кавказа...»
Развитие процессов политической консолидации в Западной Черкесии, – А.Д. Па ...
А.Д. Панеш: Проблема российско-адыгских отношений XIX в. в работах Б.М.Джим ...